Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 46)

Галя-Света тоже что-то силилась сказать, но я прервал её жестом и продолжил рассказывать о перспективах, которые их ожидают в ближайшем будущем.

— А если он напишет заявление, что вы его отравили, то это покушение на убийство с целью завладения имуществом… — я сделал многозначительную паузу, глядя, как их лица становятся землистыми. — Тогда, девочки, вам светит «черный тюльпан» и зона, откуда не возвращаются. Вы хоть представляете, что такое женская колония?

Света (или Галя) разрыдалась еще громче. «Наташа» смотрела на меня с животным страхом, в ее глазах прочиталось полное понимание безвыходности положения.

— Но у вас есть один, единственный шанс, — тихо, но очень четко сказал я, наклоняясь к ним. — Шанс значительно сократить свой срок. Может, даже отделаться условным.

— Какой? — выдохнула «Наташа».

— Рассказать все, что знаете про… моего брата.

Они переглянулись, и в их взгляде мелькнуло понимание.

— Мы расскажем! — в один голос воскликнули они.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивнул я.

Неделя, прошедшая после того разговора в квартире Бори, была заполнена лихорадочной подготовкой. Девушки, теперь официально являвшиеся «агентурой Сидорина», под его чутким руководством выдали всю известную им информацию. Она была скудной, но ценной.

«Сокол» был самым настоящим призраком. Ни имени, ни знакомых, ни каких-то явных примет. Но все же одна крошечная деталь, которую подметила «Наташа», имелась: он всегда курил одни и те же импортные сигареты «Мальборо», которые в СССР были диковинкой. И покупал он их, по ее словам, «в синем ларьке у остановки на Мостопоезде». Из-под полы конечно, видимо имея «своего» прикормленного продавца.

Этого оказалось достаточно. Сидорин, получив зеленый свет от начальства, за сутки провел ювелирную работу. Его люди отследили все ларьки в районе и вычислили нужный. А дальше — классика сыскного жанра. Опрос продавщицы, которая запомнила «молодого человека с острым лицом, который покупает „Мальборо“ раз в два-три дня». Наружное наблюдение привело к старой пятиэтажке на самой окраине района, «хрущевке» с облупившейся штукатуркой.

Значит, Сокол переехал теперь сюда.

Оставалось только ждать. Я стоял с Сидориным в тесной, пропахшей пылью и старыми обоями квартире, расположенной в доме напротив лежбища шпиона. Хозяева, пожилая пара, были «временно эвакуированы». В гостиной, невидимые с улицы, сидели трое оперативников в штатском. Внизу, во дворе, двое «дворников» с метлами методично сметали несуществующий мусор. Еще один оперативник копался в заброшенном «Запорожце» с убитым аккумулятором, делая вид, что что-то там чинит.

— Если Сокол не появится в скором времени, — сказал Сидорин, осматривая двор через тонкий тюль. — Петрович этот Запорожец починит.

— Что? — я широко раскрыл глаза, не сразу поняв, что он имеет ввиду.

— Глянь, — усмехнулся он и кивнул в окно.

Петрович с таким усердием копошился внутри машины, что действительно показалось, ещё чуть-чуть, и раздастся характерное фырканье ожившего мотора.

Все ждали появления Сокола. Сидорин, достал бинокль и стал осматривать дальние углы двора. Внешне он был спокоен, но я чувствовал его напряжение.

— Главное сейчас терпение, — проговорил Сидорин, не обращаясь ни к кому, скорее всего просто для того, чтобы обозначить своё присутствие. — Он может появиться в любой момент, но это не значит, что через минуту. Может и через час, или через день. А может и вовсе не прийти.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло, но я не мог отойти от окна, боясь пропустить появление Сокола. Не факт, что он находится вне квартиры. Возможно он почувствовал слежку и затаился, выжидая удобный момент, чтобы скрыться. Я смотрел на подъезд дома напротив, на окна, за которыми, возможно, прячется тот, кто совершил покушение на Колю, кто охотится за моим отцом. Сокол. Диверсант. Шпион. Убийца.

Мы ждали. Время тянулись мучительно медленно. Оно словно загустело, заржавело, готовое вообще остановиться или повернуть вспять. Появилось чувство, что мир остановился, но я видел, как жизнь во дворе идет своим чередом: дети играют в мяч, бабушки сидят на лавочках, с работы возвращаются люди. Обычный советский вечер. И никто не подозревал, что этот привычный мир в один миг может рухнуть.

Сидорин вдруг насторожился, его пальцы крепче сжали бинокль.

— Есть, — тихо и коротко бросил он.

Мое сердце пропустило удар. Я впился взглядом в двор. К подъезду, не спеша, подходил мужчина. Он был в просторном темном плаще, руки в карманах. Я не мог разглядеть черты лица, но в его осанке, в его движениях была та самая, описанная девушками, «кошачья» грация и отстраненность.

— Это он, — тихо прошептал я, словно опасаясь, что он меня услышит.

Сокол на секунду остановился у подъезда, оглянулся и скрылся в темном проеме.

— Готовность номер один, — пробормотал в рацию Сидорин. — Вошел в подъезд. Цель опознана. Ждем команды.

Наступили самые тяжелые минуты ожидания. Он сейчас поднимется по лестнице, вставит ключ в замок… Мы были в шаге от победы.

— Я третий, — раздался из рации тревожный, сдавленный голос одного из «дворников» — Внимание! Из-за угла выехала «Волга». Темная. Номера… стерты. Подъезжает к нашему дому.

— Второй игрок? — нахмурился Сидорин и отдал команду. — Внимание всем! Группа один в подъезд! Группа два блокировать улицу. Группа три, ту «Волгу» не выпускать!

— Сиди здесь, — приказал Сидорин и сунул мне в руки бинокль.

Наша дверь распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнул. Сидорин и его люди рванули вниз, выскочили из подъезда и скрылись в доме напротив.

Я остался у окна, затаив дыхание наблюдал за происходящим во дворе.

В следующее мгновение всё пришло в движение. Какие-то люди быстро увели детей с площадки, а обалдевших от такой бесцеремонности старушек запихнули в ближайший подъезд. «Дворники» бросили метлы и рванули к подъезду. Дверь «Запорожца» открылась, и оттуда выскочил человек с пистолетом.

И тут раздалась короткая, сухая очередь из автомата. Не прицельная стрельба, а отчаянная. Операция по поимке призрака превратилась в бойню.

Я видел, как «Волга» резко затормозила, поняв, что окружена, как из подъезда напротив выбегают люди и как темная «Волга» отчаянно пытается дать задний ход, чтобы скрыться.

Адреналин мощным ураганом ударил в голову. Это крайне обострило мои чувства и я заметил, что пока оперативники, дезориентированные стрельбой и маневром «Волги», рванули в сторону шума, тень в плаще метнулась в противоположную сторону и юркнула в соседний, абсолютно тихий подъезд.

Сокол! Уходит…

«Упустят! — пронеслось в голове. — Сейчас он снимет плащ, тихо выйдет на улицу и растворится в толпе, и все начнется сначала. Новые жертвы, новые угрозы».

Мысль о том, что Коля лежит в больнице, а этот призрак снова ускользнёт, была невыносимой. Обозлённый он может активировать свои действия, не согласовывая их с Вектором. Значит та призрачная надежда на «покровительство» Метелкина рухнула.

Я выскочил на лестничную клетку, короткими перебежками пересек двор, влетел в тот самый, подъезд, куда юркнул Сокол.

Внутри пахло табаком и кошками. Я тихо прошел пару этажей вверх и остановился. Тихо. Слишком тихо. Я замер, прислушиваясь. Ни шагов на лестнице, ни скрипа дверей. Только шум крови в ушах.

«Куда? — лихорадочно подумал я. — Куда он ушел? Наверх? Вниз? В квартиру? В подвал?»

На площадке под ногами увидел темную кожаную перчатку, похожую на ту, что была на руках Сокола Ага, значит не ошибся и шпион побежал наверх. И побежал быстро, настолько, что даже не заметил потери.

Я ринулся вверх по лестнице, стараясь ступать как можно тише. Четвертый этаж. Пятый. Лестница закончилась, и я увидел железную лестницу, закрепленную на стене и люк на чердак, или на крышу.

Он был закрыт, но я увидел на чисто вымытом полу под лестницей рассыпанный мусор вперемешку с птичьими перьями и пометом. Значит, люк кто-то открывал, причем, совсем недавно. Я поднялся по ступенькам и осторожно приоткрыл люк. Упругий ночной воздух ворвался в щель, и сквозь нее был виден кусочек неба.

Сокол ушел на крышу.

Сердце колотилось где-то в горле. Ловушка? Он знал, что его преследуют? Или он просто искал путь для бегства по кровле? Надо бы вызвать оперативников… Но пока я сбегу вниз, пока все растолкую, пока поднимемся вновь… Сокол уйдет. Нужно достать его прямо сейчас.

Я медленно, с тихим скрипом, отбросил люк и высунул голову. Плоская, заставленная вентиляционными трубами и телевизионными антеннами крыша встретила меня порывом холодного ветра. Я увидел бесконечное море огней города, но Сокола нигде не было.

Я выбрался на крышу и сделал шаг вперед. И в этот момент услышал легкий, почти неслышимый звук шагов позади себя.

Я обернулся.

Сокол стоял за выступом вентиляционной шахты, в тени. Его острые черты лица были скрыты полумраком, но я почувствовал его взгляд. В его руке тускло блеснул ствол пистолета.

— Настойчивый журналист, — произнес Сокол. Его голос был тихим, без единой нотки паники или злости. Он констатировал факт. — Настойчивый, но очень неосторожный.

Мы стояли на крыше друг напротив друга, в нескольких метрах от пятиэтажной пропасти. Я был в ловушке. Без оружия. Без помощи. Один на один с хищником, который загнан в угол, и который просто так не сдастся.