Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 44)
— Спасибо, ему тоже передавай. Эх! — Хромов сжал кулаки. — надо же так неосторожно подставиться. Теперь я здесь, работа стоит. Из-за меня испытания перенесли.
— Думаю, тут другая причина, — сказал я. — Мы же предотвратили готовящуюся диверсию. Так что, ты тут не причем. Точнее, как раз ты тут и «при чем», ведь всё это ты придумал. В общем. Не забивай голову. Думай о системе.
— Ты прав, — улыбнулся он. — Я здесь, и у меня есть время подумать! Я тут кое-каким расчетами занимаюсь… Эх, с Матвеем бы посоветоваться!
— Еще посоветуешься, — улыбнулся я. — А пока выздоравливай! И ничего дурного в голову не бери.
— Да как не брать-то? — Николай покачал головой. — Жаль того парня… Веснина… Это он же из-за любви…
— Не из-за любви, а из ревности, — наставительно промолвил я. — А еще по пьяни.
— Да-а, пахло от него сильно…
Похоже, Сидорин так и не рассказал Хромову правду. И правильно, зачем пугать человека, когда все версии довольно шаткие. Ну вот что сделает Коля. Если узнает, что на него покушался Сокол по приказу Вектора. И что Вектор — это отец его возлюбленной Марины, с которой он собирается создать семью. Тут у любого человека крышу сорвёт. А нам нужен здравомыслящий Коля.
Тем более, лица нападавшего он не видел… Так пусть и считает, что это был Весна. Пусть все так думают. И это правильно.
Я понимал, что Андрей Олегович, несомненно, приставил для охраны изобретателя своих людей. Кроме парня, что дежурил у входа в палату, наверное, имелся и кто-то еще — тайный. Может быть, вот этот молодой человек в больничной пижаме в цветочек, что лениво читает газету на лавочке напротив нас. А, может дюжий столовский работник, который смотрит на нас из окна. С чего бы так уставился-то? Судя по усиливающемуся запаху, котлеты у него окончательно сгорели.
— Скоро Маринка придёт, — мечтательно произнёс Коля. — Обещала принести логарифмическую линейку и калькулятор.
— Подключаешь её к своим исследованиям? — подмигнул я.
— Нет, — усмехнулся он. — Ей это совсем не интересно.
— Ты пытался ей рассказать о том, чем ты занимаешься? — поинтересовался я, подумав, что Метель всё-таки может замешана во всём этом.
— Что ты, — грустно сказал Коля. — Она даже представить не может. Думает, что я просто мастер на заводе. Говорит, что мы молодые, и вся жизнь у нас впереди. Надо только стремиться к своей цели.
— Правильно говорит, — одобрил я. — Но ты помни, что девушкам не стоит голову забивать техническими подробностями. Для них в технике главное знаешь что?
— Что? — искренне заинтересовался Коля.
— Чтобы холодильник морозил, стиралка крутилась, фен жужжал, вентилятор крутился и выключатель срабатывал с первого раза.
— А ты знаешь, — Коля искренне засмеялся. — Сколько техники я уже перечинил в их салоне?
— Думаю, все девушки смотрят на тебя с обожанием.
— Не, — замахал руками Коля. — Только Маринка.
Я мысленно усмехнулся. Да, Метель она такая, не позволит, чтобы другие пялились на её парня. Сразу пресекает все попытки. Думаю, она уже натерпелась с популярным Весной. Теперь будет Колю держать при себе под колпаком.
Коля стал всё чаще оглядываться по сторонам, явно боясь пропустить появление Метели. Да и мне пора домой. Завтра на работу, а надо ещё разобрать материал для репортажа, чтобы утром сдать главреду.
— Ну, давай, Коля, — я поднялся на ноги и протянул руку. — Пойду я. Не буду мешать вам с Маринкой. А то скоро тебе на процедуры, так что каждая минута на счету.
— Товарищ, товарищ! — к лавке поспешно подошел тот самый кухонный работник, здоровяк с круглым веселым лицом и протянул потрепанную записную книжку. — Вы в столовой на обеде блокнотик забыли. Прямо на столе оставили. Вот.
— Ой! Спасибо! — обрадовано воскликнул Хромов. — А я всю тумбочку обшарил. Думал, что потерял. Спасибо большое.
— Да не за что, — парень смущенно улыбнулся. — Ладно, пойду, работа ждет.
— И котлеты подгорают, — подмигнул я.
— Да нет, — рассмеялся парень. — Это не котлеты. Это мы в печи сковородки прокаливаем, чтобы очистить их от налипшего жира. Вот и кажется, что котлетами пахнет. Уже к нам на кухню заглядывали особо любопытные больные, интересовались, что будет на ужин.
— А что будет на ужин? — поинтересовался Коля.
— Овсянка, сэр, — с видом настоящего английского дворецкого Берримора сказал он.
Мы рассмеялись так громко, что парень с газетой на соседней лавочке насторожился, а потом, увидев, что всё спокойно, снова сделал вид, что с увлечением читает газету.
— Все же, какие у нас хорошие люди, — сидя на лавочке потянулся Николай. — Ну, в какой еще другой стране так?
С утра в редакции было относительно спокойно. Все благополучно вышли на работу, никто не страдал головной болью из-за избытка возлияний, что очень позитивно отразилось на общем настроении. Часов в десять мы традиционно скинулись и отправили гонца за пышками. Плотников поставил на стол банку варенья.
— Тёща в деревню к родственникам ездила. Привезла столько всего вкусного, что от щедрот выделила нам баночку. Говорит: «Неси своим писателям. Очень нравится, как пишут про будущее.» Так что, Воронцов, считай это тебе.
— О, спасибо, — воскликнул я и открыл полиэтиленовую крышку. — О! Вишнёвое, моё любимое!
— Без косточек, — уточнил Сергей. — У них там есть умелица, такие варенья варит, все только от зависти зубами скрипят. Сколько пробовали повторить рецепт, ни у кого не получается.
— Интересно почему?
— Секрет знает, — подмигнул Серёга. — Она к каждой ягоде по-своему подходит. И никогда не варит по рецепту. Только на вкус.
— Интересная тема, — задумался я. — Можно написать статейку о знаменитой мастерице. А то и вовсе кулинарную страницу завести в газете с рецептами.
Когда принесли пышки, я поставил варенье на стол и его тут же распробовали все. Единогласно решили, что такого вкусного никогда в жизни не ели.
Ближе к обеду на работе появился Николай Семенович и сразу же позвал всех на «летучку» к себе в кабинет.
— Ну, вот что, орелики… и орлицы… — обведя всех пристальным взглядом, пробасил главред. — Был только что в обкоме… Да там все наши были. Газеты, телевидение, радио. Так вот! Довожу до вашего сведения. С этого момента в нашей газете в каждом номере должна быть хоть небольшая статья об атомной энергетике!
— Ого! — не сдержавшись, Серега Плотников присвистнул. — Вот это я понимаю, тема так тема. Где только материалы брать? Атомной-то станции у нас под боком нету!
— Сережа, не ерничай! — погрозил пальцем шеф. — Статья может быть любой. Очерк, зарисовка, да хоть анекдот. Но! Обязательно должна быть выражена одна четкая мысль. О том, что все реакторы всех атомных станций периодически останавливают на профилактику. И в этом нет ничего необычного.
Я пожал плечами:
— Так это ж правда!
— Правда, — согласно кивнул главред. — Вот только об этом должны узнать читатели. Надо разъяснять! Чтоб не возникало разного рода слухов. Понятно?
— Понятно, Николай Семенович, — разведя руки в стороны, Плотников ответил за всех. — Статьи по очереди будем писать? График будем составлять, или по вдохновению?
Я внимательно посмотрел на Николая Семеновича. Он явно что-то знал. И, кажется, догадываюсь что. Неужели, всё-таки решили остановить Чернобыль?
— Идите, работайте, — пробасил редактор. — Да! Чуть не забыл. Плотников! Собирайся после обеда на Мостопоезд. Там ДСК переходящее красное знамя получило за первый квартал. Сегодня будут вручать. Товарищ Костиков, из обкома.
— Э, спохватились! — Серега расстроено махнул рукой. — А я Люде обещал с дочкой сегодня побыть. Она собралась в гости сходить.
— А ты по-быстрому, не затягивай, так и успеешь.
— Ага, — расстроенно пробурчал Сергей. — С Костиковым успеешь! Как начнет говорить, танком не остановишь.
— Плотников! — повысил голос шеф. — Ты мне тут антисоветчину-то не разводи!
— Да я что? — сдался Плотников. — Надо, так надо…
Я задержался в дверях. Мостопоезд. Это же…
— Николай Семенович! — предложил я. — В ДСК я могу съездить. Дружка заодно повидаю, детсадовского.
— Вот! — обрадовался Плотников, выпихивая меня на середину кабинета. — Вот!
— Ну, коли сам вызвался, — редактор развел руками. — Ну, поезжай. Что там делать знаешь.
Я кивнул и пошел заряжать фотоаппарат. Что ж, никто за язык не тянул! Мое же решение было спонтанным. Просто услышал про Мостопоезд и решил, что могу встретить там этих самых клофелинщиц. Да, делом занималась милиция, профессионалы, но для меня это дело чести. Они поставили Наташу. А Наташа моя девушка.
Радостный Плотников сидел за своим столом и с удвоенной скоростью колотил по рычагам пишущей машинки. По-моему, он сейчас сотворит шедевральный репортаж.
Обкомовский инструктор, товарищ Костиков, был ещё довольно молодым человеком лет тридцати пяти, но уже лысеющим и с заметным брюшком, который не скрывал даже просторный серый костюм с отливом.
Говорил он долго и нудно, точнее, не говорил, а монотонно зачитывал текст с отпечатанных листочков, стопкой лежащих перед ним на трибуне. Прочитав один листок, он осторожно двумя пальцами брал его и перекладывал в другую стопку, текстом вниз. Я подумал: вот бы сейчас ветерок дунул посильнее, чтобы эти листочки взвились свободными птицами и разлетелись по всему городу. Интересно, у него нашлась бы хоть одна фраза лично его, а не та, которую ему кто-то придумал и распечатал. Я хмыкнул, представив, что это могла бы быть за фраза. Зато от души.