Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 43)

Отправив сержантов в УАЗик, Ратников сел за руль «Жигулей» и кивнул мне:

— Ну, садись. Поехали. Парни уже соседей обошли, справку составили… Так что делать здесь теперь нечего. А машинку отгоним на стоянку, у ОВД. Потерпевший в себя придет, заберет. Эх, Саша! Это чудо, что ты на него натолкнулся… Уж он-то этих девиц точно запомнил!

— Думаю, они и раньше были знакомы, — усаживаясь на переднее сиденье, заметил я. — Но, так… шапочно.

— Так я же и говорю, — как-то по-особому радостно сказал Игорь. — Теперь уж у нас хороший свидетель есть. Поймаем.

Рычаг переключения передач был украшен желтой плексигласовой розочкой, а у лобового стекла болталась сплетенная из капельницы рыбка. Такой был тогда забавный «тюнинг». Ратников завёл двигатель и аккуратно выехал на дорогу.

На шоссе Игорь обогнал желтый УАЗик, приветственно посигналил и покатил дальше.

— Люблю хорошие машины, — мечтательно произнёс он, погладив руками оплетку руля. — Чувствуется, у этой ласточки заботливый хозяин.

— Но личность какая-то тёмная, — хмыкнул я.

— Ты раньше с ним сталкивался? — поинтересовался Ратников.

— Было дело, — кивнул я и рассказал оперу про случай, в областной больнице и о странной любви потерпевшего к старинным открыткам.

Остановив машину, Ратников вытащил из дипломата блокнот и ручку:

— Как-как, говоришь? — уточнил он. — Ростислав Игоревич?

— Да-да, так, — уточнил я. — Будешь допрашивать?

— А это уж теперь, как следователь скажет, — выдохнул он. — Кстати, он и тебя вызовет, не сомневайся.

— Да я, в общем-то, и не сомневаюсь, — хохотнул я. — Думаю, он тоже с удовольствием со мной ещё раз встретится.

— Интересный ты человек, Александр Воронцов, — улыбнулся Ратников. — Хотелось бы быть твоим другом.

— Взаимно, Игорь Ратников, — улыбнулся я и протянул ему руку для пожатия. — Надеюсь, встречаться будем не только по работе.

Мы проскочили железнодорожный переезд и по обе стороны дороги замелькали старые одноэтажные домики, за которыми виднелись ряды одинаковых типовых девятиэтажек. Это тот самый, известный своим прошлым, «Мостопоезд», потому как лет тридцать назад…

— Саш, ты сказал, что эти девицы где-то недалеко живут… — перебил мои мысли оперативник.

— Ну, так не в том же доме, — развел руками я, не в силах дать определение месту, где мы только что проводили осмотр.

— Да, точно, — Ратников негромко засмеялся. — Там точно не жилье. То место для куража, для клиентов. Лежбище у них где-то в другом месте.

— И, как мне кажется, где-то рядом! — оживился я. — Псевдо-Наташа ж собиралась за студенческим сбегать, ну, краденым, чтобы мне показать… Значит, недалеко.

— В Калиновке или на Мостопоезде, — Игорь покусал губу. — Тут напрямик, по тропинке, меньше километра.

— Но, что-то мне подсказывает, она не собиралась бежать за документом, — задумался я.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался Игорь. — Может быть и побежала бы. Ведь на кону была бутылка шампанского.

— Шампанское было отвлекающим маневром, — всё больше убеждался с в своей догадке. Их больше привлек мой фотоаппарат.

— Да, могли бы и просто в газировку подсыпать отраву, — задумался Ратников. — Ты же не похож на любителя выпить чего покрепче.

— Ну да, — согласился я. — Думаю, появление более денежного клиента на машине спасло меня.

— Возможно, — хохотнул Игорь. — Да ты и не стал бы ничего пить с их рук.

— Не стал бы, — согласился я. — Я же знаю, кто они.

Некоторое время мы ехали молча. А я думал, почему так испугалась «Наташа», не найдя в сумочке «свой» студенческий. Возможно она поняла, где могла потерять его. А это уже улика на месте преступления.

— Эх! Вот еще лет десять назад здесь бы никто не спрятался! Одни старые дома были, люди десятилетиями жили, знали всех соседей и всё, что творится в их семьях. А сейчас вот, девятиэтажек настроили. Столько новых людей понаехало. Попробуй найди кого.

Ратников высадил меня в центре города. Я ещё немного побродил по праздничным улицам, сделал несколько удачных панорамных снимков украшенных улиц с гуляющими людьми и, когда закончилась плёнка, отправился домой. Устал и физически и эмоционально.

Глава 20

Ближе к вечеру я снова вышел на улицу, в ближайшем магазине, купил вафельный тортик и поехал в областную больницу, к Хромову.

Здесь тоже царила атмосфера праздника. На белых стенах больничных коридоров вывесили газеты и плакаты, возле которых собрались пациенты. Медсестры как-то по-особому улыбались, хотя в случае очень уж явного нарушения режима хмурились и призывали к порядку.

Стоящий у окна охранник практически просканировал меня, но потом узнал и кивнул, пропуская в палату. Николай обрадовался мне, как родному.

— Ты что такой встрепанный, — спросил он. — Такое впечатление, что тебя по всему городу гоняли.

— А оно так и было, — подтвердил я. — Редакционное задание, подготовить репортаж о празднике.

— Ух ты! — позавидовал Коля. — Это ты везде побывал, всё видел! Расскажешь?

— Конечно, — охотно согласился я. — Только вот куда тортик пристроить?

— А давай девчонок угостим, — предложил он. — Сегодня смена очень хорошая. Видишь, какой праздник всем устроила?

— Да, заметил, — кивнул я. — Наглядная агитация присутствует. Жаль, что не захватил с собой фотоаппарат, сделать бы пару снимков…

— Что ты! — испугался Коля. — Не надо! Это же нарушение санитарных норм. Им за это знаешь, как влетит!

— Но ведь какой праздник, — удивился я.

— Праздник, — согласился Коля. — Но в больнице стерильность. Они сначала хотели всю эту наглядную агитацию на улице разместить, но там вроде как дождик обещали. Вот они и перестраховались. Зато все увидели, прочитали, даже те, кому на улицу выходить нельзя.

— Так на улице тепло, — сказал я. — Тебе выходить можно?

— Можно, — ответил Коля. — Пошли погуляем? Только надо предупредить вон того молодого человека.

Он кивнул в сторону стоящего в стороне парня, внимательно следящего за происходящим в коридоре.

Пользуясь хорошей погодой, мы вышли во двор и присели на лавочку. Пахло кленовыми листьями и доносившимся из расположенного невдалеке пищеблока. запахом подгорающих котлет. Вот как у больничных поваров получалось, готовить диетические блюда так, что они, оставаясь снаружи совершенно мягкими и склизкими всё равно пахли чем-то подгорелым и пережаренным.

Коля явно шел на поправку, хотя всё ещё был бледным и двигался медленно. Оно и понятно, много крови потерял. Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь всё ещё теплыми лучами клонящегося к закату солнца. Со стороны улиц слышалась музыка, в основном марши и патриотические песни. Машин практически не было, оно и понятно. Все праздновали, а после принятия «фронтовых сто грамм» за руль лучше не садиться.

— Сегодня вечером нам обещали устроить сеанс просмотра какого-то военного фильма по телевизору, — сказал Коля. — Медсестры обещали поставить стулья и банкетки так, чтобы всем хватило места.

— Ты пойдешь? — спросил я, и что-то тревожно ёкнуло у меня в груди.

— Наверное нет, — задумался Коля. — Я ещё не очень хорошо себя чувствую. К тому же у меня вечером капельница. После неё полежать надо. Думаю, усну. Хочется поскорее восстановиться, чтобы снова за работу приняться.

Я сжал кулаки. Чертов Сокол! Когда же уже тебя достанут? И ведь вертится где-то рядом, но постоянно выскальзывает. Прячется, как крыса в подвале, постоянно готовый нанести удар.

И где Сидорин? Я уже почти готов рассказать ему всё о Векторе, скрывающегося под личиной Виктора Метелкина, высокопоставленного работника, заботливого отца и законопослушного гражданина. Разоблачить такого будет очень непросто. А самое опасное, сделать ошибку, которая может стать непоправимой.

Вектор ждёт от меня сведений по поводу работ отца. Пока у меня есть несколько дней отсрочки, пока отец в отъезде, а Коля в больнице. Можно сослаться на то, что в их отсутствие у меня нет доступа к материалам. Однако, очень скоро я могу потерять для него всякую ценность. Ведь у него шикарный шанс самому сблизиться с Колей. Стоит только принять его в семью, пока как кандидата в зятья. Коля человек откровенный, с лёгкостью посвятит «близкого» человека, интересующегося его разработками в тонкости изобретения. И как только эти сведения станут известными Вектору… даже страшно представить, что может с ним произойти. То, что Коля согласится работать «на заграницу», по сути, предав Родину, я глубоко сомневаюсь. Значит, его попробуют либо похитить, что маловероятно, либо устранить.

Эх, Коля, Коля… в какую же передрягу ты угодил! Влюбился в дочку шпиона… Неужели, у них все так серьезно? Надеюсь, Марина не в курсе, чем занимается её отец.

— Метель… э-э… Марина заходит? — спросил я.

— Да почти каждый день, — застенчиво улыбнулся Хромов. — Яблоки принесла, апельсины… И где только достает? Знаешь, мы квартиру снять собрались. Ну, чтоб вместе… Это Маришка предложила.

Ишь ты, Маришка! Знаю я, как она предлагает, ставит перед фактом. И не отвертишься, сразу быка за рога. Но, как мне кажется, Коля особо и не против.

— Как там родители? — глядя на прогуливавшихся больных, негромко спросил Николай. — Все ещё в санатории?

— Ну да, — кивнул я. — Они же по путёвке поехали, так что полноценные три недели отдыха им обеспечено. Отец звонил, тебе привет предавал.