Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 20)

А что придумать? Сообщить Сидорину? Черт, во ведь новости… И в самом деле, если телефоны в первый день продаж начнут выходить из строя тут такое начнется! Кому нужны бесполезные кирпичи, которые не работают? Сарафанное радио сделает свое дело — телефоны перестанут покупать. А комиссия, что дала одобрение… она скорее всего просто спихнет весь провал на отца и Колю. И дадут им срок… за дискредитацию советской власти и попытке подорвать строй…

— Я обязательно что-нибудь придумаю, — более решительно сказал я.

— И чем скорее, тем лучше, — попросил Коля.

Коля собрал книги и отказался заходить к нам домой, хотя я заманивал его вкусным ужином. Конечно, у него же теперь есть собственная комната и заботливая старушка, которая к тому же, как оказалось, довольно-таки вкусно готовить из продуктов, которые ей регулярно приносит Коля. Этакая взаимовыручка.

Ещё подходя к двери, я услышал громкий звонок телефона. Быстро открыв дверь я схватил трубку.

— Алло?

— Александр? — в трубке прозвучал тревожный, старческий голос, который я сразу узнал. Иван Михайлович, дед Наташи. — Это ты?

— Да, Иван Михайлович, — ответил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями. Мне показалось, что в его тоне что-то было не так. К тому же, он никогда не звонил мне домой.

— Саша, скажи честно… — старик говорил медленно, как бы тщательно подбирая слова. — Наташа у тебя?

Ледяная тяжесть мгновенно сдавила грудь в предчувствии беды.

— Нет, — выдавил я, и мой собственный голос показался мне чужим. — Я… я ее с того самого дня не видел. Что случилось?

Из трубки донесся тяжелый, сдавленный вздох.

— Вот ведь… — прошептал Иван Михайлович. — Звонила сейчас ее подружка, Ленка. Спрашивала, где Наташа. Сказала, что они вместе уезжали из общежития на выходные домой. Она видела, как Наташа села на поезд. А вчера она должна была вернуться! Вчера вечером! Сегодня у них был зачет, а Наташа так и не появилась. Вот я и подумал, может она у тебя…

Я попытался осознать, что сказал Иван Михайлович. Получается, что почти три дня никто не знает, где находится Наташа. Я попытался отогнать накатывающуюся панику, но сам понимал: она пропала.

— Иван Михайлович, вы уверены? — с надеждой спросил я, хотя понимал, что Наташа не из тех, кто заставит деда переживать зря, не предупредив. — Может, к кому-то заехала?

— Нет, Саша, — решительно возразил старик, но его голос дрогнул. — Она бы позвонила! Обязательно бы позвонила… Я уж и в милицию звонил, дежурному. Говорят, «рано бить тревогу, взрослый человек, наверное, задержалась». А у меня сердце чует… Чует недоброе!

Мое сердце тоже почуяло недоброе.

Глава 10

Наташа пропала! Как это могло произойти? В голове не укладывалось, что в Советском Союзе человек может исчезнуть просто так, бесследно. Если бы произошел несчастный случай, родственникам обязательно сообщили бы об этом. У неё же были с собой документы, вещи какие-то. Плюс, она всегда возила с собой тетрадку с какими-то конспектами, чтобы в поезде подготовиться к занятиям. Всегда можно опознать человека по каким-то особым приметам. Стоп! Стоп-стоп-стоп! Это уже вообще какие-то ужасные предположения. Надеюсь, как раз опознавать никого не придётся.

В конце концов, она могла просто поехать не домой, а к кому-то в гости. Может парня себе нашла, и поэтому не стала ничего говорить подружке. А Ленка просто запаниковала раньше времени. В это не хотелось верить, но, как вариант, вполне возможен. Хотя нет. В этом случае она обязательно предупредила бы деда, зная о его больном сердце.

А что если её похитили по приказу Метелкина? Он же наверняка знает о моем отношении к Наташе, вот и воспользовался случаем припереть меня к стенке, поставить в зависимое положение и шантажировать… Стоп! Конечно, агент Вектор может возомнить себя всесильным мафиози, но не до такой же степени, чтобы рисковать своим положением, особенно сейчас, когда на чаше весов стоит вопрос о диверсии возможного технического прорыва СССР.

Нет, сейчас он должен затаиться, стать предельно осторожным, чтобы даже в мыслях ни у кого не возникло, что добропорядочный гражданин Виктор Сергеевич Метелкин, занимающий высокий пост в аппарате ЦК, и есть тот самый агент Вектор, который разыскивается внутренней разведкой. Любая его ошибка может привести к разоблачению и провалу всей группы. Сейчас он не будет рисковать. Хотя гарантии в том, что в скором времени меня не будет поджидать бордовая Волга с очередным сюрпризом.

Интересно, а водитель и охранники тоже шпионы, или они просто сотрудники, работающие в сопровождении Метелкина как сотрудника аппарата? Догадываются ли они о двойной сущности этого человека? Думаю, что они не при чем. Значит, их осталось всего двое: Вектор и Сокол. И они ждут связного с новыми указаниями. И ещё этот «мощный электромагнитный импульс». Смогут ли они использовать его самостоятельно, или для этого нужен специалист?

Если Наташу похитили шпионы, то вся надежда только на Сидорина, кстати, недавно получившего очередное звание старшего лейтенанта КГБ. Думаю, он не оставит без внимания мою личную просьбу о поиске Наташи, учитывая наши с ним общие дела. Надо срочно позвонить ему и сообщить о произошедшем.

Первым делом надо добиться того, чтобы в милиции приняли заявление от Ивана Михайловича о пропаже. А то эти их отговорки, что «она девочка большая, вправе распоряжаться личной жизнью» точно не относятся к Наташе. Она бы обязательно поставила деда в известность. Даже если бы и хотела что-то скрыть от него, то постаралась, чтобы информация о её поездке «куда-то» осталась в тайне. Как? Да элементарно, предупредить ту же Ленку, что задерживается по какой-то причине. Могла бы что-то наврать, к примеру, что заболела, не может приехать за экзамен…

Мои размышления прервал требовательный звонок телефона. Я посмотрел на часы. Девять часов вечера. Поздновато для обычного светского звонка, значит, что-то случилось.

— Са-ань, это тебя! — крикнул отец из комнаты.

Родители сидели в зале на диване и смотрели телевизор. Только что закончилась передача «А, ну-ка, девушки» и зазвучали позывные программы «Время». Отец держал в руке трубку мобильника, который теперь выполнял роль параллельного телефона.

— Я там возьму, — кивнул я в сторону прихожей, где был стационарный телефон.

Мобильный вещь конечно удобная, можно разговаривать, не вставая с дивана, но заряд батареи небольшой, постоянно приходилось подзаряжать. Так что лучше сэкономить.

— Саша… — раздался в трубке хриплый дребезжащий голос. — Это снова я, дедушка Наташи…

— Добрый вечер, Иван Михайлович, — я понизил голос. — Есть новости?

— Добрый, — ответил он как-то обреченно. — Прости, что так поздно, но мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить.

— Ещё совсем не поздно, — с замирающим сердцем сказал я, предчувствуя беду. — Давайте поговорим.

— Спасибо, Александр, — мне показалось, что в хрипловатом голосе Ермакова появилась какая-то, пусть небольшая, надежда. — Странно осознавать, что кроме друга внучки мне и поговорить не с кем.

— Сегодня я много разговаривал по телефону, — начал он издалека. — Я уже позвонил в травму, в морг. Там, слава Богу, ничего…

Я представил, как он набирал номера телефонов, а потом спрашивал и ждал, пока кто-то, находящийся на том конце провода, проверит по регистрационным книгам наличие запрашиваемого лица. Это долгое дело, учитывая неразборчивые почерки и возможность ошибки в именах при оформлении. Сколько раз на моём опыте было, когда давали сведения однофамильца, и это в век компьютеризации. Что говорить об этом времени.

— Потом сходил в милицию… — в трубке послышалось тяжелое дыхание, и я почувствовал, как Иван Михайлович рукой растирает грудь в области сердца, стараясь облегчить спазм. — Сходил в милицию… и там сказали… сказали, что сейчас идет серия отравлений, ну, в поездах… И вот в Ермилине, в больнице, со станции, с поезда, доставили девушку. Без документов, без денег… И без сознания! Я позвонил… по приметам вроде она… В больнице сказали, состояние стабильно тяжелое. Я… я поеду сейчас… Ермилино — это недалеко, сто двадцать километров не доезжая нас… Я… я потом позвоню, как…

За окном веселый апрельский дождик с вечера барабанящий по крышам, к ночи превратился в самый настоящий ливень. Я представил, как не совсем здоровый пожилой человек за рулем… на нервах, да в такую погоду, ночью, во тьме… Я понимал, что отговорить его не получится, и принял быстрое, единственно правильное решение.

— В милиции сказали, что они завтра личность установят… попытаются установить… — продолжал Ермаков с какой-то обреченной настойчивостью. — Но, я все же, решил…

— Постойте, Иван Михалыч! Я поеду с вами. Вы… вы можете заехать за мной? Знаете адрес?

— Да, Наташа говорила, — я почувствовал в его голосе надежду.

— Тогда жду вас у подъезда. Заезжайте за мной обязательно!

Я повесил трубку и ненадолго задумался, как сообщить об этом родителям. Разумом понимал, что нельзя говорить правду. Волновать их не хотелось и нужно было срочно что-то придумать, что-то такое, что не вызвало бы никаких подозрений. Ну, хотя бы…

— Серега Гребенюк звонил, — заглянув в комнату, сообщил я. — Простывший.

Отец покачал головой: