Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 21)
— То-то я и смотрю, какой-то не такой голос.
— Он у матери сейчас… Я загляну, проведаю.
— Давай, — махнул рукой отец, снова повернувшись к экрану телевизора. — Если вдруг лекарства какие…
— Да какие лекарства, Матвей? — хмыкнула мама. — Варенье малиновое! У нас есть, Саша, возьми баночку.
— Да варенье и у них есть, — отмахнулся я. — Пойду, навещу просто. Меня не ждите, ложитесь спать. Я поздно буду, музыку послушаем, поговорим, давно не виделись.
Я быстро взял свитер, надену на спортивный костюм, всё-таки холодно на улице. Надеюсь, погода сильно не изменится, и я не замерзну без куртки. А куртку лучше не брать, заметно будет, если не висит на вешалке.
Прикрыв за собой дверь, я сбежал по лестнице вниз и сразу увидел стоявший у подъезда темный «Жигуль» — «копейку». Сидевший за рулем Ермаков, заметив меня, моргнул фарами. Я сел рядом. В салоне сильно пахло корвалолом.
Крупные капли дождя пулеметной очередью барабанили по крыше и стеклам, скрипели старые щетки. Свернув на Маяковского, Иван Михайлович прибавил скорость…
— Иван Михалыч, может, я поведу? — предложил я, глядя на его бледное лицо.
— А у тебя права есть?
— Есть, — соврал я с решительным видом.
Здесь, в этом мире, корочек у меня не было, остались там, в будущем, в прошлой своей жизни, зато был большой опыт вождения.
— Ну, сейчас, за город выедем и поменяемся, — не стал упорствовать Иван Михайлович. — И вправду, что-то я разнервничался.
Разнервничался! Еще бы…
На ближайшей автозаправке я пересел за руль. Дождь по-прежнему лил, как из ведра, и встречные машины выныривали из мокрой тьмы, словно подводные лодки. Видимость была почти нулевой, и я снизил скорость.
— Иван Палыч, вы про одежду узнавали? — спросил я, чтобы хоть как-то нарушить гнетущее молчание.
— Да, — рассеянно кивнул старик, внимательно вглядываясь в дорогу. — Сказали, темный свитер, джинсы, темно-зеленая курточка… Как у нее. Но, так ведь многие ходят.
— Ладно… скоро уже узнаем точно, — сказал я, чтобы обнадежить старика.
Пауза затянулась. Ермаков включил радио, поймал «Маяк»… послышалась популярная мелодия:
«Ну с этим можно поспорить, — ухмыльнулся я. — У меня же, получилось! Хотя и не по своей воле, а просто случайной прихотью судьбы».
Потом по «Маяку» передавали новости: разрыв британских отношений с Ливией, антивоенные демонстрации в ФРГ…
— О, уже Рябовское! — Ермаков показал на огни слева. — Теперь недолго. Давай, я за руль?
— Да уж теперь чего уж…
Вскоре впереди заблестела целая россыпь огней — Ермилино.
— Большой поселок, — поежившись, негромко сообщил Ермаков. — Около трех тысяч население. Бывал здесь когда-то… Леспромхоз, молочный завод, школа с училищем. Больница на следующем повороте. Налево.
Я свернул к кирпичному трехэтажному зданию и увидел стоявшую напротив входа «Скорую» — красно-белый «РАФик».
— Похоже, нам сюда, — сказал я, пытаясь рассмотреть надпись на вывеске.
— Да-да…
Оставив машину чуть в стороне, чтобы не мешать транспорту подъезжать к приемному покою, мы вошли в здание. На посту дежурной медсестры сидела миловидная блондинка лет тридцати, в белом халате, с вышитыми инициалами на кармашке.
— У вас здесь есть неизвестная девушка, — начал я, и тут же замолчал под строгим взглядом нахмурившейся дивы.
— Девушка? Какая девушка? — безапелляционным голосом начала она, но, наткнувшись на мой просящий взгляд, как у шрековского кота, смягчилась. — Ах… та… Так она без сознания, под капельницей. Врач строго настрого запретил…
— Да нам бы хоть одним глазком, понимаете?
Я принялся объяснять ситуацию напористо и быстро. В конце концов, нам нужно просто взглянуть, чтобы убедиться, Наташа ли это, или не она.
— Хорошо, — наконец, смилостивилась медсестра. — Идемте. Но в палату не входить! Только с порога.
Она приоткрыла дверь, выкрашенную тоскливо-белой больничной краской… На койке, под капельницей, лежала девушка.
Первое, что я увидел: длинные золотисто-каштановые волосы… а уже потом — лицо… Милое, родное!
— Наташа! — тихо прошептал Ермаков и взялся за сердце. — Внученька… Наташа…
— Все! — медсестра грозно нахмурилась. — Посмотрели? Уходим. А то я из-за вас тут от главврача огребу, мало не покажется!
Иван Михайлович решил остаться до утра, ну и я с ним заодно. Только нужно было как-то предупредить своих.
Я снова обратился к медсестре:
— А как можно позвонить отсюда в город?
— В коридоре есть автомат для пациентов, — она указала рукой. — В город через «девятку».
Я не стал звонить ночью, всё-таки не хотелось будить родителей. Знаю, что мама переполошится, будет волноваться, и отцу спать не даст, будет вопросами донимать, выпытывать, что он знает. А им утром на работу. Так что дождался утра и около семи позвонил. Они как раз просыпались в это время. Трубку взяла мама.
— Мам, доброе утро, не сердись на меня, — сразу начал я виноватым голосом. — Сама понимаешь, дело молодое, засиделись. Не стал домой возвращаться, чтобы вас не будить. Тут и переночевал у Серёги на диванчике.
— Ты что, дома не ночевал? — искренне удивилась мама.
И я понял, что почти прокололся. Оказывается, родители даже не заметили, что меня всю ночь дома не было. Вот так дела! Ну ладно, надо как-то выкручиваться.
— У меня на сегодня редакционное задание на выезде, Серёга предложил подвезти, — Вот мы с ним с утра пораньше и отправились. Ему как раз по пути.
— Вы хоть позавтракали? — озаботилась мама.
— Да, конечно, и бутерброды с собой взяли, и чай с малиной, — продолжал я беззастенчиво врать.
— А как обратно будешь возвращаться? — побеспокоилась мама. — Ты же без куртки поехал.
— Да тут мне спецовку дали утепленную, и спецобувь, так что всё в порядке, к обеду вернусь. Меня привезут прямо к дому.
— Кто там звонит с утра пораньше? — раздался голос отца, наверное он только что вышел из ванной.
— Да Саша, — ответила ему мама и грустно добавила. — Представляешь, он, оказывается, дома не ночевал.
— А ну-ка дай мне трубку, — решительно сказал отец.'
— Ало, Сашка, ты что творишь? — начал он строгим голосом.
— Папа, только не говори, что вы всю ночь не спали, — усмехнулся я. — Если бы я не позвонил, вы бы ничего и не заметили.
— Ну да, ну да, — смущенно ответил отец. — Такие вот у тебя родители…
— Вы лучшие родители на свете, — уверенно сказал я. — Просто ваш сын уже вырос. Привыкайте к тому, что я иногда не буду ночевать дома.
— Ну ладно, взрослый сын, — хмыкнул отец. — Когда ты вернёшься?
— Думаю, к обеду управлюсь.
— Хорошо, ты там осторожнее.
— Ага. А ты маму успокой.