Тим Волков – Альпинист. Книга 2 (страница 15)

— Верно. На всякий пожарный случай, типа того, что произошел сегодня. Но такого, конечно, не будет, Эльбрус уже отобрал всех, кто не пригоден.

— Есть еще кто-то с горной болезнью? — насторожился я.

— Есть, — после паузы ответил Юрий Карпович. — Но не спрашивай кто, я не знаю. Потом тебе список дам, если интересно. Там не много.

«Но там могут быть мои друзья», — подумал я.

— Всякое на высоте может быть, — как-то странно произнес делегат, и я вдруг догадался, что он имеет ввиду.

О нашем восхождении будут давать информацию в газеты, радио, телевидение. Все практически в прямом эфире, новости будут выдавать как горячие пирожки — чтобы о достижения советского спорта узнавали сразу во всех уголках мирах. И наверняка будет сказано команда из скольких человек вышла на старт.

А если по пути на гору кто-то сорвется или погибнет, то его тут же заменит резервный человек… И никто посторонний об этом не узнает. В новостях будут продолжать вдохновенно сообщать, что все идет по плану.

Мне стало не по себе.

— Все будет в порядке, — успокоил меня Юрий Карпович. — Запасная группа нужна на всякий случай, по протоколу. Вон, у Юрия Гагарина был же резервный человек — Герман Титов. Вот так и у нас. А что, горы — так это покруче космоса будет.

Юрий Карпович даже расправил плечи от собственной проникновенной речи.

— Но это еще не все. Помимо резерва за вами будет идти с отставанием в один день еще и группа опытных альпинистов. Я думал туда и Молодова отправить, но сам понимаешь. Ему сейчас лечиться нужно, Крюкин Константин крепко его приложил.

Юрий Карпович прищурился. Уточнил:

— Так ты точно уверен, что у них с тренером не было конфликта?

— Уверен, — с нажимом ответил я. — Горная болезнь может сопровождаться изменением психики и…

— Хорошо-хорошо, — поспешно перебил меня делегат. — Я просто еще раз уточнить, потому что такое щепетильное дело. В общем, сам понимаешь. Так вот. Эта группа опытных альпинистов в возрастное ограничение не проходят, там люди все за сорок, у которых почти все семитысячники за плечами хожены не раз. Они будут отслеживать ваш подъем и в случае чего корректировать по рации. Это тоже, как ты понимаешь, для вашей безопасности. Только после их согласования можно будет изменять маршрут или отклоняться от курса.

— Не получится ли у нас слишком громоздкая бюрократическая машина? — улыбнулся я.

Но вот Юрия Карповича мои слова не развеселили. Напротив, он стал вдруг максимально серьезным.

— Это уже принято решение, к обсуждению не принимается, — жестко ответил он и я пожалел, что вообще об этом заикнулся. — Нужно будет строго исполнять приказы. И кто ослушается установленного регламента, будет привлечен… В общем, ничего хорошего пусть не ждет.

Юрий Карпович недвусмысленно поглядел на меня, и мне стало не по себе.

Вот тебе и организация процесса. Совершай подвиг, но в случае чего — по шапке получишь и отхватишь больше, чем унесешь.

— А список тех, кто прошел в состав групп можно будет посмотреть?

— Ух, какой скорый! — рассмеялся Юрий Карпович. — Не спеши, всему свое время. Сначала дело сделай.

— Какое?

— В Москву тебе нужно будет смотаться.

— Это еще зачем⁈

— Руководство должно посмотреть на тебя, кандидатуру одобрить. Это весьма условная процедура, но ты сам понимаешь, что без этого никак. К важным людям в кабинет пойдешь. К очень важным. Так что максимально серьезно отнесись к поездке. Ну и плюс необходимые бумаги оформить нужно будет, разрешения там разные, приказы и прочее. В общем, хоть и нудная, но простая работа. Был в Москве?

— Был, — ответил я и тут же прикусил язык.

Был то я там в своей прошлой жизни, а не в этой.

— Ну вот и хорошо, — не обратив внимание на мой небольшой промах, ответил Юрий Карпович. — Еще раз посмотришь. Сейчас уж до конца этой недели будь тут, акклиматизацию проходи. А в следующий понедельник на первом же самолете дуй в Москву. Кайрат Айдынович выдаст тебе командировочные и необходимые документы оформит. А хочешь, я его в сопровождение тебе дам?

— Не надо! — выпалил я. — Сам справлюсь.

— Уверен?

— Со спуском справился, с поездкой тем более.

— Вот это я понимаю оптимизм! Еще раз убеждаюсь, что не зря тебя назначил, хотя Кайрат был против… — Юрий Карпович понял, то сболтнул лишнего, отмахнулся. — Конечно, сопровождающий должен быть, но так уж и быть, разрешу тебе одному. Не пропадешь никуда?

— Не пропаду.

— Ну вот и хорошо. На всё про всё у тебя три дня в Москве. Я там тебя встречу, не переживай. Полечу туда уже сегодня, мне тут уже не зачем сидеть, поясницу студить. Сам и представлю начальству тебя. Так что не переживай, все будет хорошо.

Я сомневался, что меня прямо-таки и отпустят одного, слежка будет плотная и тайный сопровождающий обязательно будет приставлен. Но все равно был благодарен Юрию Карповичу за то, что он позволил мне быть одному.

— Ну все, бывай, — сказал он. — Отдыхай, набирайся сил.

И хлопнув меня по плечу, вышел из палатки.

В палатке я пролежал два дня. Немногословный хмурый доктор колол мне уколы, давал какие-то горькие пилюли, от которых сохло во рту, но которые хорошо восстанавливали силы.

На второй день я смог выбраться на улицу и проведать Молодова, который находился в соседней палатке. Тренер чувствовал себя хорошо, шутил. Рана оказалась удачной, ничего важного не задело, и плановую операцию решили делать непрямо сейчас, в полевых условиях, а через пару недель, когда состояние тренера стабилизируется, и его можно будет спокойно транспортировать в город.

А вот Костю найти нигде не удалось, и даже попытки разговорить доктора привели лишь к тому, что он коротко бросил:

— Увезли его.

— Куда увезли? В больницу в город?

— Не знаю. Мне не докладывают.

Я переживал за друга. Ощущал — от делегатов можно ожидать чего угодно. Поэтому мысленно пометил для себя, что, когда поеду в Москву, вопрос о Косте обязательно подниму и попрошу, чтобы никакие карательные санкции к нему не применялись.

На третий день вернулась основная группа. Они знали о случившемся лишь по коротким сообщениям и едва меня увидели, принялись расспрашивать. Пришлось рассказывать, избегая определённых моментов. Не стал я подробно описывать удар ледоколом, ограничившись короткой фразой о том, что Молодов получил повреждение. Про эльбрусскую деву тоже молчал. Не потому, что не хотел выглядеть глупо. Просто и сам после прошедшего времени не мог ответить сам себе — действительно ли она там была или мне это привиделось из-за сильной усталости?

Не знали еще ребята и про то, что определилась группа, которая пойдет на Пик Победы. Я не стал им этого говорить, потому что понимал — меня начнут допытывать, кто же попал в список и отговоркой о том, что он мне неведом никто удовлетворен не будет.

Кайрат Айдынович вел себя со мной холодно, в палатку не заходил, а если встречался на улице, то просто проходил молча, ничего не говоря. Было понятно, что назначение меня руководителем группы было для него ударом. Возвращению моему также были не сильно рады и некоторые другие ребята. Костарев молчал, Артем хмурился. И только Володька, Генка и Клим искренне радовались тому, что я вернулся с высоты живым.

Парни подробно рассказали мне, как штурмовали высоту, как четко отработали все приемы и спустились обратно, а я только радовался за них. Рассказали и про то, что у некоторых ребятах появились признаки горной болезни. К моему облегчению никого из знакомых это не коснулось.

«Значит есть шанс, что и Володька, и Генка, и Клим прошли в список, — подумал я. — А еще ест надежда, что и Леся туда попала»,

Мне правда хотелось, чтобы она была там.

А еще мне хотелось повидать ее. Но суждено ли этому сбыться? Я не знал.

Наконец настал день, когда в палатку зашел доктор с Кайратом Айдыновичем и сообщили мне, что я выписан.

— Вещи собирай, — буркнул Айдынович. — Сегодня в пять подъедет машина. Она довезет тебя до поселка. Оттуда в семь тридцать отправляется автобус рейсовый. Сядешь на него. Потом аэропорт. Там купишь билет. Долетишь до Пятигорска. Там пересадка. Прямой до Москвы. Понял?

Я кивнул.

— Вот командировочные. Распишешься потом в ведомости, что получил.

Он протянул мне пачку денег.

— Сколько тут?

— Пятьсот рублей.

Я выпучил глаза. Сумма весьма приличная.

— По повышенному коэффициенту, — произнес Кайрат Айдынович, но мне это абсолютно ничего не прояснило. — Билеты сохраняй, потом отчитаться нужно будет. За гостиницу тоже. Сто рублей — на еду. За них отчет не нужен.

— Не много ли на еду?

— Сколько положено — столько даю, — сквозь зубы злобно процедил Кайрат Айдынович. — Не теряй времени, у тебя его не так много.

И с этими словами ушел.

Я начал сборы и в скором времени понял, что лишние деньги мне вполне пригодятся — всю нормальную одежду, в которой удобно будет ходить в Москве, я оставил в лагере. Не альпинистский же костюм надевать. К тому же нужно предстать перед важными шишками, соответственно нарядится нужно будет в строгую одежду.