Тим Вандерер – По ту сторону (страница 12)

Когда вопрос с Линдором и его миссией решился, Высшие эльфы вновь обратили на меня свой взор. Я так и остался стоять перед ними, уже совсем не чувствуя себя просто свидетелем и пострадавшим. Вопрос о том, случайно в моих вещах оказались смартфон и пульт или специально притащил, чтобы совершить диверсию никто не задавал, хотя он явно витал в воздухе. Я не выдержал.

– Телефон и пульт от сигнализации мои! Они всегда со мной. Телефон я купил два года назад. Пульт от служебной машины, которой я пользуюсь последние год-полтора. Если Вы думает, что это я посадил в телефон жучок или какой-то маячок, готов еще раз выпить ваш отвар правдолюба. Спросите меня снова о том шпион я или нет, когда буду валятся в отключке!

На мое гневное высказывание никто никак не отреагировал. Разве что Линдор снова поддержал меня.

– Повторюсь, источники силы, что мы нашли, в мире людей вещь частая и обыденная. Возможно, что не то, что Семен, сам Враг не знал до последнего момента, что они могут работать как маяки для проводки портала. Согласитесь с момента нашего уединения в долине это первый случай, когда человек прошел Вратами. Да еще со штуками, использующие электричество. Враг мог просто попробовать использовать подвернувшийся случай. И тогда, я согласен с милордом, те двое всего лишь разведчики.

Вновь подал голос эльф в сером, обращаясь ко мне:

– Уйдя от дольмена, какую цель вы преследовали?

– Да, просто скучно стало, – буркнул я.– Сходили вниз, проведали Линдора. Затем решили подняться вверх по ущелью. Прошли бы долину до конца и вернулись обратно.

Высшие эльфы быстро переглянулись между собой. Эльф в зеленом отрицательно покачал головой.

– Тебе, Семен пока на север тоже нельзя. Запрет временный, он сохраняется до тех пор, пока не выясним, как Враг попал в долину… Раз тебе скучно у нас… в гостях, чтобы не сразу возвращаться за водопад, к дольмену, можешь какое-то время погостить у Берендея.

Что же вы прячете там, на севере, высокомерные лорды? Почему так боитесь того, что Враг проникнет туда? Гигант гулко стукнул себя в грудь, другой бы просто откашлялся, привлекая к себе внимание.

– Добро! Я пригляжу за ним – снова рявкнул Берендей – Пойдем ко мне, Сема! Житье-бытье мое посмотришь. В баньке попаримся! А мед в этом году, какой уродился!

Обращаясь ко мне волхв-оборотень (или лучше говорить анимаг?) хитро подмигнул мне. Панибратское отношение незнакомца, выглядевшего дикарь-дикарем, мне совсем не понравилось. Но выбора у меня особого не было. Тем более Нафаня, ущипнул меня за щиколотку, мол, соглашайся! На том и порешили! Баня для меня оказалась весомым доводом. Совершать гигиенические процедуры в ледяной воде горной реки удовольствие малоприятное!

Собрание стало расходиться. Линдор со своими товарищами в зеленом ушли к югу. Ушли водяные эльфы, весело попрощавшись со мной. Пропал в чащобе Леший. Ушла и троица Высших эльфов, со свитой. Эльф в зеленом напоследок кивнул мне головой, и, глядя в глаза, произнес:

– Ты заинтересовал нас, Семен. Не могу сказать точно, но есть в тебе нечто такое… неуловимое, глубинное… Мне, кажется, ты оказался в нашем мире неслучайно.

Я неопределенно хмыкнул. Случайности не случайны? Я знаю точно, у кого спросить про случайности. Человека, которого последние десять лет я знал как соседа по лестничной площадке, как археолога-любителя, как увлекающегося фольклором и мифологией интеллектуала, а в последние дни узнал и как Посредника в одной долине, забитой чудесами под завязку.

Глава 12: Лихо

Ущелье, через которое повел меня Берендей к своему дому, оказалось еще мрачнее, чем на первый взгляд. Стены его были столь высокими и отвесными, что солнце заглядывало сюда всего на пару часов в день. На изломанных, поднимающимися крутыми ярусами, стенах лежала вечная, густая как чернила, тень. Камень, изъеденный эрозией, то и дело осыпался, рождая камнепады, эхо от которых многократно отражаясь от стен, гулко било по ушам. Дно ущелья оказалось усеяно множеством камней. Частые каменные насыпи и завалы оказывались столь значительными, что приходилось карабкаться вверх в обход, по серым камням, чьи острые края по остроте своей могли соперничать с бритвой. Несмотря на то, по каменистому дну ущелья серебрился ручеек, вокруг ни найти, ни травинки, ни кустика. Нас окружала безжизненная, каменистая пустыня…

Шли медленно. Берендей не торопил меня, подстраивался под скорость моего передвижения. К вечеру, обязательно дойдем, заверял он меня. Дойдем ли? Я с сомнением смотрел на свою сбитую обувь и кровоточащие ладони, уже жалея, что согласился на этот поход. И чего мне не сиделось у дольмена, в шатре? С Нафаней я помирился сразу. Не злопамятный я, да и домовой сразу извинился. Когда мир был восстановлен, Берендей отослал Нафаню вперед, чтобы к нашему приходу и ужин, и парная были готовы. Домовой пообещал договориться с банником. На пути к Берендееву царству нам посреди каменистой пустыни лишь единожды встретился на пути своеобразный оазис. Обвалившаяся горная порода преградила ручей. Вследствие чего образовалось небольшое озерцо, сильно вытянутое в длину. Оно оказалось неглубоким, а вода – прозрачной и очень холодной. Я умылся ледяной водой, распугав рыбу на мелководье. Это, кажется, была форель. Берендей предложил сделать привал. Мы повалились на стылые камни. Мне пришлось постелить под спину куртку, а магу-оборотню все было нипочем. Он с голым торсом и босыми ногами не чувствовал ни холода, ни остроты камней. Давая ногам отдых, я огляделся – вокруг озерца теплилась жизнь. На голых камнях росли чахлые папоротники, пара кустов кизила, низкорослых и корявых, редкий колючий кустарник. Кроме рыбы из фауны мне встретилась одна вялая ящерка, неторопливо юркнувшая под плоский камень. Устроившись на берегу, Берендей стал рассказывать, что давно, возле озера жили вилы. Как оказалось, несмотря на дикий и грозный вид, колдун был неплохим собеседником. Он рассказал, что вилы подобны русалкам охраняют озера и колодца. Предстают вилы всегда в облике крылатых красивых девушек, в красивых, длинных платьях. Длинные юбки нужны, чтобы скрыть копыта.

– Где же они сейчас? – спросил я, тщетно пытаясь избавиться от видения красотки на кривых, ослиных ногах.

– Вилы в отличие от других духов смертны. Последняя из них доживала здесь свои дни, когда я только появился в долине. Давно это было. Лет двести тому назад.

Неведомая тоска прорезалась в голосе Берендея. Что породило ее – нежные чувства к духу или осознание того, что старый мир медленно, но верно уходит, как, ни старайся его сохранить?

Отдохнув, мы снова собрались идти дальше, вдоль ручья. Становилось все прохладней и прохладней. Стараясь, избавится от зябкости я надел куртку, жалея о том, что у нее короткие рукава. Озерцо давно скрылось из виду, когда сзади раздался добрый грохот падающих камней. Очередной камнепад? Я машинально обернулся. Как бы нам на голову не посыпались камни! Ахнув, я вцепился в руку Берендея.

– Чего еще там! – рыкнул тот, оборачиваясь. Увидев тоже, что и я, присвистнул. Позади нас, в сотне метров, вцепившейся в скалу крепкими, сильными рукам, стоял великан. В два раза выше Берендея, он весело осклабился, видимо радуясь, что догнал нас. На его лице, над кривым, сломанным носом, горел злобой один-единственный глаз.

– Циклоп! – удивился я.

– И да, и нет, – пробормотал Берендей – Я его помню. Некогда он был им, но потом брат-близнец великана Верлиоки стал духом. Злым духом, олицетворением горя и всевозможных несчастий. Тебе он должен знаком как Лихо Одноглазое. Плохо дело! Бежать нам надо, Сема! И бежать быстро!

Момент трансформации я не уловил. Раз – и рядом со мной на месте Берендея появился огромный медведь. Дернув головой, зверь рыкнул:

– На спину… садись…

Медведь из волхва получился громадный, не меньше танка. Я подпрыгнул и вцепился в длинную шерсть на загривке. Берендей не дожидаясь пока моя персона, усядется у него между лопатками, бросился вскачь галопом. Опять я бегу, и опять в меня стреляют! Что за день сегодня такой неудачный? В этот раз в качестве снарядов использовалась не плазма или лазер, а огромные куски горной породы. Благо нехватки в подобных снарядах великан испытывать не должен. Лихо, сразу сообразив, что в стремительного медведя, словно белка скачущего по камням ломаным зигзагом, не попасть, поступил хитро. Каменные глыбы он метал, на упреждение, целясь в скалы слева и справа, над нашими головами. Он старался вызвать камнепады, в надежде, что широкий фронт каменной лавины погребет нас под собой. Расчет оказался верным – первый же обвал, вызванный Лихом, едва не похоронил Берендея и меня. Я совсем недавно видел волхва меланхоличным, а теперь увидел разъяренным! Шерсть у него встала дыбом, а прыжки сделались еще более стремительными. Но скорость нас не спасла. Четвертый или пятый снаряд вызвал такой обвал, уйти от которого медведю уже не удалось. Сделав гигантский прыжок вверх, Берендей не дал каменным жерновам перемолоть ему лапы. Но от камней сверху увернуться он уже не смог. Округлый валун ударил Берендея по голове, два других, поменьше, достались мне. Мои плечо и левая рука от удара немедленно онемели. Как-то смешно хрюкнув, медведь обмяк и стал заваливаться вперед и вбок, чтобы распластаться на камнях без движения. Я скатился кубарем со спины зверя. Превозмогая боль в теле, наклонился над его окровавленной мордой. Берендей хрипел, из носа и левого уха текла кровь. Неужели перелом костей черепа? Я попытался одной рукой (левая категорически отказалась мне служить) безуспешно растормошить волхва, привести его в чувство.