Тим Вандерер – По ту сторону (страница 13)

Оставив попытки привести в чувство Берендея, я подхватил первый, попавшийся под руку камень, и обошел хрипящего анимага. Гнев и ярость бурлили во мне, места для страха внутри совсем не осталось. Как и остатков благоразумия, внутренний голос, шепчущий мне «Беги! Спасайся!», потонул в океане адреналина, захлестнувшего меня. Так должно быть некогда берсерки шли в смертельный бой. После удачного попадания обстрел немедленно прекратился. Видя, что добился своей цели, циклоп захлопал в ладоши, пританцовывая на месте. А при виде меня с камнем в руках еще и заулюлюкал. Видимо решив, что справится со мной и в ином виде, Лихо стало стремительно уменьшаться в размерах. Великан сжался до высокой, худой женщины, с неистово горящим одним-единственным глазом во лбу. Я не стал разбираться, зачем циклопу лишать себя преимущества в росте и силе. Размахнувшись со всей силы, метнул булыжник в старуху. Камень метко попал в лицо. Человеку такой удар превратит физиономию в кровавую кашу. Лихо же, лишь слегка дернуло головой. Камень, не причинив никакого вреда, отлетел с гулким стуком в сторону. Увидев, как целенаправленно двинулась ко мне старуха, злорадно кривая губы и, протягивая ко мне свои шестипалые руки, я немного запаниковал. Второй и третий камни, брошенные в Лихо, тоже не остановили ее. Они вообще не причинили никакого вреда! Тяжелые камни, способные ломать кости, либо отлетали от нее, либо с хрустом крошились. Я невольно попятился назад. А затем и побежал, не переставая проклинать Лихо и осыпать ее камнями. Нежить не отставала, подбираясь ко мне все ближе и ближе. Хихикая, Лихо целенаправленно отжимала меня от середины ущелья. Упрись я в отвесную стену и мне конец! В отчаянии, я бросился к скале, где как мне показалась, на высоте моего роста начиналась небольшая каменная полка. Ударившись травмированным плечом об острый камень, я судорожно начал взбираться по скале вверх, изо всех сил цепляясь за острые выступы одной рукой. Лихо взвизгнув, бросилась за мной, поскальзываясь на мелких камнях…

То, что Лихо не полезло за мной по стене, я сообразил не сразу. Что стоило ей, вновь обратится в великана и снять меня, прилипшего к скальному выступу? Однако и этого не произошло. Опомнился я на высоте пяти-шести метров, когда, дважды едва не сорвавшись по пути вниз, нашел и забился в узкую вертикальную расщелину в скале. Колени дрожали, с пальцев и левого плеча капала кровь, куртка на спине пропиталась насквозь потом… Твердый в своем стремлении биться до конца, я готов был встретить достойно мерзкую одноглазую тварь. Вжавшийся в узкую щель, я ждал хоть великана, хоть одноглазую старуху, ползущую за мной по стене. В любом случае выковырять меня отсюда будет ой, как не просто! Голос Берендея заставил меня вздрогнуть, правую ногу, которую я приготовил, чтобы столкнуть Лихо с каменной полки едва оно появиться передо мной, пришлось опустить. Живой! Я осторожно выглянул из своего убежища. Внизу, держась за окровавленную голову, стоял маг-оборотень. Если Лихо может, оборачивается то великаном, то мерзкой старухой, стоит ли верить, что передо мной истинный Берендей? Видя, что я осторожничаю, маг проворчал:

– Я это, я! Видишь два глаза у меня? Спускайся, Лихо сгинуло на наше счастье.

Берендей помог мне спуститься. Подняться по вертикальной скале оказалось гораздо легче, чем спустится. Первым делом, едва я оказался внизу, Берендей потребовал мой нефритовый шар. Немедленно связавшись с Высшими эльфами, он рассказал о нападении Лихо. Известие вызвало долгое молчание на «том конце провода»… Я, ощупывая ноющее левое плечо, не расслышал, какие меры решили принять эльфы. Рука меня так и не слушалась и это меня очень беспокоило. Берендею досталось тоже очень сильно. Хорошо, что в медвежьем обличье череп у него оказался толстым – камень не расколол его как орех. Располосовав свои брюки, превратив их, скорее в шорты, волхв перевязал свою голову и взялся за меня. Плечо, как диагностировал он, у меня оказалось вывихнуто. Без предупреждения Берендей заломал меня, заведя больную руку назад и вверх так, что в плече что-то хрустнуло. От боли я чуть было не потерял сознание и заорал изо всех сил, грубо матеря волхва. Тот лишь, добродушно ухмылялся.

– Но, но, Сема! Полегче! Это мы с тобой еще легко отделались от Лиха.

Я в изнеможении упал на камень. От боли и пережитого меня била крупная дрожь.

– И чего вы терпите здесь эту дрянь? Изгнать или изолировать где – нибудь не пробовали?

Берендей удивился.

– Ты думаешь, Лихо живет в нашей долине свободно, как эльфы или леший? Подобные Лиху духи, самые темные и злобные твари и создания живут отдельно, в своих долинах. Кто захочет терпеть рядом с собой навь или мантикору? Посредники загоняют подобных духов и существ в специальные резервации и запечатывают вход. Оборотни, истинные волкодлаки, и вампиры сами уединяются, не желая делить убежища ни с кем другим.

– Тогда откуда оно взялось здесь?

– А вот это и мне интересно! Думается, когда портал у реки открылся и те двое вышли и погнались за тобой, проход оставался открытым еще каким-то время. Что могло пройти порталом за время, пока портал не самоликвидировался одному Перуну известно!

– А куда Лихо делось? Ты его прогнал?

Берендей вздохнул.

– Лихо нельзя уничтожить, победить или прогнать магией. Ему все равно, что за человек перед ним, грешник или праведник. Оно тенью следует за ним, обрекая человека на нескончаемые беды и несчастья… Ты единственный человек в долине, поэтому оно и явилась сюда, в эту часть долины. Эльфов и магов она отчего-то не жалует особо.

– Оно приходило за мной?

– Да, в основном. Не оказалось бы тебя, попробовала напакостить мне, несмотря на нелюбовь к нашему племени. В твоем мире, там за Вратами тебе не удалось бы ее увидеть. Там Лихо кажется тенью, что неотступно идет то за одним, то за другим. Власть над людьми у Лихо настолько велика, что введя в полосу неудач может даже довести человека до смерти.

Я попробовал поднять левую руку. Получалось плохо, но руку я чувствовал, мог ей шевелить. Берендей посоветовал первое время ее беречь.

– Так куда делось Лихо?

– Лихо легко привязывается к человеку слабому, безвольному. Чем сильнее сопротивляется человек, тем меньше у духа шансов. Видимо Лихо почувствовать твою волю, твое сопротивление и ушло. Бродит теперь в долине… Но, ничего эльфы предупреждены. Найдут, и либо выгонят, либо закроют в какой-нибудь пещере. Без Посредника трудно, но некоторый магический арсенал у Высших имеется. Справятся!

Глава 13: Берендеево царство

Дальнейший путь наш протекал без происшествий. Долина, мертвая и безжизненная в конце неожиданно превратилась в плодородный, богатый край. Словно по мановению волшебной палочки дно ущелье выровнялось, каменные россыпи исчезли, появилась почва… Ручей потек по глубокому каналу, вдоль которого легла дорога, ровная и широкая, вымощенная булыжником. Слева и справа, за терновой изгородью, на черной, жирной земле росли сады. Вишневые, яблоневые, грушевые посадки перемежались с огородами и пасеками, утопавшими в цветах. Воздух парил и пьянил! В воздухе витали всевозможные цветочные ароматы, пахло медом и свежескошенной травой. Толстые, мохнатые пчелы размером с мою ладонь неторопливо сновали туда-сюда. Басовитое гудение насекомых перекрывали птичьи трели. Мне показалось, но среди ветвей я, кажется, видел две огромные птицы с человеческими головами. Берендей уверил меня в том, что человекоголовые птицы мне не привиделось. В его садах жили райские птицы Сирин и Алконост. Возможно, последние представители своего племени…

В конце концов, дорога привела нас мимо садов, через обширный хозяйственный двор к дому Берендея. На завалинке добротной рубленой избы серой тенью маялся Нафаня. При виде нас домовой заохал, запричитал в голос. Берендей бесцеремонно отослал его за лекарствами, а меня провел в беседку, увитую виноградом. Нафаня мохнатой молнией метнулся в дом, чтобы вернутся с граненым пузырьком из темного стекла. Волхв с хлопком откупорил бутылек.

– Бальзам эльфийский, – пояснил он. – Раны заживляет на раз-два! Из эльфов всегда получались отменные целители. Лучше них, пожалуй, лишь Яга!

Берендей смазал мне плечо и руку, заставил протереть бальзамом порезанные ладони и сбитые ноги. Я в ответ остаток бальзама из пузырька вылил ему на голову… А потом был ужин и баня. Настоящая русская баня, с березовыми и дубовыми вениками, жаркой парной, ледяной купелью и морем кваса. Не знаю, что повлияло сильнее – целебный бальзам или жаркий пар, но упав в изнеможении на лавку в предбаннике, я почувствовал себя живым. Рука больше не болела, тело казалось невесомым, не хотелось вообще не двигаться… А мы и не двигались. Торопиться нам никуда не надо, вот мы и лежали, завернутые в льняные простыни, лениво потягивая шипучий квас с изюмом и клюквенный морс, прямо с ледника. Вокруг нас суетился банник, развлекая меня всевозможными превращениями. Обернется черным, мохнатым человечком, клацнет зубами и перекинется в кота, тоже черного как смоль. А затем в веник или огромную лягушку. Банник дух злой, недобрый, людей недолюбливал. Я то и дело ловил на себе его злобный взгляд. Если бы не Берендей, ох, и показал мне он. С него не убудет кипятком плеснуть или запустить камнем. Волхв его то и дело одергивал. И, в конце концов, когда это ему надоело, загнал «жихаря», как он называл банника, на самую верхнюю полку. Видя, как размяк и разомлел Берендей после парной, я осмелился спросить его о Беорне. Уж, сильно походил персонаж Толкиена на Берендея. Это и способность обращаться в медведя, и его облик и чудовищная сила, и предпочтения в еде… Нафаня накрывая на стол, заставил столешницу фруктами, маслом и сливками, свежими лепешками и пятью сортами меда. Берендей ухмыльнулся при упоминании Беорна. Толкиена он если и не читал, но про него явно слышал. Волхв ополовинил деревянную кружку с квасом, отдышался, а затем пояснил: