Тим Вандерер – По ту сторону (страница 14)

– Изначально Беорн звался у него… Medwed. Да, да не делай такие круглые глаза! Мои предки поразили его настолько, что он решил написать о нас. Не знаю, слышал он о Берендеевом племени, или, будучи Посредником у себя в Англии сталкивался с моими родичами, но факт остается фактом – о нас профессор знал. Лишь много позже профессор дал своему герою имя Беорн. Впрочем, на древнем английском Беорн все равно означало изначально «медведь», а потом лишь «воин».

Сделавшись словоохотливым, Берендей рассказывал и рассказывал о днях стародавних, об истории своего племени Беорнингов… Особенно подробно волхв поведал о временах викингов. Тогда его племя процветало. Берендеи – Беорлинги жили в согласии с людьми. Викинги ценили рослых, не по-человечески сильных воинов, впадавших в бою в неистовую ярость. «Берсерк» переводится как «медвежья шкура» именно из-за способности обезумевших воинов в пылу битвы оборачиваться огромными медведями.

Видимо навеянные повестями Берендея мне всю ночь снилось медведи и какие-то нескончаемые баталии… Я во снах бился с викингами, с медведями, ходил под парусом на драконоголовых ладьях к далеким землям, чтобы опять грабить, жечь деревни, проливать чужую кровь… Что поделать если викинги являлись самыми отъявленными воинами и пиратами тех далеких времен? Кстати, рогатые шлемы викингов очередной миф. Шлемы воинов не отличались от шлемов тех же русичей. Головами зверей и рогами щеголяли головные уборы волхвов. Проворочавшись с боку на бок всю ночь, я забылся лишь с рассветом. Зато утро встретило меня тишиной и покоем. Провалявшись в постели до обеда, я, наконец, соизволил покинуть мягкие перины и отправится на поиски Берендея и завтрака. Причем, встретить завтрак мне хотелось куда сильнее, чем хозяина дома. Появившийся из ниоткуда, Нафаня вручил мне отстиранные мои брюки и футболку, а затем повел за стол, опять заставленный сверх меры снедью. Берендея не будет до вечера, сообщил домовой. Ушел проверять пещеры.

– Какие пещеры? – не понял я, намазывая толстый ломоть хлеба желтым маслом и поливая его сверху густым, темным, горьковатым на вкус медом. Как оказалось выше в долине, за Берендеевым царством, там, где ущелье становилось совсем непроходимым, имелась целая система пещер. В них обитали громадные черные тролли. Обычно они не выходили из своих подгорных обиталищ и проблем особых не создавали. Но в связи с появлением портала и нападением Лихо, Берендей решил проверить пещеры. А вдруг одноглазое Лихо или еще какое зло проникло в долину и спряталось в подгорных чертогах? Справится с четырехметровыми, уродливыми духами гор мог только волхв-оборотень. Во многом место обитания Берендея определялось местожительством троллей. Домовладение анимага служило сторожевым постом при владениях каменных великанов-людоедов.

После трапезы, в ожидании Берендея, я без толку побродил по садам, благоразумно обходя пасеки с их жужжащими обитателями. Попробовал поискать мифических птиц с женскими головами, но либо Сирин и Алконост не захотели показаться человеку, либо улетели по своим птичьим делам. Наконец, чтобы убить время, я решил поговорить с Линдором. Может быть, удастся получить еще один урок эльфийского? Да и узнать, как протекают поиски Лихо хотелось. Нефритовый шар ответил сразу. Но ответил мне не Линдор. Вслушиваясь в шуршащую с переливами речь, я улавливал единичные знакомые слова. Хорошо, что Нафаня не отступал от меня ни шагу. Смешно шевеля ушами, он тоже долго слушал речь, льющуюся из шара. Эльфийский Нафаня знал. Не переводя все дословно, домовой сказал лишь одно, становясь все мрачнее с каждой минутой:

– Линдор ранен.

Глава 13: Китоврас

Берендей вернулся к вечеру. Его миссия к троллям не отличалась особой дипломатичностью – кулаки у волхва оказались сбиты в кровь, на плече красовалась здоровенная ссадина. Великаны волнуются, сообщил он. Приближение зла чувствуют. О ранении Линдора Берендей уже знал. Без подробностей, правда. Волхв сказал, что хоть раны и значительные, эльф жить будет.

– Я могу проведать его? – спросил я у волхва. Тот, наворачивая медовые пряники с травяным чаем, уверенно кивнул головой.

– Сможешь, я думаю. Эльфа доставили на капище, там Яга и Высшие эльфы его пользуют по всем правилам ведовской и эльфийской медицины.

– Капище. Это где?

Ответил Нафаня, подсовывая и мне пряники.

– На севере долины, за порогами – обителью водяных эльфов, за Туманным островом… В общем, там, куда эльфы запретили тебе бывать.

Берендей отобрал у меня пряник, который я мусолил в руках.

– Не хочешь, есть отдай голодному и страждущему. Мне птица Сирин весть от Высших эльфов прислала. В нем говорилось о ранении стража и о том, что с Семена сняты все запреты. Более того его просят прибыть на капище к Линдору. Настоятельно просят.

Я задумался. Что-то опять случилось. И связано, как мне думается, это со мной напрямую. Маячки сработали вновь, как Линдор и предполагал? Не это ли послужило причиной ранения эльфа? Очередное нападение штурмовиков с лазерным оружием?

– Когда мне собираться?

– Завтра утром тебя отвезут.

Очередная ночь опять для меня прошла беспокойно. Я чувствовал себя виноватым в том, что Линдора ранили. Хоть разум и говорил мне, что проверку с маячками затеял эльф сам на свой страх и риск, на душе скребли кошки. А кроме этого на меня накатило предчувствие приближающейся беды. Сон так долго ко мне не шел, что мне пришлось, в конце концов, плюнуть и позвать Нафаню. Добрые полночи, я учил его азам оригами. Бумагу эльфийского производства домовой все-таки достал. Листы оказались неожиданно очень приличные. На сложные модели не пойдут, а вот для начинающих в самый раз. Под конец, освоившись с хрустящими, пахнущей лавандой листами я сложил щенка. Модель средней сложности, но со своими хитростями. Только после того, как следует, намучившись с ней, я смог вернуться в свои хоромы, чтобы упасть на перины и провалиться в сон, так похожий на забытье.

Утром, едва я продрал глаза, Нафаня посадил меня завтракать. Берендея опять не было. Он как ушел ночью в обличье медведя, так еще не возвращался. Откушав блинов и лепешек с медом и сливками, я стал собираться. На другом конце стола, с ночи остались квадратные листы, первые простые модели Нафани, моя модель щенка… В коробке оставалось место, и я решил прихватить с собой бумажного щенка. Но стоило мне протянуть руку к модели, как щенок отпрыгнул в сторону. Я замер. Это чья-то шутка? Нафаня невидимый шутит? Я повторил эксперимент. Стоило мне протянуть руку вперед, как модель оживала и начинала скакать по столу, виляя хвостом. Отложив сумку и коробку в сторону, я сел на лавку, подальше от стола. Отдышался, еще раз посмотрел по сторонам, заглянул под стол и кровать. Нет, это не дело рук проказливого домового. Я уже научился его чувствовать. Даже оставаясь невидимым, Нафаню можно разглядеть в виде тонкой, полупрозрачной тени. Надо только внимательно смотреть. Тем более к инциденту с ожившей бумажной бабочкой, домовой явно не причастен. А тут у нас явно подобная оказия! Я вновь осторожно простер свою руку, вызывая очередной всплеск движений у бумажной модели. Без моего участия щенок так и оставался сложенной из бумаги моделью. Лишь на расстоянии менее полуметра между мной и моделью, щенок проявлял признаки жизни. Так, как близко я находился от коробки, когда эльф открыл ее? Нет, нет, дело не в расстоянии! Бабочка, вырвавшись из коробки, затем просто улетела прочь – бумага обретшая жизнь, не собиралась вновь становится вещью. С бабочкой дело не в расстоянии. А в чем? Может для обретения самостоятельной жизни щенку нужно больше времени? Вон, бабочка, сколько просидела в коробке, пока ее выпустили. Немного поэкспериментировав, я научился управлять щенком. Слушаясь движений моих рук, моего голоса щенок бегал кругами, прыгал через нож, падал на бок и выделывал еще много других штук. А когда я вслух пожалел, что модель получилось небольшая, щенок стал стремительно расти. Не дожидаясь пока щенок вымахает до размера взрослого мастифа, я подскочил и смял бумагу. Модель хрустела в руках, превращаясь вновь в простую бумагу, пригодную для поделок…

– Семен!

Этот громогласный рык мог принадлежать только Берендею. Бросив скомканную бумагу в печь, я подхватил сумку и коробку, и выскочил на улицу. Там у ворот стоял, возвышаясь башней, волхв. А рядом с ним топтался, перебирая копытами… Всадник? Нет, нет за воротами, рядом с Берендеем стоял кентавр. Я с опаской подошел к человеку-лошади. Нижняя половина тела кентавра принадлежала крепкой, коренастой лошадке, военной масти. Там где у лошади должна начинается шея, начинался человеческий торс. Человеческое тело – мускулистое, какое-то квадратное, венчала бородатая голова, в лавровом венке. Черты лица кентавра тонкие, подвижные гармонировали с лукавыми, с бесовскими огоньками глазами навыкате. Берендей положил на плечо кентавру свою длань.

– Знакомься, Семен. Это Китоврас. Он тебя отвезет к Линдору.

Кентавр протянул свою лопатообразную ладонь. Мышцы руки так и взбугрились на его загорелой руке. Как бы он мне ладонь не сломал! Я осторожно пожал руку кентавру. Тот ухмыльнулся, его рукопожатие оказалось крепким, но не смертельным.