Тим Каррен – Рассказы (страница 145)

При свете свечи Джонни лежал на раскладушке в своей подвальной берлоге, изучая запасы провизии, и поглощал миску консервированной лазаньи.

— У тебя все в порядке, — сказал он себе. — Да, все просто отлично.

Он решил затаиться на несколько дней. Может, визгуны искали его, а может, и нет. В любом случае, не мешало бы на время стать менее заметным. Успокоиться. Поесть. Поспать. Почитать. Отдохнуть.

Пока он ел лазанью, он думал о Диане. Она готовила отличную лазанью. Настоящую, а не эту консервированную блевотину. Да, она умела готовить. Он был так счастлив, когда взял ее в жены. Отлично готовила, хорошо выглядела, всегда говорила нужные вещи в нужное время и была умна. Боже, она была умна. Она была бухгалтером и вела свой бизнес из кабинета в свободной комнате, зарабатывая большие деньги на дюжине выгодных корпоративных счетов. Да, у старого Джонни было все.

А потом война.

Разрушения.

Полгорода превратилось в руины. Но он выжил, и она тоже. Им повезло, очень повезло. Брат Джонни, Деннис, тоже выжил. Старый добрый Деннис, этот грязный сукин сын. Они втроем были осторожны и смогли прокормиться. А потом наступил день, когда Деннис сказал, что чувствует себя неважно, и Джонни отправился на поиски пищи в одиночку. Крысы были повсюду. Он убил дюжину и едва спас свою жизнь. Вернувшись пораньше, он застал Денниса трахающимся с Дианой. Под дулом пистолета они признались, что это происходило еще до войны.

Все, во что Джонни верил, за что боролся, что ценил и чем дорожил, было у него отнято. Он всадил в Денниса шесть пуль. Затем он вывел Диану и привязал ее к столбу в поле. Ее плач и отчаянные мольбы не тронули его. Он оставил ее там.

Когда он вернулся на следующий день, крысы обглодали ее до костей. И даже те были хорошо обглоданы и разбросаны, как игральные кости.

Неверная сука.

Подлая дрянь.

Каждый день он прокручивал в голове все это: найти их, убить брата, выследить Диану. Это была его любимая фантазия. Конечно, чувство вины присутствовало, но его затмевала лютая ненависть.

Эта шлюха, эта грязная никчемная шлюха.

Он доел лазанью, но не получил удовольствия, потому что не мог перестать видеть лицо Дианы, особенно то, как она выглядела, когда его брат был на ней. Похоть в ее глазах, голод. Просто еще одно грязное, развратное животное.

Единственное, что вызывало у него улыбку, — это груда костей, в которую ее превратили крысы.

— Надеюсь, ты кричала, сука, — пробормотал он себе под нос.

Через четыре дня он снова отправился на склад Армии спасения и сделал еще одну хорошую покупку. На этот раз он не увидел ни одного визгуна. Но они там были. Он нашел в переулке их помет. Может, у них теперь и мозги получше, но они все равно были грязными паразитами.

Когда перед самым рассветом он, нервничая, но чувствуя в себе силы, пробирался обратно через город, то наткнулся на парня, попавшего в ловушку. Бедный ублюдок. Крысы приманили его едой — упаковкой раменской лапши, — и он набросился на нее. И тут ловушка сработала. По сути, это была большая крысоловка, которую они смастерили из старой двери и подпружиненной перекладины. Они замаскировали ее кустарником (хитрые ублюдки) и поймали себе крысу. Перекладина подмяла ноги парня, прижав его к земле.

Теперь крысы заманивают нас в ловушку, подумал Джонни, и его не покидала ирония.

Парень бился в агонии, корчась, забрызганный кровью.

— О, помогите мне, о, Иисус, вы должны мне помочь, — умолял он. — Вытащите меня отсюда! Пожалуйста, вытащите меня отсюда!

Стоя в лунном свете, Джонни размышлял об этом. С человеческой точки зрения, следовало бы помочь ему, но если бы он это сделал, что тогда? Он никогда не сможет ходить. А это означало, что Джонни придется нести его, отвести в безопасное место, заботиться о нем. Возможно, он никогда больше не сможет ходить без реальной медицинской помощи, а где ее взять в наше время?

Кроме того, Джонни он не нравился.

Когда солнце начало всходить, он увидел, что тот был одним из тех парней, как Деннис: крепкий и красивый, настоящая гребаная мечта. Такой парень добивался любой женщины. Джонни ненавидел таких мужчин, высокомерных, самоуверенных, мешков с дерьмом, которые при первой же возможности уведут у тебя жену.

— Если… если ты сможешь отодвинуть перекладину, думаю, я смогу освободить ноги, — вздохнул парень.

— Конечно, это может сработать, — сказал Джонни.

Но ему это было неинтересно. Работы было бы много, а он точно не хотел ухаживать за инвалидом. У него и так хватало проблем. Кроме того, визгуны в любой момент могут вернуться и проверить свои ловушки.

А я планирую к тому времени уйти.

Джонни забрал упаковку лапши, а бедного сукина сына оставил на произвол судьбы. Жизнь та еще сука, как говорится.

— НЕТ! ГОСПОДИ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Ты не можешь бросить меня так! — кричал парень, задыхаясь и захлебываясь. — ПОЖАЛУЙСТА! ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ОНИ СО МНОЙ СДЕЛАЮТ! ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ПОМОЧЬ!

Джонни не тронулся с места. Жизнь в эти дни была дешевой, а человеческая жизнь — самой дешевой из всех. Он мог только представить, как будет выхаживать этого парня. Первое, что он сделает в благодарность, — ограбит его или всадит нож в спину. О да, он знал, как действуют эти засранцы. Очень хорошо знал.

— У всех свои проблемы, приятель, — сказал ему Джонни.

Парень все еще кричал, называя его всевозможными словами из своей хорошо зачитанной книги, когда Джонни скрылся из виду.

После войны жизнь выживших превратилась в одну трагедию за другой. Примерно через два года после падения бомб появились первые гигантские крысы- мутанты. Сначала они были просто злобными и хищными. Умные, но неорганизованные, одна стая охотилась на другую. Они не только обрели интеллект людей, но вместе с ним появился и древнейший порок человечества — война. Необходимость совершать набеги и завоевания, убивать и насиловать, подчинять и порабощать.

Это продолжалось годами, одна кровавая расправа за другой.

Потом они организовались.

Джонни понятия не имел как, но внезапно они словно оказались под каким- то центральным контролем, который координировал их действия. Все произошло быстро, и именно это делало ситуацию чертовски жуткой. Из бездумных, жестоких, племенных стай они превратились в единую, сплоченную силу.

И, похоже, за одну ночь.

И при этом они добились того, чего люди не смогли добиться за 5 000 лет цивилизации: они полностью сотрудничали ради всеобщего блага. Возможно, дело в их колониальной природе. Как бы то ни было, они стали единым целым, и их главной целью было уничтожить единственного настоящего конкурента — людей. Тех самых, которые устраивали им геноцид на протяжении многих- многих веков.

Роли поменялись местами.

В те времена истребление крыс стало многомиллиардной индустрией. Люди боролись с крысами с помощью науки, подпитываемой иррациональной слепой ненавистью и откровенным отвращением, истребляя их в огромных количествах, потому что мы были доминирующим, разумным видом, а они не имели права посягать на нас или разгребать наши остатки.

Теперь они были доминирующим, разумным видом. И, как водится, они посчитали, что это их право — уничтожать непокорных, доставляющих беспокойство паразитов. Они набросились на нас с яростью и чистой ненавистью.

И они не остановятся, знал Джонни, пока не погибнет последний представитель человеческой расы.

Его несказанно беспокоило то, что визгуны, с которыми он сталкивался на улицах, не выглядели очень уж умными. Они отнюдь не были простыми грызунами, от которых произошли. Но, перемещаясь среди них и прячась от них, он снова и снова изучал их — как они двигаются, какие простые тактические приемы используют, — и ему казалось, что ими управляют, как марионетками. Например, когда они ссорились из-за еды (любимое развлечение), это длилось всего несколько секунд, после чего они взвизгивали от боли, как будто их пинали. Они расходились, пьяно спотыкались, некоторые падали и дергались (напоминая ему лабораторных животных, которых били током, если они делали неправильный выбор).

Марионетки, часто думал он. Как будто кто- то дергает их за ниточки.

Он экспериментировал с ними снова и снова, оставляя им еду, чтобы посмотреть, как они на нее реагируют. Похоже, они предпочитали гниющее мясо и сладости. Он впрыскивал в приманки стрихнин, но они, казалось, не замечали его, и снова и снова шли на него. Он убивал десятки и десятки таким образом, наблюдая, как они переворачиваются и умирают в страшных конвульсиях.

Но они, похоже, так и не научились: если что-то было доступно, они это делали.

Вот вам и выученное поведение.

В итоге они были прожорливы и готовы были съесть практически все. Он носил отравленные гранулы — приманки в карманах своих брюк, засовывая их во все, что, по его мнению, они могли бы съесть. И они раз за разом это делали.

Он был уверен, что, предоставленные самим себе, они продолжали бы жить, как их предки, но что-то вмешалось, что-то делало их мысли за них.

И мысль об этом была более чем пугающей.

Оглядываясь назад, можно сказать, что он неплохо справлялся с этой задачей. В городе, переполненном высокоорганизованными силами мутантов, он выживал месяц за месяцем и год за годом. И делал он это, будучи одиноким волком. В то время как выжившие объединялись в группы и маленькие армии, полагая, что сила в количестве, и истреблялись в своих бункерах и крепостях назойливой, неумолимой армией визгунов, он жил и жил хорошо.