Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 51)

Когда «Психо» летом 1960 года, после мировой премьеры 16 июня в Нью-Йорке, вышел в прокат в Соединенных Штатах, у кинотеатров выстраивались очереди. Все хотели увидеть новый фильм. В автокинотеатрах, так называемых «драйв-ин», где кино смотрят из машин под открытым небом, из программы вычеркивали второй фильм, чтобы по второму разу показать «Психо»: автомобильные очереди растягивались на три мили. Хичу даже удалось при поддержке студии добиться, чтобы содержатели кинотеатров не пускали опоздавших в зал. Зрители, явившиеся с опозданием – что в США было обычным делом, – возможно, так и не поняли бы, куда подевалась Джанет Ли. «Этот фильм нужно смотреть с самого начала!» – гласила надпись крупными буквами в фойе кинотеатров. Ее держала картонная фигура Хичкока в натуральную величину, указывая пальцем на циферблат наручных часов. А из громкоговорителей доносился голос Хича, произносящий эту фразу.

Многие зрители в США, видевшие «Психо» впервые, когда после первой трети фильма главную героиню Джанет Ли совершенно неожиданно убивали в душе у них на глазах, выбегали из зала с криками ужаса. «В тот момент, когда отдергивается душевая занавеска и он начинает бить ножом, из зрительного зала донесся долго не умолкавший крик», – рассказывает режиссер и сценарист Питер Богданович (What’s Up, Doc? 1972), горячий поклонник Хичкока, как и Франсуа Трюффо, вспоминая то лето 1960 года. «Впервые в истории кино люди в зале не чувствовали себя в безопасности. Когда я вышел в полдень из кинотеатра на Таймс-сквер, у меня было ощущение, будто меня изнасиловали». Похоже, тогдашнее впечатление глубоко засело в его памяти.

В интервью и выступлениях на ток-шоу Хич старался смягчить вызванный его фильмом шок, высказываясь, например, так: «Что меня забавляет? Снять такой фильм, как „Психо“. По-моему, это ужасно забавно». Или: «Для меня „Психо“ целиком одна большая комедия. А что же еще?»

Хич в следующие годы будет со своим характерным сухим юмором рассказывать в интервью, что получает невероятное количество писем от кинозрителей, в особенности, конечно, кинозрительниц, которые боятся заходить в душ после того, что случилось там на их глазах с Джанет Ли. Лучше всего Хич описал этот массовый психоз в анекдоте, рассказанном им в июне 1972 года в телепрограмме The Dick Cavett Show: «Однажды я получил письмо следующего содержания: „Моя дочь посмотрела французский фильм «Дьяволицы» (Les Diaboliques, 1955) и с тех пор отказывается принимать ванну, потому что там покойник встает из ванны и вынимает себе глаза, что-то в этом роде, как положено в фильме ужасов. А теперь она посмотрела «Психо», и принимать душ тоже отказывается, так что рядом с ней стало крайне неприятно находиться“. (Взрыв хохота в публике). Я ответил: „Сэр, советую вам отдать ее в химчистку!“».

Сорок седьмой фильм Хичкока и в самом деле породил в США массовую душефобию. «Психо» вызывал настоящий шок. Культурный шок. Зрительный шок. Цивилизационный шок. И по сей день, спустя много десятилетий после премьеры, в высшей степени манипулятивный, рафинированный шедевр Хича действует на зрителя гипнотически, в особенности если смотреть эту черно-белую ленту на большом экране кинотеатра. Классическая сцена в душе из «Психо» вошла в коллективную память человечества.

Весной этого знаменательного 1960 года Хич и Альма отправились в многомесячное кругосветное турне в связи с выходом «Психо» в международный прокат. Путешествие, начавшееся 2 апреля, привело их сначала в Азию, а затем в Европу; они посетили Гонолулу и Сидней, Токио, Осаку и Гонконг, затем Сингапур, откуда двинулись в Европу: в Рим и Неаполь, в Гамбург, Франкфурт и Мюнхен. Одной из последних остановок стал неизменно любимый ими Париж. 21 июня, после трехмесячных разъездов, где их непрерывно интервьюировали, расспрашивали, фотографировали и ни минуты не оставляли без медийного внимания, супруги Хичкок наконец вернулись в Лос-Анджелес – на короткую передышку, поскольку в октябре предстояло новое турне по Европе. Наконец-то дома. Там, где Хич мог побыть самими собой, не изображая публичную персону. Дома, где им хорошо. Дома, в покое.

Невероятный успех «Психо» – совершенно неожиданный и для самого Хича, и для студии Paramount – был такого масштаба, что уже за первый показ в одних только США сборы от фильма достигли пятнадцать миллионов долларов, из которых два с половиной получил непосредственно Хич. В разговоре со вторым оператором Леонардом Саутом Хич как-то заметил о «Психо»: «Эта чертова хрень до сих пор приносит прорву денег!»

Хич, который после «Психо» уж точно обладал мировым именем, теперь к тому же – не в последнюю очередь благодаря телепрограммам – обеспеченный, более того, богатый человек. Его состояние к этому моменту достигло двадцати миллионов долларов – по тем временам очень значительная сумма даже для мировой звезды. Состояние это было вложено в акции и недвижимость, в техасский скот, в газовые и нефтяные скважины. А также в картины, часть которых украсила дом на Белладжороуд: произведения Дали, Дюбюффе, Клее, Родена, Руо, Утрилло, Бюффе и многих других. Не говоря уж о винном погребе с лучшими и самыми дорогими винами удачнейших годов, которым Хич владел уже давно.

И все же: Хич всю жизнь, до самого конца, терзался страхом, что он может внезапно потерять все свои деньги и проснуться беспомощным нищим. Альма знала и это.

Утро пятницы 13 октября 1961 года ничего необычного не предвещало. Альма и Хич мирно завтракали у себя дома на Белладжо-роуд. Год выдался исключительно спокойный: премьеры «Психо» по всему миру, рекламные турне и бесконечные интервью остались позади. По телевизору, который они смотрели за завтраком, показывали популярное Today Show, которое как раз прервали на рекламу. Альма машинально продолжала глядеть на экран – и заметила в рекламном ролике молодую блондинку. Это была женщина поразительной красоты – того самого «холодного» типа. В ту же минуту обоим стало ясно – вот она, новая героиня хичкоковских фильмов, преемница Грейс Келли.

Незнакомая Хичкокам красавица-модель рекламировала диетический напиток «Сего» со вкусом шоколада. Она пила его на улице, нахальный молодой человек на тротуаре свистел ей вслед, и она оборачивалась к нему с кокетливой улыбкой. Очень похоже будет начинаться фильм, где действие происходит в Сан-Франциско, на тротуаре перед зоомагазином на Юнион-сквер, и где она в тридцать два года сыграет свою первую роль в кино.

Типпи Хедрен только что перебралась из Нью-Йорка в Сан-Франциско со своей маленькой, тогда четырехлетней дочкой Мелани Гриффит, родившейся в августе 1957 года. Она сняла дом в Вествуде в нижней части бульвара Сансет, неподалеку от Беверли-Хиллз и совсем рядом с Бель-Эйром, где жили Хичкоки. Она находилась в процессе развода со своим первым мужем Питером Гриффитом, отцом ее ребенка, за которым была замужем с 1952 года. Теперь она была матерью-одиночкой и должна была зарабатывать на себя и на ребенка. Поэтому Типпи Хедрен собиралась и здесь, на Восточном побережье, продолжить работать моделью.

Во вторник 17 октября Типпи Хедрен впервые переступила порог студии Universal в Голливуде. Здесь, рядом со множеством больших студийных помещений, располагался и офис Хичкока – бунгало, на наружной стене которого красовался профиль Хича из восьми штрихов. Новенькая, которой на тот момент был тридцать один год, понятия не имела, для чего Хичкок ее пригласил. Контакт был завязан через посредство нескольких агентов. Хич беседовал с гостьей о еде, о хорошем вине, о путешествиях – беседа в хичкоковском стиле, когда на самом деле важно совсем не то, о чем говорится вслух. В конце первой недели октября Хедрен подписала свой первый договор, в котором речь шла не о работе модели. С этого момента она была связана контрактом со студией Alfred J. Hitchcock Productions; это был стандартный семилетний договор.

Три недели спустя после встречи с Хичем, 8 ноября, в четверг, всего через несколько дней после страшного пожара в Бель-Эйре, произошедшего совсем рядом с домом Хича и Альмы, Типпи Хедрен была приглашена в Revue на большие пробные съемки в цвете, продолжавшиеся два дня и обошедшиеся в 25 000 долларов. Мартин Болсам прилетел из Нью-Йорка, чтобы играть с ней в паре. Эскизы костюмов для ее проб, в том числе нескольких бальных и коктейльных платьев, сделала Эдит Хэд, а для создания причесок пригласили Хелен Хант, парикмахера-стилиста из Колумбии. За несколько часов до съемок Хич провел с Типпи Хедрен репетицию: они вдвоем проговорили весь текст, чтобы она не нервничала. Типпи выдали книгу, по которой был написан сценарий «Ребекки», поскольку ей предстояло сыграть сцену из этого фильма: «Я целую неделю работала над своим текстом и еще раз перечитала книгу Дафны Дюморье от начала до конца, чтобы глубже проникнуться настроением роли». На пробных съемках Типпи Хедрен сыграла сцены из «Ребекки», «Дурной славы» и «Поймать вора».

«Я даже не подозревала, что мне предстоит играть в „Птицах“, – рассказала однажды Хедрен. – Я знала, что такой фильм собираются снимать, но мне и в голову не приходило, что я буду в нем участвовать. Даже когда я уже стала ходить на студию, мне никто не сказал, кто собирается снимать этот фильм».