Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 37)

Очередное «памятное путешествие». Не путешествие в географическом смысле, как регулярные поездки в Санкт-Мориц, а мысленное, эмоциональное. Эмму, свою мать, как выяснится уже во время съемок, Хичкок никогда больше не увидит.

Премьера «Тени сомнения» – одной из самых впечатляющих картин Хичкока – состоялась 12 января 1943 года в Нью-Йорке и встретила теплый прием у критиков, что с хичкоковскими фильмами случалось далеко не всегда. В частности, The New York Times так отозвалась 13 января о сценарии фильма: «Торнтон Уайлдер, Салли Бенсон и Альма Ревиль создали живой и выразительный, исполненный обаяния образ провинциальной американской семьи; великолепные актеры вдохнули в него жизнь, а мистер Хичкок с его прославленным натурализмом идеально воплотил замысел на экране».

О блестящем исполнителе главной роли Джозефе Коттене, который в 1949 году снимется еще в одном хичкоковском фильме, «Под знаком козерога», в той же рецензии говорится: «Джозеф Коттен играет дядюшку Чарли, на глазах становящегося все менее симпатичным, с богатой оттенками, гибкой элегантностью, и в то же время показывает в своем герое горечь и жесткость, плавно перетекающую в жестокость и подлость. Очевидно, он многому научился у Орсона Уэллса».

Джозеф Коттен, который непосредственно перед работой с Хичкоком снялся в двух фильмах Орсона Уэллса, «Гражданин Кейн» (Citizen Kane, 1941) и «Великолепие Эмберсонов» (The Magnificent Ambersons, 1942), прослышав о том, что Дэвид О. Селзник снова сдал напрокат своего режиссера, на этот раз студии 20th Century Fox и продюсеру Дэррилу Ф. Зануку, заметил не без ехидства: «Режиссерами тут, похоже, торгуют, как скотом».

В это время Хичкоки получили из Англии с промежутком в неполных четыре месяца два известия, повергшие маленькую калифорнийскую семью в большое горе и смятение. Первое пришло осенью, во время работы над «Тенью сомнения», когда съемочная группа уже вернулась из Санта-Розы в Лос-Анджелес и снимала интерьерные эпизоды на студии Universals.

Утром 26 сентября 1942 года от острого пиелонефрита умерла Эмма Хичкок в возрасте 79 лет – в том самом загородном доме в Шэмли Грин. Этот день был, по воле судьбы, также пятьдесят пятой годовщиной ее свадьбы. Рядом с ней из родных был в этот день только Уильям, ее старший сын; присутствовал также врач доктор Гордон. Когда, задолго до этого, умер отец, с ним тоже был Уильям.

Еще в августе, вскоре после начала съемок «Тени сомнения», Хичу сообщили, что мать лежит в коме. Она перенесла тяжелую кишечную инфекцию, и почки отказали. Что было делать? Он мог прервать съемки, поехать в Англию, поспешить к смертному одру матери. Приостановка такого сложного и дорогого проекта, особенно в Голливуде, всегда означает большие убытки и неприятности для продюсера. Хич не поехал в Англию, не отменил ни натурные съемки в Санта-Розе, ни павильонные на студии Universals. Сын оставил мать умирать без него. «Это было очень грустное время для всех нас», – вспоминала Пат много лет спустя.

Но смерть матери оказалась не последней утратой. Едва съемки «Тени сомнения» закончились и фильм перешел в стадию послесъемочной обработки, незадолго до нью-йоркской премьеры, в первые дни нового года, Альма и Хич получили из Англии новое трагическое известие: Уильям Хичкок, брат Хича, скончался 4 января 1943 года. В свидетельстве о смерти официальной, подтвержденной медицинским обследованием причиной смерти была названа сердечная недостаточность. В данном случае сердечная недостаточность была вызвана или по крайней мере усилена передозировкой седативного препарата паральдегид. Он был наследником отцовской лавки и расширил дело, открыв новые филиалы, а позже влился со своими магазинами в торговую сеть «Мак Фишериз». У Уильяма осталась вдова Лилиан; они были женаты с 1911 года, детей у них не было. Хич отныне поддерживал вдову брата материально.

Но и после безвременной смерти старшего брата Хич не поехал в Англию. Братья и в молодые годы не были особенно близки, а взрослыми виделись довольно редко. Двойная потеря в семье напугала Хича – тревожного, нуждающегося для собственного спокойствия и уверенности в иллюзии контролируемости, предсказуемости всего и вся. Ему напомнили о смертности, бренности существования. Все это обострило страх Хича перед непредвиденным, перед новыми семейными утратами, и, конечно, страх, что с ним самим может что-нибудь случиться. Кроме того, его терзала совесть, поскольку он не был рядом со своими близкими в их смертный час. Хич, получивший строгое католическое воспитание у иезуитов, отныне жил с этим бременем, чувством вины.

Очевидно, смерть матери и брата вызвала какие-то сдвиги в его отношении к себе – в частности, он тогда сел на диету: «С великим трудом я похудел с почти ста сорока килограмм до девяноста с небольшим». Потрясенный ранней смертью старшего брата Хич, стало быть, похудел за несколько месяцев примерно на 45 килограмм; а также по требованию своей медицинской страховой компании прошел обследование. Врачи обнаружили у него увеличенное сердце и паховую грыжу. Сердце доставило ему в следующие годы немало проблем. Что до грыжи, Хич отказался от необходимой в таких случаях операции: слишком силен был у него страх больницы и медицинских вмешательств. Вместо этого он стал носить бандаж. Страховая компания ввиду такого решения отказалась заключать с ним договор.

Диета принесла Хичкоку не только колоссальное снижение веса, но и решение проблемы, над которой они как раз бились с Альмой: в каком виде он мог бы вставить в новый фильм свое камео? Ведь действие «Спасательной шлюпки» происходит целиком в открытом море и в одном-единственном месте, на деревянной лодке. «Может, мне изобразить качающийся на волнах труп? – спрашивал Хич Альму. – Или кита: плыву себе уютно мимо, пускаю фонтан…»

В один прекрасный вечер за ужином диета натолкнула Хича на решение – он мог бы появиться в газетной рекламе выдуманного средства для похудения под названием Reduco – слева фотография «до», справа фотография «после».

И вот актер Уильям Бендикс на борту спасательной шлюпки листает старую газету, на обороте которой зритель видит рекламное объявление, под фотографиями Хича «до» и «после» читается подпись: «Вы тоже можете стать стройным всего за четыре месяца!»

После выхода «Спасательной шлюпки» в прокат в 1944 году Хича буквально завалили письмами. Все толстяки Америки умоляли сообщить им, где можно достать чудесные таблетки Reduco. «В этой роли я имел невероятный успех. Люди с лишним весом завалили меня письмами, спрашивая, где и как можно получить Reduco».

Впрочем, если бы камео было единственной проблемой Альмы и Хича при работе над этим антивоенным фильмом, все было бы просто. Уже предварительная разработка сюжета и работа над сценарием, в которой Альма какое-то время принимала участие, а также подготовка к съемкам протекали очень непросто, со множеством препятствий.

Получив отказ от Эрнста Хемингуэя, Хич и 20th Century Fox обратились к другому писателю – Джону Стейнбеку, чей вышедший в 1939 году и отмеченный Пулитцеровской премией роман «Гроздья гнева» был тремя годами раньше экранизирован на студии Фокса Джоном Фордом. Стейнбек согласился и в кратчайшие сроки, уже в марте 1943 года, представил не только готовую разработку, но и то, что он назвал своей «новеллой» (novelette) для «Спасательной шлюпки». Однако Стейнбек и Хич представляли себе сюжет совершенно по-разному, и Альме на этот раз не удалось смягчить противоречия, хотя они вместе даже приехали к Стейнбеку в Нью-Йорк, где тот готовился к отправке в Европу в качестве военного корреспондента New York Herald Tribune. Тогда они обратились к писателю Джо Сверлингу, и тот к июлю представил готовый сценарий, довольно сильно расходившийся с литературным сценарием Стейнбека.

Этот фильм с политической подоплекой снимался с августа по ноябрь; в последний день съемок Хич подарил эксцентричной исполнительнице главной роли Таллуле Бэнкхед щенка. Силихем-терьера, разумеется.

Антивоенная драма разыгрывается в замкнутом пространстве, это своего рода камерный спектакль. Здесь соблюдены классические три единства – времени, места и действия; такое у Хичкока встречается еще только дважды – в «Веревке» (Rope, 1948) и «В случае убийства набирайте М» (Dial M for Murder, 1954). В «Спасательной шлюпке» девять человек с самыми различными биографиями и политическими взглядами оказываются на одном гребном суденышке – «они словно свора собак». Все они оказались в этой шлюпке потому, что корабль, на котором они плыли, был подорван немцами и затонул. Модная журналистка по имени Констанс Портер (Таллула Блэнкхед), инженер-коммунист, радист, военная медсестра, благочестивый чернокожий стюард, праворадикальный промышленник и пассажирка из Англии с мертвым младенцем. А потом они спасают из моря и принимают на борт человека по имени Вилли (Уолтер Слезак) и не сразу понимают, что это не кто иной, как владеющий английским капитан немецкой подводной лодки, которая также затонула в результате взрыва торпедированного ею корабля. Вилли, который в мирной жизни был хирургом, проводит ампутацию ноги одному из пассажиров, а затем берет на себя командование. И хотя в конце концов обитатели лодки выбрасывают немецкого врага за борт – акт коллективного убийства, – в прессе «Спасательную шлюпку» нередко обвиняли в идеализированном изображении и восхвалении противника. «Спасательная шлюпка» – экспериментальный фильм: он был снят целиком в студии, в большом павильонном бассейне, без единого натурного кадра.