Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 23)

В 1934 году пришло спасение. Можно сказать, все повторилось сначала: Альфреда Хичкока, своего бывшего режиссера навестил старый знакомый; это был Майкл Бэлкон, которого Хич и Альма знали со времен работы над фильмом «Женщина – женщине»; с тех пор прошло уже более десяти лет. Продюсер заглянул в 1933 году на съемки «Венских вальсов» в самый трудный, напряженный для Альмы с Хичем момент, когда у Хича, по его собственному выражению, «все катилось в тартарары» – и принес с собой надежду. Освобождение. Бэлкон разрубил гордиев узел, те путы, которыми Хич – а вместе с ним неизбежно и Альма – оказался связан в своем профессиональном развитии. Путы эти его постепенно удушали. Похоже, Бэлкон – умный и предусмотрительный человек – как-то об этом догадался. Как бы то ни было, он предложил одержимой кино паре выход и новый путь.

Этот указанный Бэлконом путь всего за несколько лет приведет к решающему поворотному пункту: Альма и Хич примут решение, которое будет иметь далеко идущие последствия для всей их дальнейшей жизни.

Но пока речь шла о проектах непосредственно у Бэлкона. Новая встреча привела к возобновлению и продолжению когда-то оборванного сотрудничества, на этот раз под эгидой основанной в 1922 году лондонской кинокомпании Gaumont-British, британском филиале легендарной французской киностудии Gaumont, существовавшей с 1895 года; в описываемое время она стала одной из крупнейших в мире киностудий, а Бэлкон – одним из руководителей ее британского отделения.

19 декабря 1933 года журнал Variety поместил заметку «Хичкок подписал», где сообщалось о подписании контракта между Хичкоком и Gaumont-British. Для начала Бэлкон предложил Хичу договор на три фильма, в результате они выпустят пять. Хич вспоминал о том времени: «Майкл Бэлкон – тот человек, который сперва поставил меня на режиссерское поприще, а потом дал возможность, так сказать, дебютировать во второй раз. Неудивительно, что он считал меня как бы своей собственностью. Поэтому он был в такой ярости, когда я уехал в Голливуд».

Но до отъезда в Голливуд было еще далеко. С конца мая по начало августа Хичкок снимал фильм «Человек, который слишком много знал» (The Man Who Knew Too Much, 1934).

Предыстория его такова: сценарист Чарльз Беннет в 1933 году работал над сценарием «Дитя Бульдога Драммонда» (Bulldog Drummond’s Baby) по популярным повестям Германа Сирила Макнейла о Хью Драммонде по прозвищу Бульдог – своего рода Джеймсе Бонде двадцатых-тридцатых годов. Однако фильм не состоялся. British International Pictures Джона Максвелла остановили производство, потому что бюджет задуманного Хичкоком фильма показался им неподъемным. В результате Хич ушел со студии Максвелла, а Бэлкон купил сценарий, но не смог приобрести права на книжную серию. В результате сценарий был многократно переработан, название изменено – и так появилась картина «Человек, который слишком много знал».

На новой работе в Gaumont Lime Grove Studio Хичкок снова встретился не только с Чарльзом Беннетом, но и с двумя другими старинными коллегами – Айвором Монтегю, который стал его исполнительным продюсером, и Ангусом Макфейлом, возглавлявшим на студии сценарный отдел. Вместе, при участии Альмы, они взялись за переработку сценария о Бульдоге Драммонде; рабочие встречи часто проходили в доме 153 по Кромвель-роуд. Альма не упомянута в титрах готовой картины – в отличие от всех остальных фильмов этого заключительного британского периода вплоть до «Таверны “Ямайка”» (Jamaica Inn, 1939) – однако принимала непосредственное участие в разработке сюжета и написании диалогов; в общей сложности над этим сценарием работало пять человек.

Айвор Монтегю, уже сотрудничавший с Хичкоком при подготовке фильма «Жилец» в 1926 году, прямо упоминает Альму, рассказывая о работе над этим фильмом: «Мы собирались всегда у Хичкока дома. Иногда в этих встречах участвовала Альма Хичкок, иногда мой старый школьный товарищ Ангус Макфейл. Каждый вносил свои предложения. Все они с интересом обсуждались, хотя не все принимались. Хич, как и все остальные, порой отвергал предложенную идею, а на следующую день выдвигал ее же как свою собственную; что, впрочем, было оправдано, потому что идея не могла попасть в сценарий иначе, как пропущенной через его голову и присопосбленной ко всему остальному».

Хич рассказывал, как они выбрали эффектно контрастирующие места действия – темный лондонский Ист-Энд и сияющий снежной белизной Санкт-Мориц: «Выбор пал на Санкт-Мориц, потому что мы с Альмой провели там медовый месяц и с тех пор любили там бывать. Поэтому я испытываю к этому первому „Человеку, который слишком много знал“ особую личную нежность, для меня это не просто фильм, он воплощает время, когда я был молод».

Благодаря этому замыслу Альма и Хич в декабре 1934 года снова отправились в Санкт-Мориц и остановились в отеле «Палас», где за восемь лет до того провели медовый месяц. В некотором смысле это тоже была премьера, но не фильма, а сюжета из реальной жизни: впервые они приехали сюда вместе с Пат; для шестилетней девочки это было первое Рождество с родителями среди снежных гор Энгадина.

Но вот о ком Хич и Альма наверняка и думать забыли, так это о прокатчике и администраторе студии К. М. Вульфе. А он был тут как тут: поскольку Майклу Бэлкону пришлось отправиться по делам в Америку, Вульф замещал его на время поездки, а значит, мог распоряжаться судьбой «Человека, который слишком много знал». И что же сделал Вульф, который в самые неожиданные моменты выскакивал на пути Альмы и Хича, как страшный чертик из табакерки?

Фильм Хичкока был совершенно непохож на типичную британскую кинопродукцию того времени, поэтому администрация студии Gaumont поначалу сомневалась, как с ним поступить. Руководство пожелало получить второе мнение и показало фильм прокатчику К. М. Вульфу, который в прошлом резко отрицательно высказывался о первых фильмах Хичкока. Вульф заявил, что картина – «несусветная чушь». Монтегю удалось в последний момент убедить администрацию дать фильму хотя бы небольшой шанс, и «Человек, который слишком много знал» получил неделю предварительного показа в Лондоне. Критики захлебывались от восторга. Это было в декабре 1934 года.

Майкл Бэлкон, которого к тому времени уведомили о происходящем по телеграфу, тут же распорядился игнорировать мнение Вульфа и немедленно выпустить фильм в прокат. Вульф из чистой зловредности добился, чтобы в его кинотеатрах «Человека, который слишком много знал» показывали только как вторую часть двойной программы, после голливудской картины, что весьма успешно снижало кассовую выручку от фильма Хича.

Неудивительно, что имя Вульф, по словам Пат Хичкок, было ругательным в их семье. Зато критика, несмотря на все усилия зловредного прокатчика, приняла фильм на ура. В декабре рецензент The Times написал, что у Хичкока «редкостный талант к созданию зловещей атмосферы. Ему хватает мелькнувшей тени, лестницы с десятком-другим ступеней, темной фигуры на краю кадра, чтобы держать публику в состоянии неослабевающего нервного напряжения». А The Spectator отметил: «Бескомпромиссная радикальность, сознательный отказ от полутонов как раз и делает эту картину, на наш взгляд, самым интересным фильмом Хичкока со времен „Шантажа“».

«„Человек, который слишком много знал“ был чрезвычайно важной, поворотной работой для моих родителей», – говорит Пат Хичкок. После ранних поисков стиля и экспериментов, какими были «Жилец», «Шантаж» и «Убийство!» и после многих заказных работ, выполненных из-под палки и потому с вызывающей небрежностью, первая версия «Человека, который слишком много знал» стала началом настоящей хичкоковской эры у него на родине. Эта картина стала одним из самых значительных британских фильмов тех лет и заложила основы шпионского триллера как особого киножанра. Двадцать два года спустя, в 1956 году, Хичкок самолично сделает американский ремейк этого фильма, уже не черно-белый, а переливающийся всеми цветами техниколора.

И, наконец, 1934 год стал новым рубежом еще и потому, что с него, после всех предшествовавших поражений и неудач, начался период – разумеется, тоже лишь временный – стабильного успеха. С 1934 по 1938 год Хичкок снял один за другим шесть фильмов, причем последний уже не для Gaumont British. В то время никто и представить себе не мог, что это были последние годы Хича в Великобритании.

«Комедийные триллеры» – так парадоксально выразится он впоследствии об этих картинах. За исключением фильма «Молодой и невинный» (Young and Innocent, 1937) это были истории о шпионах и секретных агентах. Хичкоковские работы второй половины тридцатых годов давно признаны классикой жанра. В свое время они открыли новые горизонты, даже их названия вошли в поговорку.

Альма Ревиль играла во всем этом чрезвычайно важную роль, которая должна быть оценена по заслугам. В это время она работала еще над одним проектом, независимым от Хича – фильмом «Запретная территория» (Forbidden Territory, 1934), который режиссер Фил Розен снял по роману Денниса Уитли. Альма в соавторстве с уроженкой Нью-Йорка Дороти Фарнум написала к нему сценарий. Молодой англичанин отправляется в Советский Союз в поисках припрятанных в свое время драгоценностей; ненароком он попадает на запретную территорию – аэродром; его сажают в тюрьму. Отец и брат героя отправляются за ним и при поддержке русской певицы разыскивают его в Москве.