Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 13)

«Мистическое спокойствие» было чрезвычайно важной составляющей личности Хича. Никто и ничто не могло выбить его из колеи, он всегда сохранял стоическую невозмутимость. Это «мистическое спокойствие» он будет на протяжении всей жизни культивировать и подчеркивать. А когда в октябре 1955 года в США была запущена еженедельная телепрограмма «Альфред Хичкок представляет», где Хич каждое воскресенье лично представлял зрителям очередной эпизод детективного сериала, и широкая публика узнала его в лицо, что редко случается с режиссерами, – образ этого невозмутимого стоика стал общественным достоянием.

«Сад наслаждений» был завершен, однако не сразу вышел на экраны лондонских кинотеатров. Виноват был снова прокатчик К. М. Вулф. Он был одним из главных спонсоров Бэлконовской студии «Гейнсборо», так что за ним оставалось последнее слово. К великому сожалению Бэлкона и Хича, он счел произведение молодого дебютанта совершенно неподходящим для тогдашней английской публики. Поэтому картина была положена на полку. Лишь после невероятного успеха третьего хичкоковского фильма, «Жилец», его картина-первенец смогла предстать перед зрителем.

Когда это наконец произошло и «Сад наслаждений» весной 1926 года прошел первые студийные показы, а потом, вскоре после премьеры «Жильца», в первые дни 1927 года вышел в прокат, отзывы британской прессы на эту типичную для своего времени театрально разыгранную мелодраму оказались вполне благосклонными. В особенности высоко оценили критики техническое мастерство Хичкока. Так, журнал The Bioscope, любимое чтение самого Хича, писал, что «прекрасная игра актеров и мастерская режиссура, соединившись, породили выдающийся фильм. Первая постановка Альфреда Хичкока выглядит многообещающей». Прогноз, которым The Bioscope завершил свою рецензию, оказался верным. Разумеется, и у Хичкока бывали как художественные, так и кассовые неудачи, но в целом к началу 30-х годов его успех стал несомненным. Лондонская газета Daily Express пошла еще дальше и уже тогда, на начальном этапе едва начавшейся режиссерской карьеры, назвала Хичкока «юношей с мышлением зрелого мастера».

Продюсер Бэлкон, который еще при первом просмотре в Мюнхене одобрительно заметил, что фильм Хича по своему техническому уровню выглядит как американская, а не как европейская продукция – в те времена это был комплимент, – немедленно поручил молодому режиссеру следующий проект – «Горный орел» (The Mountain Eagle, 1927). В результате Альме и Хичу осенью 1925 года даже не понадобилось возвращаться в Лондон.

Съемки «Горного орла» начались сразу по завершении «Сада наслаждений». Хич, Альма и вся немецко-британская съемочная группа работали над фильмом всю осень, до конца ноября. На натурные съемки выезжали в Тироль, в заснеженный Обергургль в Эцтальских Альпах, а также в Умхаузен. Интерьерные сцены снова снимались на мюнхенской студии Emelka в Гейзельгастейге.

Хич рассказал об этом более десяти лет спустя в пятичастной статье «Жизнь среди звезд», опубликованной в первую неделю марта 1937 года в газете News Chronicle. Там говорится: «Я был еще в Мюнхене и работал на двуглавое руководство: полуанглийскую, полунемецкую кинокомпанию. Мне прислали сценарий и велели снимать фильм прямо там, начать пока с каких-нибудь красивых пейзажей, а звезда на главную роль приедет чуть позже для съемок в интерьере».

Сохранилось лишь несколько фотографий, запечатлевших небольшую команду в глубоком снегу в окрестностях Обергургля, самого высокогорного села в Австрии, расположенного на высоте 1930 метров над уровнем моря. Умхаузен, где съемочная группа сняла себе жилье, находится чуть ниже. Добраться туда из Мюнхена, чтобы на месте подыскать подходящие места для съемки, само по себе уже было настоящим приключением. Хич вспоминал: «Я пустился в путь с немецким ассистентом, чтобы сориентироваться на месте. Сперва мы ехали на поезде до Иннсбрука. Оттуда 7,5 часов – в открытой повозке, запряженной лошадьми, а потом 2,5 часа пешком, потому что туда на высоту никакой транспорт не ходит».

Альма и Хич в тяжелой зимней одежде стоят на фоне неприветливого зимнего пейзажа. На заднем плане – альпийские вершины и ледники. На некоторых фотографиях Альма, которая снова отвечала за монтаж и рабочий сценарий, сидит на низком табурете, закутанная в белый шарф, в белой шерстяной шапке; она держит сценарий руками в перчатках, на носу – очки в роговой оправе; смотрит она туда же, куда и все остальные на этой фотографии – видимо, на снимаемую сцену. Рядом с Альмой – камера, за которой стоит оператор Гаэтано ди Вентимилья, итальянец, к тому же знатного рода, работавший уже в «Саде наслаждений», а за его спиной – Хич и исполнитель главной роли Малькольм Кин, играющий отшельника Джона Фултона по прозвищу Страх Божий.

Среди редких фотографий этих съемок конца 1925 года есть одна, где Альма и Хич – оба в пальто, шляпах и с тростью – сидят вместе с актером Малькольмом Кином на узкой горной тропе перед стоящей телегой. Позади угадываются лес и дол. У актера Кина была в этой истории особая миссия личного, приватного характера, имевшая прямое отношение к Хичу и Альме. Хичкок вспоминал: «И вот я вернулся в Мюнхен за своей съемочной группой. В нее входил Малькольм Кин. Для меня он был самым важным ее членом: он привез мне помолвочное кольцо! Нита еще не приехала, так что мы пока выехали на натурные съемки».

И вот наконец в Мюнхен прибывает исполнительница главной женской роли, нью-йоркская звезда Нита Нальди. Она снималась у Сесила Демилля в «Десяти заповедях» (The ten commandments, 1923), а также в фильме Фреда Нибло «Кровь и песок» (Blood and Sand, 1922) в паре с Рудольфом Валентино. «Нита с полной отдачей работала над образом, который принес ей славу, но с еще большей, несравненно большей отдачей она боролась за платья, в которых ей хотелось выступать в этой роли. К счастью, меня все это не касалось: этим занималась Альма, – вспоминал Хич. – Но даже Альма, которая бегала с ней по магазинам и уговаривала купить ситцевый, а не шелковый передник, льняное, а не атласное платье, чуть не упала в обморок, когда увидела в примерочной Нитино нижнее белье. Была зима, в Мюнхене был собачий холод. Но под юбкой у Ниты не было ничего, кроме трусиков, до того крошечных, что это, пожалуй, и сегодня еще могло бы шокировать».

Сюжет «Горного орла» странен, чтобы не сказать абсурден: «Владелец магазина преследует своей любовью школьную учительницу, она спасается от него в горы и живет там под защитой отшельника, за которого потом выходит замуж. Я правильно пересказываю?» – недоуменно спрашивает в большом интервью с Хичкоком французский режиссер Новой волны и автор журнала Cahiers du cinéma Франсуа Трюффо. Ответ Хичкока: «Увы, да». С однозначным комментарием: «Это был очень плохой фильм».

«Горного орла» ждала та же судьба, что и предшествующий фильм: картина не вышла на экраны сразу; продюсеры не были уверены в успехе, и готовая лента пока легла на полку. Лишь через год после завершения, осенью 1926 года, ее показали в нескольких кинотеатрах и представили на пресс-показах и кинофестивалях. У критики фильм вызывал смешанные чувства, далекие от энтузиазма. Так, Kinematograph Weekly писал в октябре 1926 года: «История тягомотная и не слишком убедительная. Это отчасти компенсируется добротной, хоть и несколько медлительной режиссурой и блестящей актерской игрой». А The Bioscope комментировал: «Режиссеру Альфреду Хичкоку очень не повезло со сценарием. Его искусная, местами блестящая режиссерская работа не может вдохнуть жизнь в далекий от реальности сюжет». Альма и Хич и сами это сознавали: «Мои родители не сомневались, что ловить тут нечего, – рассказывает Пат Хичкок. – Их предчувствия оправдались: фильм провалился в прокате».

На сегодня «Горный орел» утрачен, его не могут найти уже несколько десятилетий. Британский институт кино (British Film Institute, BFI) назвал его одной из самых разыскиваемых в мире картин в истории кинематографа. Она неизменно стоит первым номером в этом перечне 57 «особо разыскиваемых». Как могло получиться, что от второго фильма Хичкока не сохранилось ни единой копии, остается большой, до сих пор непроясненной загадкой истории кинематографа. Можно предположить, что с самого начала было сделано очень небольшое количество копий – только для пресс-показов и фестивалей в Англии и Германии, и, вероятно, еще несколько для эпизодического и недолгого проката в 1927 году.

В результате фильм, ради которого Альма и Хич провели так много времени в Мюнхене и Тироле и пережили столько приключений, стал кинематографическим раритетом. И по сей день сотрудники кинофондов, киноведы и другие специалисты разыскивают по всему миру хоть одну целлулоидную копию «Горного орла» Хичкока, которая должна ведь дожидаться в каком-то, лишь по несчастной случайности еще не обнаруженном месте, чтобы ее нашли и приобщили к культурной сокровищнице человечества.

К концу года Альма и Хич, завершив работу над фильмом, вернулись в Англию. Новый 1926 год ознаменуется для них двумя важнейшими событиями – фильмом, который сам Хичкок впоследствии назовет «первым по-настоящему хичкоковским»» и свадьбой. Их свадьбой.