Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 14)

«Альма любила повторять, – рассказывает Пат Хичкок что в „Жильце“ Хич наконец сделал все, чего ему давно уже хотелось». И продолжает: «“Жилец“ был первым фильмом, который Хич и Альма самостоятельно сняли в Англии».

Поначалу казалось, что новый фильм Хичкока будет наконец сниматься в идеальных условиях и сразу выйдет на английские экраны. Но и на этот раз все оказалось не так просто.

«Жилец» – первый фильм Хичкока, сюжет которого он выбрал сам, а не следуя предложению продюсера, или, хуже того, готовому сценарию, который от него требовалось только перенести на экран. «Жилец» – первое свободное воплощение его творческой воли. Литературной основой послужил одноименный роман писательницы Мари Беллок Лаундз, опубликованный в 1913 году. Роман был написан по мотивам реальных событий – серии жестоких убийств, начавшихся в трущобах Ист-Энда в 1888 году; так никогда и не пойманный преступник, получивший прозвище Джек-потрошитель, долгое время держал в страхе весь Лондон.

В свое время Хичкок побывал в театре на пьесе «Кто он?» (Who Is He?) по мотивам того же бестселлера Беллок Лаундз. Спектакль произвел на него неизгладимое впечатление. Хичкок принял решение: он сделает из этого сюжета свой первый самостоятельный британский фильм.

Над сценарием Хич работал совместно с Элиотом Стэннардом, сценаристом двух его предыдущих фильмов. Альма, надо думать – хотя свидетельств для этого раннего периода не сохранилось, – также участвовала в создании сценария, внося свои дополнения и исправления.

В дверь хозяйки меблированных комнат миссис Бантинг (Мари Олт) и ее мужа мистера Бантинга (Артур Чесни) звонят. На пороге – молодой человек (Айвор Новелло) в пальто и шляпе, укутанный в шарф, закрывающий нижнюю часть лица, и с чемоданом в левой руке. Издали он кажется темной тенью. В нем есть что-то пугающее. Незнакомец, назвавшийся Джонатаном Дрю, получает комнату и поселяется на верхнем этаже у Бантингов. Дочь хозяев Дэйзи (Джун Трипп) сразу очарована незнакомцем, зато ее поклонник Джо Чандлер (Малькольм Кин), сотрудник уголовного розыска, частый гость у Бантингов, с самого начала испытывает к нему антипатию, подогреваемую ревностью. Жилец Дрю кажется полицейскому Чандлеру подозрительной личностью. Тем временем The avenger, Мститель, как называют его газеты, полиция и весь Лондон, снова наносит удар. И снова жертва – юная блондинка, похожая на дочь Бантингов Дэйзи. Когда новый жилец уходит из дому поздней ночью, а до этого семейство слышит, как он непрерывно ходит взад-вперед по своей комнате в верхнем этаже (шаги эти Хичкок снял снизу через стеклянный потолок), в душу миссис Бантинг закрадывается подозрение. И страх. Она говорит об этом полицейскому Чандлеру, а тот добивается ордера на обыск комнаты Дрю.

Обыск приносит результаты: у жильца находят план Лондона, на котором отмечены совершенные на тот момент убийства, пистолет и фотографию одной из убитых женщин. Жилец объясняет, что на снимке – его сестра, первая жертва Мстителя, и что он занят поисками убийцы. Но Джо Чандлер задерживает его и надевает на него наручники. Однако подозреваемому Джонатану Дрю удается бежать. Ему помогает Дэйзи, убежденная в его невиновности. Беглецы пытаются отсидеться в пабе, но тут случайный сосед замечает спрятанные под плащом наручники. Посетители паба набрасываются на предполагаемого серийного убийцу и гонят его по городу. Разъяренная толпа уже готова линчевать Дрю, но тут он при попытке перебраться через высокую ограду зацепляется наручниками за прут решетки и повисает на ней, словно распятый Христос. И тут проносится слух, что настоящий убийца схвачен. Беглеца осторожно освобождают от наручников, снимают с решетки и кладут на землю – мизансцена напоминает композицию «Снятие с креста». Дэйзи, которая давно любит Дрю, заключает потерявшего сознание юношу в объятия, повторяя композицию Пьеты (Оплакивания Христа). Теперь уже ничто не может помешать будущему счастью молодой пары. Работа над «Жильцом» началась весной 1926 года. В конце февраля прошли натурные съемки на берегу Темзы; за ними последовали павильонные съемки в так хорошо знакомой обоим Хичкокам ислингтонской студии. В апреле «Жилец» был готов. Альма и Хич надеялись, что этот фильм станет наконец «прорывом, которого так ждали мои родители», как выразится их дочь.

Альма, как всегда, работала помощником режиссера, а также неприметно, буквально на мгновение, появилась на экране – среди людей, сидящих перед радиоприемником и слышащих новость об очередном убийстве.

Перед зрителем мелькает в «Жильце» не только Альма – для нее это было, судя по всему, в последний раз. Хич тоже появляется в фильме – впервые, совсем ненадолго, но зато, кажется, дважды. В начале фильма мы видим его со спины – он сидит в редакции газеты в Лондоне и говорит по телефону. Это всего несколько секунд экранного времени. В конце он, похоже, мелькает в разъяренной толпе, которая в погоне за предполагаемым убийцей загоняет того на решетку ограды. Киноведы до сих пор спорят, действительно ли в этом втором эпизоде снялся сам Хичкок. Кадр не вполне четкий, к тому же персонаж выглядит старше, чем Хичкок в первом эпизоде. Однако Франсуа Трюффо в своем многодневном интервью с Хичкоком недвусмысленно говорит, что Хичкок «показался в фильме дважды». «Двое актеров не явились на съемки», объяснял Хич свое спонтанное появление перед камерой. «В те времена принято было выручать друг друга и в случае необходимости самому делать, что требуется».

Из этой случайно возникшей «необходимости» выросла традиция на много десятилетий: Хич показывался в крошечном эпизоде в каждом из своих фильмов – такие появления называют на языке кинематографистов «камео». С течением лет публика стала с нетерпением ждать появления режиссера на экране, так что Хичкок решил ставить свои камео в самое начало очередного фильма. Ему не хотелось, чтобы ожидание отвлекало зрителей от самого действия. Впрочем, уже в «Жильце» он появляется на экране на третьей минуте от начала фильма. «Чтобы люди могли спокойно смотреть фильм, я по возможности всегда стараюсь разделаться с этим в первые пять минут экранного времени», – комментировал он деловито.

Когда съемки закончились и «Жилец» перешел в фазу postproduction, Альма и Хич были исполнены надежд. В то же время они прекрасно знали, что их фильм – нечто принципиально новое, небывалое, что в визуальном и техническом плане они первопроходцы. Собственно, это и будет определять отныне феномен Хичкока. Но для начала их новаторство означало разрыв с визуальными привычками британского зрителя. «Хич и Альма не сомневались, что столкнутся с сопротивлением на студии», – рассказывала их дочь Пат. Они оказались правы. Когда наступил решающий день студийного показа «Жильца» в Ислингтоне, Хичкок был в таком нервном напряжении и возбуждении, что решил не появляться в студии до конца просмотра. Слишком многое зависело для него самого и для Альмы от результатов этого студийного показа – их будущее в кинематографе, не больше и не меньше. Рука об руку Альма и Хич несколько часов бесцельно бродили по Лондону, «ничего не видя и ничего не говоря», – а ближе к вечеру все же повернули от Тауэрского моста в сторону Ислингтона. Эта изнурительная нервотрепка навсегда запечатлелась в их памяти. Патриция Хичкок рассказывает, что, по словам ее родителей, это был «день саспенса» и к тому же «очень несчастливый».

Вернувшись из своих не вполне добровольных скитаний по Лондону, Альма и Хич тихонько открыли дверь и вошли в просмотровый зал – их встретило гробовое молчание. Все собравшиеся – директор студии, продюсер, прокатчик и еще несколько человек, от которых зависели важнейшие решения, – сидели, словно окаменев, и не произносили ни слова. Среди них был прокатчик и сопродюсер К. М. Вулф, успешно наложивший вето на выпуск в прокат двух первых фильмов Хичкока. Похоже, это удалось ему и сейчас, третий раз подряд. Грэм Каттс и К. М. Вулф – два человека, которые на самой заре режиссерской карьеры Альфреда Хичкока сделали все, чтобы эта карьера закончилась, не успев начаться. О Вулфе Хич и Альма еще не раз услышат. Неудивительно, что это имя в семействе Хичкоков и позже не пользовалось особой популярностью.

Хичкок вспоминал много лет спустя: «Прокатчики посмотрели „Жильца“, когда съемка закончилась, и пришли к выводу, что это очень плохой фильм. К. М. Вулфу особенно не понравился стеклянный потолок. Он настаивал на том, чтобы сюжет передали другому режиссеру, который сделает все заново. Это было днище моей карьеры».

Какое-то время Альма и Хич не знали, что будет дальше и будет ли вообще что-нибудь. Ведь уже три готовых фильма Хичкока были положены на полку. Несколько месяцев молодая еще не обвенчанная пара провела в состоянии мучительного ожидания, в чистилище.

А потом было принято решение все же выпустить фильм в прокат. «Спустя несколько месяцев они снова его посмотрели и предложили несколько изменений. С двумя из них я согласился. Фильм вышел на экраны и имел шумный успех. Его называли лучшим фильмом в истории британского кино».

Успешный показ на кинофестивале – после того, как Айвор Монтегю, сооснователь (совместно с Сидни Бернстайном) Лондонского киноклуба (London Film Society), внес небольшие изменения в монтаж, – рассеял сомнения К. М. Вулфа. В результате не только «Жилец», но и «Сад наслаждений» и «Горный орел» вышли наконец на экраны в Великобритании. Хич и Альма испытали, надо думать, тройное облегчение.