Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 15)
17 января 1927 года, в понедельник, «Жилец» был впервые показан широкой публике в кинотеатре Марбл Арч Павильон на углу Оксфорд-стрит и Марбл-Арч. В следующие недели его можно было посмотреть уже в нескольких кинотеатрах. «Этот фильм – возможно, лучшее произведение британского кинематографа за все время его существования», – писал
В конце года наступил долгожданный момент: утром 2 декабря 1926 года Альма Люси Ревиль и Альфред Джозеф Хичкок стали мужем и женой. Венчал их преподобный Дж. Бивэн в лондонском районе Найтсбридж. Обряд проходил в одном из приделов огромной необарочной церкви Непорочного Сердца Марии, так называемом Бромптонском Оратории, освященном в 1884 году и по сей день остающемся вторым по величине католическим храмом Лондона после Вестминстерского собора.
Молодые решились на этот важный шаг не прежде, чем прояснилась судьба трех первых фильмов Хичкока и тем самым была достигнута определенная профессиональная и финансовая стабильность. Ради этой свадьбы протестантка Альма вынуждена была перейти в католичество – на этом настояла мать Хичкока Эмма, не допускавшая по этому пункту никаких компромиссов. Так что Альма несколько недель проходила католическую катехизацию, была заново крещена и приняла первое причастие.
Когда они в этот важнейший для обоих день стояли наконец перед алтарем в Бромптонском оратории, им было по 27 лет. Оба были страшно застенчивы и зажаты. Им предстояла рискованнейшая авантюра: превратить свою робкую любовь в совместный жизненный путь.
Это оказалась любовь на всю жизнь.
Хичу нравились ее работа, ее волосы и ее глаза, было сказано о них однажды. Ему, конечно, и еще многое в ней нравилось. Много позже, в 1970-е годы, в застольной беседе, состоявшейся в парижском отеле
«Знаете, как она доказывает мне свою любовь? – кивал Хичкок на сидящую рядом с ним Альму. – Она сидит на диете вместе со мной! Ей диета не нужна, но чтобы мне было легче, она ест только то, что ем и я. В результате она худеет, а я нет. Поэтому я не могу сидеть на диете слишком долго – иначе от Мадам вообще ничего не останется». Альма сказала: «Нам повезло. Мы смотрели на вещи одинаково». А Хич отозвался: «Когда мы познакомились, она уже работала в кино – и разбиралась в нем лучше, чем я. Она меня всему научила. Ума не приложу, почему она согласилась выйти за меня замуж». Альма, со смехом: «Потому что мне нравились мужчины постарше». Хич: «Я родился 13 августа 1899 года, а она 14 августа 1899 года, так что я на целый день ее старше. Да, это необычно». А под конец разговора, в момент, когда Хич отвлекся и не мог ее слышать, Альма призналась: «За все годы, что мы вместе, мой муж ни разу не нагнал на меня скуку. Немногие женщины могут сказать это о своем браке».
Мы возвращаемся на много десятилетий назад: гостей на лондонской свадьбе в то декабрьское утро 1926 года было немного: только семьи Ревилей и Хичкоков. Свидетелями стали старший брат Хича Уильям и старшая сестра Альмы Эвелина.
Сохранилось лишь несколько черно-белых снимков, где Хич и Альма после венчания стоят на ступенях Бромптонского оратория. Наряд Альмы выдержан в светлых тонах: на ней платье с цветочным узором, пальто с меховой опушкой, бежевая шляпка, на шее ниточка жемчуга, к платью приколот небольшой букет. Держа под локоть Хича одной рукой, она несет в другой небольшую книжку, вероятно Библию, серебристую сумочку и белые перчатки. На нем темный костюм с цветком на лацкане, в правой руке цилиндр и белые перчатки. Стоящий ступенькой выше Уильям Хичкок осыпает молодых конфетти: их светлые пятнышки хорошо видны на темном костюме и тогда еще густых черных волосах Хича. Новобрачный выглядит серьезным, робкая улыбка играет на его губах. Альма сияет, широко улыбаясь и глядя в объектив. Альма стала Хичкок. Однако она всю жизнь будет представляться и подписываться – не всегда, но чаще всего – Альмой Ревиль. Первоначально эта приверженность к девичьей фамилии была вызвана тем, что ее имя уже приобрело некоторую известность в британской киноиндустрии. Альму Ревиль знали как женщину, освоившую с азов несколько сфер кинопроизводства, и уважали за высокий профессионализм и любовь к своему делу.
«Бабушка была пионером, первопроходцем», – подтверждает ее внучка Мэри Стоун, старшая из трех дочерей Патриции Хичкок, беседуя с автором у себя дома, в Таузенд-Оукс, примерно в часе езды к северу от Лос-Анджелеса по шоссе 101, недалеко от Малибу. Она настаивает на этом обстоятельстве, очень важном для нее, как и для ее младшей сестры Тере Карруббы. Внучки Альмы и Хича очень хотят, чтобы их бабушка не осталась незамеченной, чтобы ее вклад в искусство был воспринят и оценен.
Став женой Альфреда Хичкока, будущего Мастера саспенса, Альма в следующие годы уйдет в тень. Это будет ее выбор, ее воля. И все же она никогда не станет женщиной за мужней спиной, но как минимум женщиной рядом с мужем.
После свадьбы Хич и Альма поселились на западе Лондона, в Кенсингтоне, неподалеку от Альберт-холла, в съемной квартире по адресу Кромвель-роуд, 153. Там они проживут все свои лондонские годы. Позже, в 1928 году, они приобретут особняк в графстве Суррей на юге Англии, который останется за ними до судьбоносного 1939 года, когда в марте, за полгода до начала Второй мировой войны, в их жизни наступят коренные перемены и начнется совершенно новый этап.
Квартира занимала два верхних этажа четырехэтажного дома. Лифта в доме постройки 1880-х годов не было. Дочь Патриция сосчитала когда-то, что до двери в квартиру нужно было подняться на 96 ступенек. Кажется невероятным, что Хич, смолоду выглядевший весьма монументально и толстевший на глазах в последующие годы, проделывал этот спуск и подъем как минимум раз в день, а то и чаще. Но Хич и Альма сознательно выбрали эту квартиру в двух шагах от знаменитого Музея Виктории и Альберта на той же Кромвель-роуд. «Хичкок остановил свой выбор на этой квартире, потому что в ней нет лифта. Он надеется, что хождение по лестницам позволит ему несколько уменьшиться в объеме. Но пока его надежды, очевидно, не сбылись», – отмечала не без снисходительной насмешки газета
Мебель, ткани и аксессуары для новой квартиры Альма и Хич приобрели в
На верхнем этаже они обустроили приватные помещения – спальню молодых, а спустя всего полтора года, летом 1928 года – детскую для дочери Патриции. Внизу остались столовая и гостиная – открытое, полуобщественное пространство внутри «нашего семейного очага», как выразилась Пат много лет спустя. В следующие годы в этих комнатах будут обсуждаться сценарии, разрабатываться идеи, вестись беседы о путях развития кино; их завсегдатаями, мужественно преодолевающими 96 ступенек, станут ближайшие коллеги Хича.
Так гостиная и столовая стали центром их жилища и в то же время – машинным отделением творимой в четыре руки хичкоковской кинопродукции: здесь Альма и Хич думают, говорят, спорят, мечтают, устраивают мозговые штурмы, читают и пишут о кино, для кино.
Интерьер квартиры выдержан в британском стиле и выглядит – так будет и во всех их будущих жилищах – сдержанно, даже скромно. Солидная, традиционная деревянная полированная мебель с латунными накладками и ситцевой обивкой. Здесь очень уютно, тут царят удобство и комфорт, а не показная роскошь и претензии на оригинальность. Супруги Хичкок будут жить так всю жизнь; в Золотом Голливуде, где они станут обладателями весьма значительного состояния, гости будут порой поражаться непритворной скромностью знаменитой пары.
И вот они в своей новой квартире. Оба впервые съехали от родителей. Раньше, до свадьбы, это было невозможно: от неженатых влюбленных ожидалось, что они до брака будут оставаться в лоне родительских семей. Гости ненадолго зашли в их новое жилье. Здесь подняли бокалы с шампанским, и молодые вдвоем разрезали высокий свадебный торт. Затем на арендованных автомобилях свадьба отправилась обедать в Вест-Энд. И вот наступил момент отъезда. В тот же день Хич и Альма поездом отбыли к парому, который повез их через Ла-Манш. Первой остановкой во время их медового месяца стал Париж. Новобрачные прибыли во французскую столицу и тут же встретились с актрисой Нитой Нальди, исполнившей главную роль в «Горном орле». Эта встреча надолго запомнилась и Хичу, и Альме. «Она переехала в Париж. Позже, когда мы с Альмой поженились, – рассказывал Хичкок, – мы начали наш медовый месяц в Париже и первый день там провели с Нитой. Но это уже другая история, которую я не стану здесь рассказывать».