Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 12)

И все же, когда Бэлкон задал ему прямой вопрос, он ответил, по его собственным словам: «„Я об этом даже не думал“. И это было правдой. Я совершенно не представлял себя режиссером». Тогда Майкл Бэлкон рассказал ему, что студия «Гейнсборо» получила из Германии предложение сделать совместную картину и что он, Бэлкон, сразу подумал о Хичкоке как о режиссере. Картина совместного британско-немецкого производства «Сад наслаждений» (The Pleasure Garden, 1927) стала первым фильмом Хичкока.

«Микки (Майкл Бэлкон) вызвал меня к себе и сказал, что хочет поручить мне постановку фильма под названием “Сад наслаждений”, – вспоминал Хичкок позже. – Он собирался пригласить на главную роль заокеанскую звезду – Вирджинию Валли. Он был пионером приглашения звезд из-за океана. Еще я узнал, что фильм будет наполовину финансироваться из Лондона, а вторую половину вложит немецкая фирма. То есть мне предстояло не просто поставить свой первый самостоятельный фильм, но еще и сделать это на немецком. Что ж, подумал я, немецкий я знаю».

«Сад наслаждений» – экранизация одноименного романа Оливера Сэндиса (псевдоним британской писательницы и сценаристки Маргерит Джервис Эванс), опубликованного в 1923 году. В основе сюжета – судьба танцовщиц из лондонского варьете «Сад наслаждений» Пэтси (актриса Вирджиния Валли) и Джилл (актриса Кармелита Герати) и их отношения с Леветтом (актер Майлс Мэндер) и Хью (актер Джон Стюарт), которые к тому же друзья между собой. Это мелодраматический любовный четырехугольник с классическими блондинкой и брюнеткой, темным и светлым началом, взаимными отражениями и двойничеством; здесь предвосхищены многие будущие лейтмотивы хичкоковского художественного универсума.

Хичкок, приняв предложение Бэлкона, в тот же вечер рассказал об этом Альме с нескрываемой гордостью. «Мне был назначен соавтор по сценарию, и я отправился в Мюнхен. Моя будущая жена Альма стала моей помощницей. Мы еще не были женаты и не жили во грехе. Мы были еще совершенно чисты». Он станет режиссером, будет снимать свой первый собственный фильм, а она, Альма, его невеста, будет в этом участвовать. Так Альма Ревиль стала ассистентом режиссера, продолжая при этом отвечать за рабочий сценарий. Впервые она не была подотчетна никакому другому режиссеру, ее единственным начальником в студийной иерархии стал ее жених. Все это для обоих было совершенно новой ситуацией.

Оба они, как выразился сам Хич, были еще совершенно чисты. В Лондоне оба по-прежнему жили дома, с родителями – Альма в Твикнеме, Хич у своей матери Эммы. «Мама мне рассказывала, – вспоминала их дочь Пат, – как они по вечерам после работы подолгу засиживались вместе или шли в кино».

Но этим все пока и ограничивалось. Они ходили вместе ужинать или в кинотеатр. Хич порой отправлялся в ресторан и один, а иногда со старшей сестрой Нелли. Других пороков, кроме пристрастия к вкусной еде, у него пока не было: он не курил и не пил. К старости это изменится.

А пока Хич продолжал заботиться о своей вдовой матери. Он навсегда останется сыном, мать всегда, так или иначе, будет присутствовать в его жизни – это была константа, не подлежавшая обсуждению.

Зато Альма Ревиль стала первой и – хотя доказать это невозможно, – судя по всему, единственной женщиной за все 80 лет жизни, отпущенные Альфреду Хичкоку.

В Мюнхене Альма и Хич с немногочисленными британскими коллегами без промедления приступили к совместной работе с немецкой съемочной группой. «Сад наслаждений» предполагалось снимать на студии Emelka в мюнхенском пригороде Гейзельгастейге (сегодня это студия Bavaria Film), а также в Италии, в частности в Генуе, Сан-Ремо и на озере Комо. Однако прежде, чем дело дошло до съемок, им предстояло преодолеть еще немало непредвиденных затруднений.

Для начала они столкнулись с экстравагантной женственностью. На главные роли блондинки и брюнетки – одновременно противоположностей и двойников – были приглашены голливудские звезды Вирджиния Валли и Кармелита Герати. Работа над режиссерским дебютом Хичкока должна была начаться в июне. К ужасу всегда четкого, сосредоточенного, делового Хича, в начале лета его ждали непрерывные пертурбации и полный хаос. Первым делом Хичкок отправился в Италию, чтобы подыскать подходящие пейзажи и подготовить натурные съемки, а Альма поехала в Шербур, чтобы встретить прибывающих из Нью-Йорка на океанском лайнере «Аквитания» звезд немого кино Вирджинию Валли и ее коллегу Герати и доставить их для начала в Париж. Там предполагалось докупить дамам, которые и без того приехали с целой горой чемоданов, подходящие туалеты и аксессуары, а на следующий день ехать к Хичу в Италию на съемки. Но Валли, как настоящая примадонна, не пожелала так быстро покидать элегантный Париж; кроме того, ее не устроила заказанная Альмой относительно скромная гостиница «Вестминстер» на Рю-де-ля-Пэ, она непременно желала остановиться в несравненно более шикарном отеле «Клариджс». Стоимость гардероба для женских ролей, как не трудно догадаться, тут же взорвала запланированный бюджет, а дорогой отель нанес ему последний удар. Когда Альма наконец доставила американских актрисс в Италию, у нее уже не оставалось ни гроша.

«Бедняжка Альма!» – вспоминал Хичкок десять лет спустя об этой одиссее и звездных капризах. – «Она поехала в Шербур встречать Валли. Но Валли слышала, что Тома Микса встречал с корабля мэр Саутгемптона. Валли была звездой и прекрасно это знала. Поэтому она ожидала увидеть у причала мэра Шербура. Она ожидала духового оркестра. Она ожидала расстеленой красной дорожки. Но ничего этого не было! Ее встречала одна-единственная помощница режиссера, рост без обуви метр пятьдесят, на каблуках чуть больше. И все! Валли обиделась. Этого было явно недостаточно!»

Хичу тем временем приходилось не легче. На итальянской границе у него конфисковали катушки с пленкой, не указанные в таможенной декларации. Доехав до Генуи, он немедленно заказал новую пленку, потому что ему надо было на что-то снимать и он не хотел выбиваться из расписания. Но не успел он ее получить, как таможня вернула конфискованные катушки – обложенные высокой пошлиной. В довершение всего в гостинице у Хича украли из номера остаток денег.

Так работа над «Садом наслаждений» оказалась сплошной гонкой с препятствиями, а ограниченный бюджет превратился в постоянный кошмар: Альма и Хич порой не знали, как расплатиться за гостиницу актрис или еду в вагоне-ресторане. Без всякой вины они все время попадали из огня да в полымя. Хватало и унижений: Альме приходилось тайком клянчить деньги в долг у исполнителя главной роли, Хич слал отчаянные телеграммы в Лондон продюсеру Бэлкону. Когда они наконец вернулись из Италии в Мюнхен, чтобы в надежных студийных стенах провести павильонные съемки, Хичкок и Альма были буквально без гроша в кармане. «В ожидании чека из Лондона мы оказались полностью на попечении наших немецких друзей. К несчастью, те прилагали все усилия, чтобы мы не похудели. Как посмотришь на моментальные снимки, которые делала тогда Альма, сразу видно, что немного поголодать мне бы совсем не помешало», – с юмором комментировал Хич трудности своего режиссерского дебюта в Мюнхене.

С самого начала он полностью полагался на Альму, слепо ей доверял. После каждого дубля он поворачивался к своей невесте с вопросом: «Так пойдет?» От реакции Альмы зависело, двинется ли съемка дальше или – если она не кивнула и не выглядела удовлетворенной – будет сделан новый дубль. Все последующие годы высший комплимент, который могли услышать от Хича на съемочной площадке актеры, операторы и прочие участники съемочной группы, звучал так: «Альма в восторге!» Хвалить от своего лица сдержанный, скупой на доброе слово Хич все равно не умел. Если же на вопрос, понравилось ли ему, он просто молчал, а Альма не вмешивалась, вся группа прекрасно понимала, что это значит.

При работе над «Садом наслаждений» они также впервые поспорили и были вынуждены справиться с этой новой для обоих ситуацией. Их дочь Патриция рассказывала: «По окончании съемок мои родители впервые разошлись во мнениях, что и позже бывало крайне редко. Речь шла о финальном монтаже, которым занималась мама. Отцу он показался чересчур „кричащим“. Он, видимо, имел в виду, что отснятые сцены подверглись необычно сильной обработке. Альма, искусный редактор монтажа, хотела придать фильму больше динамизма, но, возможно, немного перестаралась».

Эти первые разногласия – разумеется, не последние в их долгой совместной жизни и сотрудничестве – быстро улеглись. В частности потому, что продюсер Бэлкон, специально приехавший из Лондона в мюнхенскую студию, чтобы присутствовать на первом просмотре режиссерского дебюта своего протеже, пришел от фильма в восторг.

«Конечно, случались непредвиденные ситуации, как ни старался папа все распланировать заранее», – рассказывает Патриция Хичкок. «Мама однажды рассказывала мне кошмарную историю, как Хичу на ногу наехал огромный операторский кран. На нем сидело шесть человек, и ни один не заметил, что произошло, пока Хич не сказал им спокойно, не повышая голоса: «Не могли бы вы передвинуть кран? а то он стоит у меня на ноге».

Спокойствие и невозмутимость, отличавшие Хича на съемочной площадке – и только там, – видимо, и привлекли к нему Альму, это те черты, которые она в нем любила. Ведь такое количество внешних препятствий и катастроф, как при съемках «Сада наслаждений», – настоящее испытание на прочность для молодой, еще только расцветающей любви. «Альма заметила со временем, что Хич нигде не бывает так спокоен и невозмутим, как на съемочной площадке. Она мне рассказывала, что за все годы ей ни разу не приходилось видеть, чтобы это „мистическое спокойствие“, как она выражалась, исчезло с его лица».