Тихон Зысь – Коуч 4 (страница 1)
Тихон Зысь
Коуч 4
Пролог: Хозяйка Лабиринта
Тишина.
Она была не отсутствием звука, а его подавлением. Плотным, вязким полотном, обволакивающим каждый камень, каждый кристалл, каждый вздох. Часовня Забвения поглощала эхо, как чёрная дыра поглощает свет, оставляя лишь сухое, безжизненное ощущение в ушах. Витория обожала эту тишину. В ней не было места глупой болтовне, паническим крикам, льстивым речам. В ней оставалась только чистая, кристаллизовавшаяся воля.
Но сегодня тишина была иной.
Она вибрировала. Не звуком, а намерением. Глубоко в каменных артериях её крепости, в мёртвых коридорах, завелось… насекомое. Нет, несколько насекомых. Они пролезли не через водосток, не через вентиляционные шахты, которые Келвин так любовно заминировал на её глазах. Они пришли через главный вход. Сломанные резонансные мины даже не хлопнули. Они просто… сгнили, растворившись в фоновой аномалии, которую сама Витория и пробудила.
Идиоты. Самоубийцы. Или… гении?
Она стояла в центре ритуального круга, её бледные пальцы лежали на поверхности чёрного обсидианового камня – Очага Разлома. Под ладонью пульсировала чужая, древняя мощь, холодная и голодная. «Проект Осень» не был завершён. Он вышел из-под контроля, превратившись из скальпеля в дикого зверя на цепи. Цепь держала она. Каждую секунду, каждое мгновение. Это было похоже на удержание затвора плотины, из-под которого уже бьют первые струи ледяной, всесокрушающей воды.
И вот в этот момент, когда все её ресурсы, вся её концентрация были брошены на то, чтобы не дать этому «осеннему» хаосу поглотить её саму, они пришли.
Они.
Витория позволила себе мысленно вызвать их образы, отпечатанные в памяти её шпионов и её собственных, редких наблюдений.
Полуэльф-циник. Сергей, так называемый лидер. Не маг, не воин. Вербальный диверсант. Человек, превращающий слова в капканы, а доверие – в оружие. Он был её антиподом. Она стремилась к абсолютному, безмолвному контролю. Он сеял хаос непредсказуемых связей и язвительной эмпатии. Он оскорбил её не действием, а самим своим существованием. Его методы были… грязными.
Воин-стена. Торван. Простой, как молот, преданный, как пёс. Его следовало раздавить первым, лишив группу её физического щита. Просто. Эффективно.
Следопыт. Лейла. Холодные глаза, видевшие слишком много. Угроза на расстоянии. Её следовало изолировать, загнать в ловушку её же собственного острого восприятия.
Маг –трусишка. Альдрик. Неуверенный, слабый духом мальчишка, играющий с огнём. Идеальная мишень для подавления. Его страх был его ахиллесовой пятой.
Алхимик-полурослик. Жмых. Бесполезный шут, видящий мир через колбы и рецепты. Его научный метод разобьётся о магию высшего порядка.
Гном-скальд. Браги. Консервативный дурак, цепляющийся за отжившие традиции. Его дух сломают голоса его же предков.
Она всё предусмотрела. Каждую слабость, каждый страх. «Испытания» в соседних залах ждали своих гостей, как пауки ждут мух в идеально сплетённых сетях. А в самом сердце ждало «Зеркало Безмолвных Отражений» – её высшее творение в области ментальной войны. Оно не убивало тела. оно убивало веру. Оно покажет этим жалким союзникам, что в основе их «дружбы» лежит лишь взаимная выгода и скрытые подозрения. Разобьёт их изнутри.
План был безупречен. Был.
Теперь же этот план трещал по швам. Они не пошли по логичному пути слабого места. Они не попытались обмануть систему. Они вошли через парадную дверь. Как гости, как вызов.
Ирония была настолько горькой, что Витория почувствовала на языке привкус старой меди. Она, мастер предсказания и контроля, не смогла предсказать эту простую, идиотскую, блестящую наглость.
В её разуме, обычно холодном и упорядоченном, как кристаллическая решётка, вспыхнул крошечный, яростный гнев. Не на них, н6а себя. На Келвина, чьи мины оказались хламом. На аномалию, которая пожирала её творения. На этот мир, который упорно сопротивлялся её воле, порождая такие… переменные, как Сергей.
Её пальцы впились в холодный обсидиан. От Очага вверх по рукам побежали тёмные, жилистые прожилки магического напряжения. Боль была острой, очищающей. Она снова взяла контроль над своими эмоциями, заморозив гнев в ледяной ком прагматизма, сжав в руке посох, который был активатором.
Пусть приходят.
Они думают, что штурмуют крепость. Они не понимают, что входят в лабиринт, стенами которого являются их собственные души. Они не знают, что истинная битва начнётся не тогда, когда их встретят её стражи, а тогда, когда они встретят самих себя.
И «Зеркало» … оно было готово. Аномалия «Проекта Осень» даже усилила его, подпитав эманациями чистого, нефильтрованного страха и разрыва реальности. Теперь это был не просто психологический инструмент, это был портал в их личный ад.
Витория закрыла глаза, сливаясь с тишиной Часовни. Она стала ухом, слушающим каждый шаг чужаков. Она стала стенами, ощущающими их присутствие. Она стала самой ловушкой.
Они искали сокровище, артефакты, власть.
Она же приготовила для них иное откровение, откровение о том, что в мире, построенном на разломе реальности, самое хрупкое и ненужное – это человеческое доверие.
И она с холодным, почти интеллектуальным удовольствием ждала момента, когда оно разобьётся у неё на глазах.
В тишине Часовни, нарушаемой лишь далёким, чужим скрипом двери, «Серая Дама» улыбнулась. Это было похоже на трещину на фарфоровой маске.
Игра начиналась и впервые за долгие годы, в её игре появился достойный противник. Это делало предстоящее уничтожение… изысканным.
Глава 1: Поглощённые Тишиной
Дверь прикрылась за ними беззвучно, оставив последнюю щель сумеречного света снаружи. Абсолютная, физически ощутимая тьма впереди была готова обрушиться на команду, как чёрный войлок. Сергей услышал, как рядом кто-то резко вдохнул – Альдрик или Жмых. В этой тишине даже дыхание звучало как грех.
– Не двигаться, – его собственный голос прозвучал приглушённо, будто обёрнутый ватой. Звук умер, не успев отскочить от стен. – Альдрик, свет. Самый слабый, как сигнальный фонарь.
– П-пытаюсь, – прошептал маг.
На его ладони вспыхнул шарик пламени размером с голубиное яйцо. Оно не трепетало, не пылало, просто висело – тусклое, красноватое, будто светилось сквозь толстый слой сажи. Его едва хватало, чтобы осветить их лица, бледные и напряжённые в зловещем отсвете.
Они стояли в узком каменном предбаннике. Стены, потолок, пол – всё было высечено из того же тёмного, почти чёрного пористого камня, что и сама Часовня снаружи. Воздух стоял неподвижный, холодный и сухой, с едва уловимым запахом озона и старой пыли. Ни паутины, ни следов влаги.
– Ну вот и «дома», – пробормотал Сергей, медленно переводя взгляд с одного на другого. – Все целы? Считаемся. Торван?
– Здесь, – отозвался воин справа. Он уже снял топор со спины, держал его вполоборота.
– Лейла?
– Здесь. Тишина… она неправильная.
– Альдрик, с огнём.
– Я… здесь.
– Жмых?
– Присутствую! И изучаю. Камень абсолютно сухой, нет признаков биологической активности. Потрясающе!
– Браги?
– Гном с тобой, – прорычал Браги, щит уже на руке. – И камни здесь… не спят. Они слушают.
Сергей кивнул, его мозг работал на пределе. Интуиция (Осознание Мира): 96% кричала об опасности, но не о непосредственной атаке. Об атмосфере. О самой сути этого места.
– Хорошо. Первое: мы живы. Второе: резонансные мины Келвина не сработали. Жмых?
– Щуп показал остатки рунического контура, – полурослик вытащил тонкий металлический прут с потускневшим наконечником. – Но магическая цепь разорвана. Не взорвана, не сорвана… а именно разорвана. Как будто её… разъели.
– «Проект Осень», – тихо сказала Лейла, не отрывая глаз от темноты впереди, за пределами крошечного круга света. – Аномалия, о которой он говорил. Она не просто активна. Она мутирует, пожирает всё, включая защитные системы Витории.
– Что даёт нам, – подхватил Сергей, и в его голосе зазвучали знакомые стальные нотки тактика, – интересную гипотезу. Если мины на двери были уничтожены, то есть шанс, что и другие ловушки Келвина – механические, магические – тоже повреждены или ведут себя непредсказуемо.
– Шанс, – мрачно повторил Торван. – но не факт.
– Именно. Шанс, но это меняет игру. Мы рассчитывали на предсказуемую, хоть и смертельную, схему защиты. Теперь мы имеем дело с двумя угрозами: остатками системы Витории и самой аномалией, которая эти системы ломает. Вторая может быть опаснее, но она же может быть нашим союзником, создавая «слепые зоны».
– Союзником? – фыркнул Альдрик, и его огонёк дрогнул. – Она только что чуть не съела мой свет!
– Не съела, а подавила, – поправил Жмых с научным интересом. – Интереснейший феномен поглощения магических колебаний! Возможно, здесь действует принцип резонансного гашения…
– Позже, профессор, – оборвал его Сергей. – Сейчас нам нужна карта. Браги, камень? Лейла, воздух, тропы?
Гном приложил ладонь к стене, закрыл глаза. Лейла, щурясь, всматривалась в темноту, её ноздри слегка вздрагивали.
– Пустот много, – пробурчал Браги через несколько секунд. – Глубоко. Часовня не цельный монолит, она как губка. Ходы, залы, шахты и… есть течение. Слабый, холодный поток воздуха. Отсюда, – он махнул головой вперёд и чуть вправо.
– И следов нет, – добавила Лейла. – Ни пыли, помёта, ничего. Стерильно, как гробница, которую только что вычистили. Но это течение… оно несёт тот самый запах. Озон и… что-то сладковатое. Гниль, но не органическая.