Тихон Зысь – Коуч 4 (страница 3)

– Жмых, стой, – бросил Сергей, но полурослик уже делал шаг вперёд.

– Безопасность! Я соблюдаю протокол! – отмахнулся он, натягивая на руки тонкие кожаные перчатки, пропитанные каким-то составом.

Браги подошёл с другой стороны, молот в руке, щит наготове. Его взгляд, опытный взгляд горняка и воина, изучал соединения, стыки.

– Камень не местный, – пробурчал он, постучав по «ноге»-колёсной базе. – Привезённый сланец, а вот крепления… старые. Очень старые, не новодел. Витория только использовала то, что было.

– То есть эта штука древнее её? – уточнил Торван, не опуская топора, его глаза бдительно следили за аркой и таинственным коконом.

– Куда древнее. Механизм простой, но выносливый. Сломалось это, – Браги указал на порванную бронзовую жилу, – не от времени. Его кто-то… перегрыз.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием инструментов Жмыха, аккуратно набиравшего образец жидкости в пробирку. Чёрная субстанция оказалась густой, почти желеобразной.

– Не похоже на машинное масло, – комментировал учёный себе под нос. – Кислотность нейтральная… следы органики? Нет, псевдоорганики… углеродные цепочки, но неживые…

Знание (Магия, История): 36%. Сергея осенило. Он вспомнил рисунки из дневников Келвина, пометки на полях.

– Это не её творение, – сказал он вслух. – Это местный «иммунитет». Часовня, аномалия – они начали порождать своих защитников. Келвин называл их «потомством Часовни» в своих поздних записях. Гомункулы аномалии. Она не контролировала их до конца и похоже, они враждебны и к её старым механизмам тоже.

– Значит, тут уже прошла война? – спросила Лейла, не опуская лук.

– Скорее, поглощение. Новое пожирает старое и это… – он кивнул на кокон, – часть того же нового.

Кокон мерцал. Свет был не просто магическим свечением. Он был ритмичным, словно внутри что-то дышало.

– Образец взят! – объявил Жмых, герметично закупорив пробирку и с аккуратностью ювелира убирая её в футляр. – Теперь можно попробовать…

Он потянулся к месту разрыва «сухожилия», явно желая отколоть кусочек бронзы для анализа. Его пальцы в перчатке были в сантиметре от металла.

Раздался звук. Не скрип, не грохот. Тихий, влажный щелчок, будто лопнул пузырь в густой жидкости.

И страж дернулся.

Не ожил. Не поднялся. Его разорванная рука с серповидным лезвием, все ещё соединённая одной жилой, резко, с неживой скоростью дёрнулась в горизонтальной плоскости, как гильотина, прямо на уровне живота Жмыха.

– Назад! – рявкнул Браги, но было поздно.

Только врождённая реакция полурослика, проводившего тысячи опасных опытов, спасла ему жизнь. Он инстинктивно отпрыгнул, падая на спину. Зазубренное лезвие просвистело в сантиметре от его пуговицы на жилете, с легким шкребущим звуком задев кожаный ремешок его сумки и перерубив его.

В следующее мгновение Торван был уже рядом, его топор со свистом опустился на соединение «плеча». Камень треснул, бронза скрипнула, и отрубленная конечность с тяжёлым стуком упала на пол, ещё раз дёрнувшись, как обезглавленная змея.

Тишина вернулась, теперь наполненная тяжёлым дыханием Жмыха, валявшегося на спине.

– Всем… всем спасибо, – выдохнул он. – Кажется, рефлекторная дуга у этого… существа… сохранилась. Стимуляция от контакта с воздухом после взятия жидкости?

Сергей не слушал, его взгляд был прикован к кокону. Ритмичное свечение участилось, стало ярче. Теперь оно было похоже на тревожную, ускоренную пульсацию.

– Он почуял активность, – тихо сказала Лейла, отступая на шаг и натягивая тетиву ещё сильнее. – Или сигнал.

– Что там внутри? – прошептал Альдрик, и в его голосе слышалась знакомая дрожь страха.

– Ничего хорошего, – бросил Торван, ставя ногу на отрубленную «руку», которая всё ещё слабо дёргалась. – Уходим. Сейчас.

Но было уже поздно уходить бесшумно.

Стена вокруг кокона, которая казалась монолитной, зашевелилась. Это не была иллюзия. Каменная кладка вокруг арки начала течь, как густая паста, образуя щупальцевидные выступы. Сам кокон стал разворачиваться, раскрываясь, как мерзкий каменный цветок. Внутри, в перламутровом сиянии, виднелось что-то бесформенное, студенистое, пронизанное тёмными жилками.

Из отверстий в стенах зала, о которых они раньше не подозревали, послышался шелест. Сухой, как пересыпающийся песок и на свет Альдрика выползли они.

Глиняные саламандры. Слепые, приземистые, с телами из влажной, потрескавшейся глины и острыми осколками сланца вместо зубов. Они вылезали, как личинки из стены, и их пустые «лица» были повёрнуты в сторону команды.

Аномалия не просто повредила ловушки. Она заполнила пространство собственным, живым ужасом. И они его разбудили.

– Браги, щит! Торван, проход! – скомандовал Сергей, отступая к центру зала, его ум лихорадочно искал тактику в этом каменном мешке. – Лейла, по «цветку»! Альдрик, свети им в «лица», ослепляй! Жмых, то, что дымится и горит – между нами и ими!

Он был без оружия. Только его слова, его анализ и хладнокровие против порождений безумной магии.

Тактическое Предвидение: 8%. На долю секунды он увидел вспышку: глиняная саламандра прыгает не на Торвана, а на Альдрика, отвлечённого другим, и сбивает его с ног. Кокон выстреливает сгустком слизи в Лейлу.

– Альдрик, правая стена, вторая от тебя, готовь щит! – выкрикнул он. – Лейла, после выстрела – вправо, под укрытие к Браги!

Команда, вымуштрованная неделями тренировок, среагировала на автомате. Альдрик, не раздумывая, бросил слабый силовой барьер туда, куда указали. Лейла сделала выпад, готовая к прыжку.

Каменный цветок дрогнул и выплюнул сгусток светящейся слизи. Но Лейла была уже не там, а щит, созданный Альдриком принял на себя удар другой саламандры, прыгнувшей именно из того места.

Бой начался.

Глава 4: Сердце заразы

Вспышка Тактического Предвидения погасла, оставив после себя ледяную уверенность. Кокон был ключом. Он не просто порождал этих тварей – он координировал их. В тусклом свете Альдрика Сергей видел, как саламандры двигались не хаотично, а с пугающей слаженностью, перекрывая пути к отступлению. Их атака на Альдрика была не случайной попыткой – это была приоритетная цель: погасить свет, лишить их зрения в кромешной тьме.

«Цветок» нужно было сорвать. Немедленно.

– Лейла! – голос Сергея прозвучал резко, пробиваясь сквозь скрежет камня и шипящее дыхание тварей. – Стрела в центр этого цветка! Альдрик, ослепи их всех, вспышка! Сейчас!

Альдрик, пригнувшись за щитом Браги, кивнул. Страх в его глазах сменился сосредоточенной яростью. Он что-то прошептал, сжав наконечник своей палочки так, что костяшки побелели. Шарик пламени на его ладони сжался до размера горошины, став ослепительно-белым.

– Всем закрыть глаза! – крикнул Сергей, сам прикрывая лицо рукой.

Раздался не хлопок, а глухой всплеск света. Белая, ослепляющая волна на мгновение заполнила зал, выжигая тени. Саламандры завизжали – высокий, скрежещущий звук, полный боли и дезориентации. Они замерли, их тела дёргались в судорогах.

В эту долю секунды Лейла действовала. Её глаза были прищурены, она целилась не зрением, а Взглядом Неподвижной Стрелы (10%). Мир замедлился. Вибрация воздуха, дрожание света на разворачивающихся каменных лепестках, слабая пульсация в самом центре студенистой массы. Там, где уязвимое ядро.

Она отпустила тетиву. Стрела с широким наконечником (который она приготовила ещё снаружи, на всякий пожарный) просвистела в тишине, оставшейся после вспышки.

Попадание было идеальным. Шип вонзился в пульсирующую сердцевину кокона.

Наступила тишина. На секунду.

Потом кокон взорвался, но не огнём. Взрывом тьмы. Из него хлынула чёрная, вязкая субстанция, та самая, что сочилась из стража, но теперь – живая, кипящая. Она обдала ближайшую стену, и камень начал шипеть и пузыриться, будто его полили сильной кислотой. Одновременно все саламандры замерли и рухнули, рассыпаясь на груды безжизненной глины и щебня. Свет в зале погас окончательно, лишь на стене, где висел кокон, тлело и чадило пятно чёрной слизи, слабо освещая кошмарную сцену.

Торван опустил топор, тяжело дыша. Браги медленно разжал пальцы на рукояти молота.

– Все целы? – спросил Сергей, протирая слезящиеся глаза. В ушах звенело.

– Цел… вроде цел, – отозвался Жмых, поднимаясь с пола и ощупывая перерезанный ремешок сумки. – Но образец… образец уцелел!

– Горит, – просто сказал Альдрик, глядя на своё запястье. На нём был красный ожог от обратной вспышки магии. Он дышал часто, но в его глазах горело нечто новое – не паника, а усталое, жёсткое удовлетворение. Решимость Пламени (16%). Он сделал это. Сработал чётко.

– Хорошая работа, – кивнул ему Сергей. – Лейла, выстрел на «десятку».

Он подошёл ближе к месту, где висел кокон, стараясь не наступать в лужицы чёрной слизи. Стена была изъедена, в ней зияла глубокая ниша.

– Он не просто управлял ими, – сказал Сергей, всматриваясь в тлеющую массу. – Он их питал. Создавал из… чего? Из камня? Из энергии аномалии? Это не просто защита. Это метастазы. Часовня заражает сама себя, превращаясь во что-то иное.

– И зараза эта, – добавил Браги, тыча молотом в груду глины, что была саламандрой, – побеждает старое. Витория теряет контроль над своей же крепостью. Ползучее безумие вытесняет её упорядоченное зло.

– Значит, у нас может быть два врага в этих стенах, – резюмировала Лейла, протирая лук от пыли. – Сама «Серая Дама» и это… растущее безумие камня.