Тихон Зысь – Коуч 3 (страница 3)

– Добро пожаловать в преддверие веселья, – пробормотал Сергей, его Восприятие (27%) пыталось анализировать каждый шорох. – Разбиваем лагерь здесь, на твердой земле. В сами топи лезем на рассвете.

Пока Торван и Браги разгружали Упрямца (осёл в ответ только вздохнул, как будто снимая с себя груз мирских забот), а Альдрик со Жмыхом пытались развести костёр из сыроватого хвороста, Лейла бесшумно исчезла в сумерках. Она вернулась через полчаса, лицо её было серьезным.

– Следы. Не орков. Что-то большое, ползающее. Многоногое. Тропа уходит в тростники. Свежие.

– Прекрасно, – сказал Сергей, – Значит, наше присутствие уже не секрет. И не только для орков.

Ночную вахту несли по очереди. Сергей делил её с Лейлой. Была глубокая ночь, когда Интуиция (95%) сжалась внутри него ледяным комом. Он не услышал, а почувствовал движение в тростнике – целенаправленное, скользящее.

– Подъём, – его шёпот был резок, как щелчок. Лейла была уже на ногах, лук в руках.

Из тумана, в пятнах гниющего фосфоресцирующего мха, выползло оно.

Гигантская, размером с лошадь, многоножка. Её панцирь отливал маслянистой чернотой, десятки ног отбрасывали мерцающие следы на сырой земле. На голове – пара жвал, щёлкающих с тихим, костяным стуком. Но самое жуткое – её брюшная полость была полупрозрачной, и внутри слабо светились проглоченные ею болотные светлячки, создавая жутковатый «фонарь».

– «Болотный фонарщик», – прошипел Жмых, проснувшийся мгновенно и теперь с жадным интересом наблюдавший из-за спины Торвана. – Теоретически питается всем, даже падалью и светящимся «планктоном»! Его жвала могут дробить кость! И, кажется, он нас счёл за интересную альтернативу планктону!

Монстр рванулся вперёд с неожиданной для его размеров скоростью, прямо на лагерь. Альдрик, ещё не до конца проснувшись, инстинктивно выбросил вперёд руку. Вспыхнул не огненный шар, а ослепительная вспышка света – отработка навыка точного контроля. Фонарщик взвыл, его светящееся брюшко замигало хаотично, он ослеп.

– ЩИТ! – рявкнул Браги, выставляя свою стену из стали и дерева перед Жмыхом и Альдриком.

Дезориентированный фонарщик пронесся мимо, снося часть палатки. Лейла выстрелила. Стрела с глухим стуком вонзилась в сочленение панциря на его боку. Из раны брызнула липкая светящаяся жидкость. Чудовище развернулось, яростно щёлкая жвалами.

Сергей думал. Его глаза бегали по монстру, по местности. Анализ Угрозы (99%) сканировал: уязвимые сочленения, слепое пятно после вспышки, скользкий грунт под его ногами. И Упрямец… Осёл стоял в десяти шагах, абсолютно спокойно наблюдая за суетой. Он даже не перестал жевать.

– Торван! – крикнул Сергей. – Под ноги! Под левые ноги! Камень!

Торван, поняв без лишних слов, взревел, разбежался и со всей силы рубанул не по тушке, а по земле перед левым рядом ног чудовища. Топор, усиленный чудовищной силой, вывернул пласт дерна и камней. Многоножка, уже раненная, поскользнулась, её бок грузно шлёпнулся в грязь, подставив уязвимое, слабо защищённое брюхо.

– Лейла! Альдрик! Туда, где светится! – скомандовал Сергей.

Две стрелы и сгусток огня, похожий на раскалённую спицу, ударили почти одновременно в одно и то же место на светящемся брюхе. Панцирь с хрустом лопнул. Раздался не стук, а хлюпающий, влажный звук, и внутренности фонарщика, переливаясь сине-зелёным светом, выплеснулись наружу. Существо дёрнулось в последней судороге и затихло.

В лагере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Альдрика и довольным чавканьем Упрямца, доедавшего свой куст.

– Ну вот, – отдышавшись, произнёс Сергей, подходя к тушке и с отвращением разглядывая светящиеся внутренности. – Добро пожаловать в Болота Стенаний. Здесь даже местная фауна настроена философски: светит изнутри, пока тебя не разорвали на части. Жмых, этот твой «Окровавленный папоротник» так не светится, случаем?

Жмых, уже копошащийся у туши с пробиркой, оживился.

– Нет, но биолюминесцентная гемолимфа Scutigera palustris luminosa – это невероятно! Представляете, если выделить пигмент и нанести на карту? Мы могли бы…

– Не могли бы, – оборвал его Сергей. – Мы дезинфицируем стрелы, проверяем, не разрушил ли этот «фонарщик» собой пол-лагеря, и пытаемся поспать пару часов. Завтра будет интереснее.

Он посмотрел в сторону тёмных, непроглядных тростников. Где-то там был артефакт. И орки. И, он был почти уверен, что-то ещё, посланное Виторией. Первый день пути закончился маленькой, грязной и светящейся в темноте победой. Но это был всего лишь первый день.

Глава 4: В чреве болота и материнской заботы

Рассвет в болотах не наступал – он просачивался сквозь туман, превращая мир из чёрного в грязно-серый. Команда, не выспавшаяся и нервная после ночной атаки, собралась в полном снаряжении. Упрямец, выспавшийся за всех, терпеливо ждал, пока на него водрузят поклажу.

– Внимание, – объявил Сергей, указывая в туман, куда уполз фонарщик. – Этот ползучий светильник пришёл откуда-то. В болотах всё связано с водой, его тропа может вести к протоке, гати – чему-то, что упростит наш путь к оркам. Идём по следам. Аккуратнее.

Лейла шла первой, её Взгляд Неподвижной Стрелы (9%) был наготове, стрела на тетиве. Следы многоножки – глубокие борозды во мху и продавленные тростники – были видны как путь разорения, которые вели вглубь трясины.

Путь становился всё более жутким. Земля под ногами превратилась в зыбкую, чавкающую жижу. Воздух гудел от тучи мошкары. Туман не рассеивался, а лишь менял плотность, скрывая опасность дальше чем в двадцати шагах. Упрямец шёл неожиданно уверенно, его Топографический инстинкт заставлял его выбирать каждый шаг с неспешной точностью, словно он видел подземную карту устойчивого грунта.

– Он ведёт нас, – хрипло сказал Торван, с трудом вытаскивая ногу из особенно глубокой топи. – Осёл, я имею в виду.

– Единственный адекватный член экспедиции, – согласился Сергей, чувствуя, как ледяная вода заливается за голенище сапога. – Он хотя бы знает, куда ставить копыта.

Через час они вышли на относительно сухой, кочковатый островок, поросший кривыми, корявыми деревьями. И именно здесь тропа фонарщика обрывалась. Вернее, она вела под нависающий, покрытый мхом и паутиной корневой навес у подножия огромного болотного дуба. Из тёмного провала тянуло запахом сырости, разложения и той самой слабой биолюминесценции.

– Логово, – без эмоций констатировала Лейла, натягивая тетиву сильнее.

– Наш проводник, похоже, дома. Точнее, был дома, – произнёс Сергей, подходя ближе. Его Анализ Угрозы (99%) сканировал вход: следы слизи, обломки панцирей поменьше (личинки?), странная, почти невидимая дрожь в паутине. Что-то было не так. Слишком тихо. Слишком…

– Осматриваем, – решил он. – Но не все. Лейла, прикрывай. Торван, щит вперёд. Жмых, не вздумай ничего трогать без спроса. Браги, Альдрик – фланги. Упрямец… что жуёшь?

Осёл, стоя в стороне, с философским спокойствием жевал какой-то болотный мох.

Торван, пригнувшись, первым заглянул под корни. Внутри было просторнее, чем казалось. Полусферическая пещера, вырытая в плотной глине, была усеяна костями мелких животных, смазанных густой слизью. Стены и потолок светились призрачным сине-зелёным светом – это светились колонии грибков или лишайников, поглощавших, видимо, отходы жизнедеятельности фонарщика. В центре лежало нечто, заставившее Жмыха ахнуть.

– Коконы! Личиночные коконы!

Их было три. Каждый размером с крупную собаку, из той же полупрозрачной, светящейся слизи, что и внутренности взрослой особи. Внутри слабо шевелились тени.

– Они… живы? – спросил Альдрик, и в его голосе слышалось отвращение.

– В теории, они должны быть в состоянии анабиоза до следующего сезона дождей… – начал было Жмых, но Сергей его перебил.

– В теории, они могут проснуться от нашего шума и попытаться позавтракать нами. Уходим. Здесь ничего полезного.

Именно в этот момент его Анализ Угрозы, уже несколько минут лихорадочно сканирующий обстановку, наконец собрал все кусочки воедино. Слишком прямая тропа. Слишком удобное логово на пути. Слишком свежие следы у входа того существа, которое было уже мёртвым. Дрожь паутины не от ветра. От вибрации по земле.

Это была не случайность. Это была, что ещё хуже, сигнализация.

– ВСЕ НАЗАД! – закричал он, но было уже поздно.

Снаружи, со стороны, откуда они пришли, раздался тяжёлый, влажный шлепок по грязи. Потом ещё один. Из тумана, сотрясая землю, выползли два Болотных фонарщика. Они были крупнее первого. Их светящиеся брюха пульсировали агрессивным красноватым светом. Они шли не хаотично. Они перекрывали выход с кочковатого островка, двигаясь с двух сторон.

Ловушка захлопнулась.

Паника, холодная и острая, кольнула Сергея. Два взрослых монстра. Тесное пространство у логова. Сзади – глиняная стена и коконы. Он видел, как Лейла разворачивается, целясь в глаз ближайшему чудовищу. Видел, как Торван и Браги смыкают щиты, образуя тесный коридор. Слышал, как Альдрик бормочет заклинание, а Жмых лихорадочно роется в сумке. Видел Упрямца, который просто отошёл в сторонку и продолжил жевать, как будто наблюдал за плохо поставленным спектаклем.

И в этот момент, под давлением абсолютной, рассчитанной угрозы, что-то в его восприятии щёлкнуло.

Раньше он видел угрозы и анализировал их. Теперь он начал видеть систему. Его взгляд скользнул по фонарщикам, и он не просто увидел монстров – он увидел тактическую схему. Красные стрелы возможных атак, исходящие от каждого, накладывались на синюю сетку безопасных (или менее опасных) зон. Он увидел, как вибрация от шагов одного передаётся по грунту к коконам в логове – потенциальный триггер. Он увидел слабое место не в анатомии, а в поведении: существа двигались, чтобы загнать их в ловушку, а не атаковать сразу – значит, ждут чего-то. Или кого-то для командования.