Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 57)

– Марианна!

Наверное, муж окликал меня уже не в первый раз, но я его не слышала. Я обернулась.

– Тебе надо успокоиться. Ты не можешь ехать в таком состоянии.

– Но мне нужно ехать! Я должна ее увидеть! Сказать, что я рядом, что она может на меня рассчитывать. Я всем должна объяснить, какая Алиса на самом деле!

– Марианна! Давай поговорим! Только одну минутку. Согласна?

По его тону я поняла, что он встревожен. Он взял меня за руку и усадил на кровать.

– Во-первых, ты не можешь ехать прямо сейчас, посреди ночи. Нет ни поезда, ни самолета, который доставит тебя сейчас в Париж. Во-вторых, ты не сможешь сразу же с ней увидеться. Я уверен, все уже поняли, какая на самом деле Алиса. Ты же слышала, что в новостях говорилось о поддержке? Алису поддерживают сотни людей. Так что ты сейчас ляжешь, поспишь, а завтра мы все с тобой обсудим.

Я рыдала, а он крепко меня обнимал.

– Поверь, ничего страшного не случилось. Алиса набралась мужества и заявила о себе.

– Но… ее же… отправят… в тюрьму.

– Посмотрим. У нас разумная судебная система. В любом случае ее не трудно будет защищать.

Я помню, что долго плакала в его объятиях, а потом от усталости уснула. Во сне я видела Алису и крепко ее обняла.

Ольга

Антуан назначил мне встречу в баре в квартале Виллет[47]. Когда я пришла, он уже сидел за столиком в глубине зала.

– Мне сначала показалось, что меня пригласили в сериал, – сказала я, садясь напротив него.

– Я живу здесь поблизости. А вот ваши черные очки в осенний день наводят на мысль о шпионском фильме.

– Это не случайность. Не хочу показывать красные глаза и синяки под ними. Я всю ночь не спала.

– И много плакали, не так ли?

Я пожала плечами.

Когда Антуан мне позвонил, мне не хотелось брать трубку. Я ждала упреков, оскорблений, угроз. Но впереди было нелегкое время, мне нужно было подготовиться к атакам защитников Алисы, и я ответила. Я была очень удивлена, услышав его доброжелательный голос.

– Я знаю, что вы не участвовали в этом спектакле, – сказал он. – Во всяком случае, отказались от участия, когда дело приняло дурной оборот. К чему это все привело, мы наблюдали вчера вечером. Но вы их предупреждали.

– Откуда вам это известно? – спросила я в полном недоумении.

– У меня есть документы, в которых это зафиксировано.

– И чего вы хотите?

Я понятия не имела, какие документы он имеет в виду.

– Хочу, чтобы вы помогли мне защитить Алису. Ее поступок – серьезное преступление с точки зрения закона. И против нее будут выступать очень могущественные люди.

Я сразу же согласилась с ним встретиться и проплакала всю ночь, ругая себя на чем свет стоит.

– Я помогу вам во всем, что только понадобится.

– Вы читали сегодняшние газеты? Смотрели новости? Слушали радио?

– Нет. Мне хочется быть как можно дальше от этого скандала.

– Боитесь увидеть свою фамилию?

– Да. И не только. Мне очень стыдно, что я участвовала в проекте.

– Естественно. И естественно, что вашу фамилию тоже упоминают. Все только и говорят о вчерашнем скандале. Общественное мнение на стороне Алисы и против продажного телевидения, где готовы на все ради денег. На ютубе у роликов с фрагментами передачи миллионные просмотры, и не только во Франции, но по всему миру. Около сотни человек дежурят возле полицейского участка, где держат Алису. В апелляционный суд поступили тысячи жалоб. Петицию, которая была запущена ночью, подписали уже сто пятьдесят тысяч человек. Дело принимает неслыханный размах.

– Значит, защитить ее будет нетрудно.

– Не факт. Она виновна в том, что взяла заложника. Даже если подтвердится слух, что пистолет – игрушка, закон остается законом.

– Вы хотите, чтобы я выступила свидетелем на суде?

– Именно.

– Я согласна, – сказала я без колебаний.

– Вы понимаете, что у вас будут серьезные проблемы на работе?

– Я не собираюсь туда возвращаться. Да и вообще, я не уверена, что они уцелеют после такого скандала. Какими документами вы располагаете?

– Протоколами производственных совещаний, перепиской вашей дирекции по электронной почте и другими материалами, которые я еще не успел изучить.

– Как вы их достали?

– Взлом. Вы же знаете, что я занимаюсь в том числе и информационной безопасностью.

– Я могла бы вам предоставить эти бумаги. Возможно, не все, но большую часть.

– Когда мы взламывали систему, я еще не знал, на чьей вы стороне.

– Вы собираетесь передать их журналистам?

– Не сразу. Я подожду, пока студия и канал определятся с линией защиты.

– Они уже что-то предприняли?

– Да. Бланше сделал заявление и сказал, что он стремился создать достойную программу, главной ценностью которой была бы взаимопомощь. И он крайне огорчен.

– Пустая болтовня.

– Я знаю. Но нам надо дождаться, чтобы они официально сформулировали свою позицию. Они будут продолжать настаивать на своих добрых намерениях и на том, что их неправильно поняли. И тогда уже я обнародую материал, который их дискредитирует. На этом канале работают могущественные люди, и мы должны действовать обдуманно и взвешенно.

– Согласна. Я сделаю все, что в моих силах.

Мне стало легче. Я рада была помочь Антуану, а он был готов на все, чтобы помочь Алисе. Но главным утешением для меня было то, что в жизни Алисы наконец появился такой человек. Я и раньше замечала, что он к ней неравнодушен. У него менялся взгляд, когда он на нее смотрел. А теперь он делал все, чтобы ей помочь. Каждое его действие, каждое слово говорило о том, что ничего другого для него не существует. Любовь Антуана стала для меня источником утешения, потому что я чувствовала себя очень виноватой перед Алисой.

Сандрина

Ну и кутерьма, батюшки мои! После того вечера завертелось такое, что ни в какой сказке не описать, и все это время я, Сандрина, остаюсь в эпицентре событий. И я соврала бы, если бы сказала, что я этим очень недовольна. Начнем с того, что моя физиономия появилась во всех газетах. Безвестная, незаметная, никому неведомая Сандрина в одночасье стала звездой (ну почти).

Никогда в жизни я не мечтала оказаться в свете софитов. И если бы мне кто-то сказал, что я благодаря Алисе стану известной на весь свет, я бы умерла со смеху.

Но вот, пожалуйста – обо мне пишут во всех газетах, в каждой – мой портрет, у меня просят интервью. Понятно, что настоящая звезда – Алиса. Но в ожидании суда, пока Алиса находится в предварительном заключении, СМИ набросились на ее подружку, которая убедила отчаявшуюся девочку положить пистолет и которая очень понравилась телезрителям, устроив головомойку этой Кандис. Поначалу я всех посылала. Выступление моей непредсказуемой куколки и все, что я пережила в тот кошмарный вечер, напрочь лишило меня сил. Я не поддавалась ни на какие уговоры и только шарила по полкам, ища, чего бы мне поесть, чтобы немного успокоиться. Но два факта заставили меня изменить мою позицию. Первый состоял в том, что в газетах чего только обо мне не наврали: напридумывали, кто я и какая я, опубликовали фотки, сделанные в тот вечер, где я совсем на себя не похожа. Так что я должна была заговорить, сказать свое слово и положить конец досужим домыслам. А второй – это, конечно, Антуан. Вот это человек! Познакомься я с ним пораньше, я бы дала хороший подзатыльник голубушке Алисе, чтобы вернуть ее из заоблачных высот на грешную землю. Вот за кого ей надо держаться, да как можно крепче. Я вообще не понимаю, как она держала такого красавца во френдзоне, поддавшись дурацкой выдумке, которую ей подсунули эти негодяйки?

Антуан позвонил мне через два дня после того вечера, когда Алиса разыграла террористку. Он сказал: «Я хочу обсудить положение Алисы, чтобы вытащить ее из осиного гнезда». Я пригласила его к себе и просто ахнула, когда увидела перед собой такого красавца мужчину. Я сварила ему чашечку кофе, села напротив и старалась не слишком пялиться. Я уж и забыла, когда сидела рядом с таким мужчиной. Я, конечно, не имею в виду кино, когда крупным планом на экране Антонио Бандерас.

– Нам надо постараться, чтобы общественное мнение было на стороне Алисы.

– Оно и так на ее стороне, разве нет? – ответила я.

– Пока да, конечно. Но на этом канале работают могущественные опытные люди, они пустят в ход все средства, наймут лучших адвокатов, только бы вернуть себе лицо. И списать все на Алису.

– И что тут можно сделать?

– Вы сыграли решающую роль в тот вечер и вызвали необыкновенную симпатию и у зрителей, и у журналистов.

– Потому что я в принципе симпатичная.

– Очень! – горячо подхватил он. – Потому я к вам и обратился. Я понимаю, как неприятно общаться с журналистами и как это нарушит ваш привычный образ жизни. Но мне кажется, будет очень полезно, если вы появитесь перед публикой и расскажете все, что знаете. Вы нравитесь людям, а значит, они будут на стороне Алисы.