Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 58)

– Но я не умею разговаривать с журналистами. Я боюсь их как чумы.

– А вам и не надо ничего уметь. Будьте самой собой. Вы яркая личность, у вас доброе сердце. Все, что вы скажете, найдет отклик у людей, а журналистам ничего другого и не надо.

Мне понравилось, что он меня так расхваливает, и я даже, кажется, слегка покраснела. Не будь я человеком, верным в дружбе, честное слово, соблазнила бы его тут же у себя в гостиной.

– Ладно, согласна. Ради Алисы готова платить натурой. И что мне надо будет говорить?

– Отвечайте на вопросы журналистов с присущей вам прямотой, вот и все.

– А себе вы какую роль выделили?

– Подготавливаю кое-какие документы, которые помогут Алисе в ходе следствия.

Я предложила ему еще одну чашечку кофе, и он согласился.

А когда я вернулась с кофе в гостиную, он сидел очень озабоченный.

– Эти подлецы у нас землю будут есть, – пробормотал он.

– А что будет с моей голубушкой, как вы думаете?

– Не знаю. Сегодня во второй половине дня я должен встретиться с одним адвокатом. Он большой дока в своем деле и, надеюсь, возьмется ее защищать.

Мне понравилась его решительность и то, с какой горячностью он взялся за дело.

– Думаю, сейчас она растеряна, – сказал он, и голос у него страдальчески дрогнул.

– Когда я в участке давала показания, я спросила, как Алиса себя чувствует. Мне сказали, что она погрузилась в полное молчание и, похоже, до конца еще не осознала, что с ней произошло. Но я поняла, что они обращаются с ней по-человечески. Полицейским, как и всем нормальным людям, не понравилась шутка, какую сыграли с моей Алисой.

– Но закон есть закон.

– Это точно.

Антуан поднялся, он был весь занят своими соображениями и мыслями.

– Я с вами прощаюсь. Держите меня, пожалуйста, в курсе дела.

Я проводила его до двери и, когда он со мной прощался, задала ему вопрос, ответ на который знала заранее.

– Вы ее любите, так ведь?

Его губы дрогнули в улыбке.

– Да, – сказал он и втянул голову в плечи, словно давая мне понять, что речь идет о неизбежности, над которой он не властен и которая не нуждается ни в каких других словах, кроме искреннего и короткого «да».

И в эту минуту я увидела во взрослом мужчине подростка. Подростка, одержимого своей любовью, но не уверенного в ее взаимности. Антуан боялся за Алису и боялся, что она его не любит.

Он протянул мне руку, и я взяла ее обеими руками.

– Она вас тоже полюбит… Думаю, что уже вас полюбила.

Он положил свои лапищи мне на плечи, а потом обнял. И я почувствовала, что он сильный и надежный.

Черт побери! Беда бедой, а ей крепко повезло, моей голубушке!

Антуан

Сандрина проделала невероятную работу. Она давала интервью и говорила с обезоруживающей прямотой. Она защищала Алису и не уставала повторять, какая та чувствительная, уязвимая, хрупкая и какая чуткая и добрая. Говорила она и об одиночестве Алисы, но очень деликатно и бережно. Говорила, что, когда в жизнь Алисы вторгся безликий претендент на ее сердце, в ней вспыхнули надежды, но она осталась самой собой. Ее грела мысль, что нашелся человек, который заинтересовался не нарядной, скромной, застенчивой женщиной. Она ждала человека, с которым ей не нужно будет изменять себе, который будет для нее опорой. Как можно было так поступить с такой-то Алисой?!

Благодаря Сандрине Алиса стала живой и настоящей, чего в помине не было в том ролике из телепередачи, потому что там до нее никому не было дела. За непосредственность и сочную речь Сандрину мгновенно все полюбили, в глазах общественности она заняла место главного свидетеля. Как с ней могли тягаться свидетели со стороны Бланше или адвокаты канала? Их волновала юридическая сторона вопроса, каждое их слово было проверено и перепроверено кучей специалистов, они сами себя выставляли идеальными объектами обвинения. Сандрина одна победила в битве, которую вели против Алисы СМИ.

Но я прекрасно понимал, насколько кратковременна и эфемерна наша победа. У поддерживающей нас толпы такая короткая память! В любую минуту она готова найти новую сенсацию, переметнуться и забыть о нас. Как только станет ясно, что все косточки обглоданы, толпа найдет себе новую игрушку. Пока публике есть дело до Алисы, она кидается на новую информацию, собирает слухи, ищет темы для обсуждения и поводы для возмущения в социальных сетях. Но скоро она устанет, ее внимание привлечет новое событие, и она с тем же пылом займется им.

Наши противники прекрасно знают об этом, они затаились и ждут своего часа. Часа, когда чувства остынут, эмоции останутся в стороне, и нужно будет рассматривать только факты. Борьба на почве закона предстояла жестокая. Я был рад, что общественное мнение на стороне Алисы, но сосредоточился на другой, более важной задаче.

К моему величайшему огорчению, Алиса дала согласие на услуги государственного защитника. Почему? Устала или у нее нет средств? Скорее всего, и то и другое. Я попросил Сандрину убедить Алису взять хорошего адвоката. Но Сандрина допустила промах, сказала Алисе, что я готов его оплатить (у меня еще остались кое-какие сбережения), она отказалась наотрез. Тогда я сообразил, что мы можем устроить сбор средств. Фил запустил в интернете краудфандинг, и собранная сумма превзошла все наши ожидания. На этот раз Алиса позволила себя убедить, мэтр Лансон встретился с ней в тюрьме.

Он сообщил мне, что она выглядела очень усталой, но совершенно спокойной.

«Она не была готова к подобному испытанию, ей в голову не приходило, что ее будничная однообразная, лишенная красок жизнь может привести ее в тюрьму. Она мало спит, мало ест, но, как мне показалось, вполне адекватно оценивает события и принимает их со смирением», – сказал он мне.

Я не ошибся – это удивительная, необыкновенная женщина!

Моей фамилии не было в группе защиты, которая сформировалась вокруг Алисы. Для присутствия в ней у меня не было никаких оснований, для Алисы я был никто. Но благодаря этому я был совершенно свободен во всех своих действиях. Моей единственной союзницей была Сандрина. А уж она со своей стороны поддерживала связь с родственниками Алисы, с ее друзьями, которые хотели знать, как обстоят дела и как она себя чувствует. Марианна, школьная подруга Алисы, приехала в Париж, чтобы ее поддержать.

Когда Сандрина получила разрешение навещать Алису, я настоятельно попросил ее, чтобы она ни словом не упоминала о моих хлопотах и участии. И вдруг адвокат передает мне письмо от своей клиентки, и тогда я понял, что новоявленная звезда СМИ все же не смогла удержать свой болтливый язычок. Я сунул письмо в карман, чтобы прочитать его в спокойной обстановке у себя в кабинете.

– У вас усталый вид, шеф, – сообщила мне Дорина.

Моя молоденькая помощница превзошла саму себя. Она латала все мои упущения на работе, трудясь за двоих.

– Нет, все в порядке. Есть новости?

– На работе я со всем справляюсь.

– Спасибо, Дорина. Я оплачу ваши сверхурочные. И рассчитывайте даже на большее, по сути, вы ведь сейчас здесь одна работаете.

– Ваши намерения похвальны, патрон, но вы забыли, что у меня есть доступ к выпискам с нашего банковского счета. Так что… не стоит давать обещания, которые вы не сможете сдержать.

– Вот кончится это безобразие, и я всерьез займусь клиентурой. Уверяю вас, у нас будет достаточно средств, чтоб я сдержал все свои обещания.

– У вас есть и еще одна возможность, – сообщила она очень серьезным тоном.

– А именно?

– Вы можете расплатиться натурой. Да ладно, шучу. Я знаю, что ваше сердце занято. Но я ведь на него и не претендую, меня интересует кое-что совершенно другое.

Я ушел к себе в кабинет и сел читать письмо.

«Антуан,

Пишу вам из тюремной камеры (кто бы мог подумать, что когда-нибудь я напишу такую фразу).

(И вообще, кто бы мог подумать, что моя жизнь вдруг примет столь неожиданный оборот?)

Я столкнулась с действительностью, которой не устаю удивляться. Эта действительность могла бы меня раздавить, уничтожить, потому что она совершенно не похожа на все то, к чему я привыкла. Да, я живу в тюрьме и понемногу знакомлюсь с другими заключенными, но не стараюсь узнать, за какие преступления они сюда попали, я встречаюсь с адвокатом и обсуждаю с ним, как мне не задержаться здесь на долгие годы.

Я, и только я виновата в том, что произошло.

Мне хотелось, чтобы сказки существовали на самом деле, верилось, что я могу быть принцессой, могу иметь подруг, с которыми можно шутить, делиться надеждами и полностью доверять. Я воображала, что на свете существуют чудеса. Но не перемещение во времени и в пространстве и не какое-то паранормальное явление перенесло меня туда, где я сейчас нахожусь. Это я сама подумала, что лечу, и упала в пропасть.

Я могла разбиться. Но я выжила и собираюсь пережить все, что меня еще ждет. Поначалу я растерялась, но потом я себя собрала. И стала другой. Да, я стала другой женщиной и живу день за днем, стараясь познакомиться с новой Алисой. Дни здесь тянутся очень медленно, и они не делятся на рабочее время и отдых, к чему мы так привыкли. Иногда здешние дни давят грозной тишиной, а иногда вынимают душу.

Но я хочу, чтобы вы знали, Антуан, вы здесь со мной, Каждую минуту, в каждый час.

Теперь и вы видите, что я изменилась. Я теперь не боюсь говорить то, что думаю и чувствую.

Не знаю, привлекательней ли, интереснее новая Алиса, какой я стала. Не знаю, будет ли Алиса, которая решила вам написать, той же самой Алисой, с которой вы так доверительно говорили.