Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 31)

– Ну вот, я и говорила! – обрадовалась Далия. – Смерть – лучшая причина для разлуки.

– Зачем представлять себе эти беды? – возмутилась Кандис. – Выше нос, девочки! Я уверена, он вернется, и вы увидитесь!

Я поняла, что хотела сказать мне Ольга, и была с ней полностью согласна. Теоретически. А в жизни сердце не слушалось никаких теорий. Единственный человек, которого я любила, уехал и стер меня из памяти, без всяких причин и оснований.

Оставьте меня лежать, Не надо меня спасать. Лучше меня добейте, Больше нет сил страдать[31].

Сандрина

Мне бы понять, что к чему, насторожиться, предостеречь ее. Уж слишком красиво началась эта история. Но, с другой стороны, все любовные истории начинаются как сказка. Алисе хотелось любви, она была беззащитна перед этим красавчиком, которого натравил на нее Фас-бук. Конечно, она сама себе не верила, потому что не верила в мужчин, а точнее, в их интерес к ней. Алиса построила вокруг себя стенку, но парень мигом ее смел своими розами. По мне, так это самый худший из сердцеедов, old-fashion lover[32]. Цветы, ласковые слова, всякие сантименты… Одним словом, сироп. Сироп хорош, когда капнешь капельку, а если переборщить – тошнит. Послать розы незнакомой женщине! Ох, я бы тебе показала! Да такого не бывает. Только в романах. Из розовой серии. Но могла ли я сказать Алисе, чтобы она на все это плюнула, когда она впервые в жизни почувствовала себя главной героиней романтической комедии? Я сама с ума сошла, когда помогла ввязаться в эту авантюру! Да и если бы стала советовать не ввязываться, тоже была бы сумасшедшей. У меня что, сердца нет – разбивать ее прекрасные мечты?

Но если ты настоящий друг, разве ты не должна сказать правду, какой бы горькой она ни была? Разве друг не должен забить тревогу, если видит, что опасность рядом?

Да, вопросов много. Я запуталась.

И ушла в подполье. Предпочла не высказывать свои опасения. Так, изредка, время от времени. Но, конечно, она меня не слышала. Мы все такие. Где советам тягаться с надеждами? Мы спрашиваем мнения, но ждем одобрения.

Ну представим себе, что я все, что думаю, высказала, убедила ее, и она прекратила все отношения с этим субчиком. Но потом неминуемо стала бы сомневаться, что поступила правильно, и упрекать меня, что я ей помешала воспользоваться ее шансом.

Короче, я думаю, что поступала так, как должна была. Во всяком случае, думала в тот момент. А когда вижу, что из всего этого получилось, то, конечно, раскаиваюсь.

Алиса

Он мне написал на шестой день! Передо мной уже разверзлась бездна отчаяния (разумеется, я преувеличиваю, но мне нравится это выражение). И вдруг пришло сообщение. На работе девушки надавали мне кучу советов, как держать себя в руках и не поддаваться тревоге. Придумывали положительные сценарии, чтобы моя история не лишилась романтичной окраски (только Далия, помешенная на детективах, склонялась к трагической версии с расчленением и растворением тела в кислоте).

Перед тем в два последних вечера Сандрина приходила меня навестить. Она деликатно советовала мне быть поспокойнее, быть выше любых обстоятельств. Я видела, что она обо мне беспокоится и Роман ей все больше не нравится. Она, мол, конечно, его не знает, но его манера ухаживать слишком уж старомодная и напоказ. «Не бывает, чтоб ты разом сметал все на своем пути, влюбленный до чертиков, а потом сел в сторонке отдыхать. Может, он, конечно, сидит в жопе мира, но такой суперрепортер мог бы, наверное, найти средство и сообщить, что жив-здоров!»

Марианна меня во всем поддерживала. Но я чувствовала, что ей тоже не по себе.

А я ходила кругами, то доводя себя до отчаяния самыми черными предположениями, то возражала сама себе, повторяя все те же неизменные доводы. Роман постарался сблизиться со мной, а когда ему это удалось, взял и бросил. Я читала и перечитывала нашу переписку и видела, что он действительно заинтересовался мной, но я старалась прочитать между строк подсознательные послания, которые открыли бы мне, насколько он искренен или насколько способен подделывать свои чувства.

Я почти ничего не ела, плохо и мало спала. У меня и на лице уже было написано, до чего я устала и разочарована. А ведь было легче легкого жить так, будто ничего и не было. Потому что и в самом деле ничего не было. Я ни с кем не встречалась, никого не целовала, и меня тоже никто не обнимал. Я не помнила ничьих рук. Что, собственно, было? Несколько цветочков, несколько булочек и разговор на Фейсбуке, и после этого я разыгрываю отчаявшуюся влюбленную?

«Опомнись, Алиса! Твоя трясучка – это просто постыдный инфантилизм! – говорила я себе, когда сквозь туман смятения пробивался светлый луч сознания. Что случалось редко. Мне никогда не удавалось взять свою трясучку под контроль. Красотки привыкли, что за ними ухаживают, а я нет. И-и… вдруг за мной тоже кто-то начинает ухаживать. В тридцать три года. Нежданно-негаданно. Я оказалась не готова.

А сегодня я увидела, что он мне прислал сообщение. И сердце у меня заколотилось в горле.

Добрый день, Алиса,

Завершаю мой репортаж, на себя не было ни минуты, поэтому не мог тебе написать раньше. Да и места, где я побывал, не располагали к общению по интернету. Короче, извини меня за молчание.

Погружение в австралийскую жизнь обогатило меня опытом. Познакомился с замечательными людьми, надеюсь, что репортаж получился интересным.

Осталось немного доснять в Сиднее, потом складываю вещички и возвращаюсь во Францию.

А как ты?

Как же я огорчилась. Ничего личного, ни одного ласкового слова. Письмо знакомого к знакомой, чтобы держать ее в курсе. Ни единого намека на интерес ко мне, которым он недавно был полон. Одни факты. Я прождала бесконечных шесть дней и получила несколько безразличных строк. Я была вне себя от горя. Я поняла, что предчувствие меня не обмануло: под австралийским солнцем его чувства растаяли. Разговор со мной его разочаровал, там он встретил другую девушку и, возможно, не одну. Расстояние позволило ему подумать, успокоиться, порыв показался ему инфантильным… Я не знала причину, по которой так изменился его тон, но она явно была не только географической. Он, конечно, говорил, что может оказаться в таких местах, где не всегда возможно связаться по интернету. Но «не всегда» не значит «никогда». Значит, в тех случаях, когда такая возможность была, ему не хотелось. Это же очевидно, не так ли? (Замечание специально для мужчин: подумайте как следует, прежде чем писать сообщение. Взвесьте слова. Мы, женщины, большие специалисты по изысканию смыслов. Истолкование остается нашим главным занятием.)

Одним словом, сообщение было жестом вежливости, но не письмом влюбленного.

Ответить? Ни малейшего желания. И что, собственно, отвечать? Если придерживаться того же тона, то я должна отправить несколько таких же бесцветных слов, совершенно непохожих на те, которыми мы обменялись при первом нашем разговоре. Что-то вроде: «Привет! Рада, что все прошло благополучно. Спасибо, что поинтересовался моими новостями. У меня тоже все о’кей. Хорошего возвращения».

Но тут я задумалась. Может быть, он ждал от меня какого-нибудь поощрения? Ведь я тоже молчала все эти шесть дней. Сидела и тупо ждала, когда он возобновит переписку. Кто, спрашивается, еще считает, что женщинам в любовных отношениях принадлежит пассивная роль? (Я имею в виду, кроме меня.) Если у него и вправду есть чувства, он наверняка надеялся получить несколько слов. Но нет! Я из тех, кто постоянно требует подтверждений, как можно больше подтверждений! И он решил перейти на нейтральный тон, предоставив мне самой выбрать путь, по которому пойдут наши отношения.

Я ни на что не могла решиться. Все те же вопросы кружились у меня в голове, сбивая меня с толку. А как бы поступили девочки на моем месте? Что бы они ответили? Я опять решила заняться «превращением в другого», игрой, которую я придумала, и даже не для того, чтобы набрести на полезную идею, а чтобы сбросить напряжение.

Ольга.

После недели молчания получила деловой отчет и огорчилась. За короткое время ты успел приучить меня к большей оригинальности, яркости и теплу! Пожалуйста, соверши усилие! Останься тем, кого мне было бы интересно узнавать!

Да, Ольга сказала бы впрямую то, что думает и чего хотела бы.

Кандис тоже не стала бы лукавить, но написала бы с некоторым вызовом:

Привет! С чего вдруг такой тон? Ты забыл обо мне в объятьях австралийки? Или после нападения злобного кенгуру ты лишился памяти и не помнишь о своих чувствах? Мне нужно было увидеться перед отъездом и тебя поцеловать… Тогда бы ты не стер меня из своей памяти. Но мой поцелуй пока еще на губах. Тебе решать, хочешь ли ты его попробовать.

Далия была бы вполне способна ответить так:

Жду с нетерпением возвращения моего путешественника. Чур, следующее путешествие вместе. Надеюсь, что удовольствие от изучения моих холмов и долин будет гораздо больше, чем от изучения Австралии, где полно ядовитых пауков.

Сандрина ответила бы сердито.

Привет. Шести дней хватило, чтобы чувства угасли и я получила сообщение настолько плоское, насколько вычурным было начало. Я не удивлена. И не огорчена тем более. Схлопываю раковину!

Но я не Ольга, не Далия, не Сандрина и не Кандис. Я Алиса. Как это ни печально и ни безнадежно, но я Алиса.