Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 30)

Ольга остановилась как вкопанная и повернулась ко мне.

– Надумала уволиться?

– Да нет. Мне идти некуда. Но мне захотелось, чтобы он забеспокоился. И знаешь, сработало. Но видела бы ты, как он разозлился на меня, неблагодарную!

Ольга рассмеялась, совершенно успокоившись. Она искренне огорчилась из-за того, что я могу уйти, и у меня потеплело на сердце.

– Но иногда я и вправду хочу уйти. Не хочу его больше терпеть.

– Подожди немного, – проговорила негромко Ольга. – Как только освободится место в другой студии, я шепну о тебе Фабрису.

Мы уселись в ресторане за столик, и девочки тут же стали меня расспрашивать, как двигается моя история. Просто засыпали меня вопросами.

– И что ты тогда подумала?

– А когда он так сказал, что ты почувствовала?

– А о чем он тебя спрашивал?

Я послушно им отвечала. Похоже, я уже привыкла быть в центре внимания. Приятно иметь заинтересованных в тебе подруг.

Мы пообедали, и Кандис сказала, что кофе с нами она пить не будет. У нее свидание с одним знакомым, который, похоже, вновь появился в ее жизни. Внимание всей стайки тут же переключилось на нее, мне-то рассказывать было уже нечего. Я даже немного огорчилась. Вот что значит популярность, к хорошему быстро привыкаешь…

– А кто он, этот твой знакомый? – поинтересовалась Далия.

– Вы его уже видели. Мы с ним в прошлый раз случайно встретились в ресторане.

– Старичок?

– Старичок? С чего ты взяла? Он старше нас лет на десять. Ну, может, чуть больше.

– Да это же хорошо. Старики, они же лучше, – продолжала Далия, – они внимательные и вообще классные.

– Согласна. А этот и заботливый, и предупредительный. Не спешит сразу уложить меня в постель.

– Он, наверное, женат, – вывела заключение Ольга.

– Нет, сказал, что в разводе.

– Да они все привирают.

– Тише, он уже здесь! – предупредила Кандис и приветственно помахала рукой.

К нашему столику подошел мужчина. Лет за сорок уж точно. В элегантном темно-синем костюме, а галстук, из-за того что узел приспущен, немного сбился на сторону. Красивый? А бог его знает! Все мои мысли были заняты предыдущим разговором. Но я невольно подумала, что он не тот мужчина, который может всерьез увлечься Кандис. По всему видно, что он человек сдержанный, а моя коллега – настоящий вулкан. Он появился, и мне стало как-то не по себе. Я подумала сначала, что огорчена тем, что он отвлек на себя внимание моих подруг и наш разговор прервался. Но потом поняла, что дело в нем самом, он сам меня неприятно встревожил. Внутри он был очень неспокоен, сдерживал себя, и непринужденность его была притворной. Пожимая мне руку, смотрел мне в глаза так пристально, словно хотел узнать про меня как можно больше. Я поняла, что он опытный донжуан и по привычке прикидывает, чего может ждать от женщины. Разумеется, он вызвал во мне неприязнь.

С тех пор я успела понять, что жизнь подчас напоминает роман, в котором писатель манипулирует нашими чувствами и с удовольствием привлекает к основной интриге второстепенных персонажей, чтобы в момент кульминации, когда все покажется совершенно ясным, неожиданно вывести кого-то из вторых в главные. И тогда вся история приобретет совершенно иной смысл.

Далия

Алиса живет сейчас как в волшебной сказке, я тоже всегда мечтала о такой истории любви. Да и все романтичные женщины мечтают о такой. Но я не ревную. Ну, или если уж совсем честно, не сильно. Я говорю себе: если такое случилось с девушкой вроде Алисы, то со мной уж точно должно произойти. То есть я хочу сказать… если молодая женщина, которая не заботится о своей внешности, избегает мужчин, пугливая, застенчивая, сумела привлечь к себе волшебного принца, то у меня есть все шансы заполучить своего.

Я же всегда стараюсь как лучше: у меня режим, фитнес, все в облипочку, обольстительная походка, призывный взгляд… Я беру пример с Ольги, с Кандис, хотя знаю, мне с ними не сравниться.

Они классные, обе красавицы и умницы. Если по части внешности я кое-как потихоньку сокращаю с ними дистанцию, то уж по уму мне их никак не догнать. Но это меня не волнует. Мама всегда говорила: «Чем умнее, тем грустнее», наверное, утешала себя, что дочки у нее… Не семи пядей. Но она же правду говорила.

Вот Алиса, она очень умная… И грустная. И я уверена, она так и жила бы грустной и несчастной, если бы ей не повезло и она не встретила мужчину, который оказался чувствительным к ее, так сказать, особенностям. Потому что надо любить особенных, чтобы так влюбиться в Алису. Не подумайте, что я злобствую, просто я человек трезвомыслящий и прямой. В общем, чтобы так втрескаться в Алису… Ладно. Я бы поняла, если бы парень был такой же, как она – застенчивый, немного не в себе, но чтобы такой, как Роман? Красавец, умница, романтик и все, что хочешь. А она по своей замшелости того и гляди его упустит.

Ладно. Согласна. Я ревную.

Алиса

Прошло три дня, я не получила ни строчки. Волноваться мне или нет? Вообще-то, он на другом конце света, занят по горло и, возможно, вне зоны доступа. Но он же сам сказал, что найдет способ мне написать.

Я то и дело заглядывала в Фейсбук и смотрела, не пришло ли мне сообщение. И видя, что нет, с каждым разом погружалась все глубже в бездну безнадежности (я сохранила смутное пристрастие к патетике с тех времен, когда маленькой девочкой смотрела «Искры любви»[30].) Короче говоря, депрессовала. Правда-правда! И мне приходили в голову самые печальные сценарии: до него наконец наконец дошло, что он смешно выглядит, связавшись с такой несносной особой; мои разговоры вогнали его в тоску, и, оказавшись вдали, он понял свою ошибку. Красавицы австралийки вернули его к действительности (а вы замечали, насколько мы, женщины, идеализируем, а значит, и ревнуем тех, что живут под другими, а значит, гораздо лучшими небесами? Сколько мы слышим разговоров о красотках американках, великолепных скандинавках, божественных итальянках?) (А вот выражения «прекрасная англичанка» не существует.) (Если только речь не идет об автомобиле.)

Словом, меня осаждали дурные мысли, и мои запасы оптимизма таяли.

– Скорее всего, он снимает репортаж в центре джунглей, – предположила Далия.

– В Австралии нет джунглей, – поправила ее Кандис. – Но Далия права, он может быть в какой-нибудь пустынной зоне, вдали от цивилизации, где нет никакой связи.

– Или он… погиб, – высказала новое предположение наша простодушная подруга. – Я слышала, что Австралия кишит ядовитыми пауками. И еще акул очень много.

– Не стоит говорить о несчастьях! – сразу возразила Кандис. – Я уверена, что он в какой-то глухомани, где нет никакой связи.

– Конечно, так оно и есть, – подтвердила я, стараясь убедить саму себя.

Ольга следила за нашим разговором, но еще ни слова не сказала, а тут вдруг вмешалась.

– А почему бы нам в самом деле не представить себе самое худшее? – совершенно неожиданно предложила она.

– Паука? Или акулу? – обрадовалась Далия, вообразив, что ее предположение наконец-то вызвало серьезный интерес.

– Вообразим, что история закончилась раз и навсегда, – продолжала Ольга, бросив уничижительный взгляд в сторону бестолковой подруги. – Что, если, уж не знаю, по какой причине, он больше не будет тебе писать? Что ты почувствуешь? Ты будешь очень несчастной? Только не забывай, что ты ни разу его не видела. Чувство потери у тебя возникнет?

Ольга задала серьезный вопрос. Прежде чем отвечать, надо было подумать. (Далия пробормотала, что предпочтет «узнать о смерти своего поклонника, чем понять, что он потерял к ней интерес».)

– Я была бы разочарована. Очень сильно.

– Почему? – продолжала спрашивать Ольга.

Я увидела, что Кандис с недовольным видом уставилась в потолок, ей не нравился допрос, который устроила ее подруга.

– Не знаю, – промямлила я, пытаясь понять: Ольга что-то интуитивно почувствовала или просто хочет приготовить меня к такой возможности? И подумала: я буду грызть себя за то, что оказалась не на высоте. Буду сидеть и думать, что такого я сказала, что он от меня отказался. Или, наоборот, чего я важного не сказала. Тем более после такого явного интереса. И буду жалеть, что так и не узнала, кто он такой на самом деле.

И еще разве я могла признаться, что без их внимания мне будет очень-очень пусто?

– А ты осознаешь, что проблема в тебе, Алиса? Все, что происходит, ты видишь в черных красках. Сжимаешься и считаешь себя жертвой неприятностей, от которых страдаешь.

– Так и есть. Но я так устроена, – признала я обреченно. – А ты? Как бы ты реагировала?

– Я бы себе сказала: надо же, какой красавец мной увлекся! И какой оригинал. Не часто таких встретишь. Мне здорово повезло. Я бы почувствовала, что получила полезный опыт. Постаралась обратить его себе на пользу, стать еще позитивнее, привлекать к себе, располагать.

– Даже если история так ничем и не закончилась? – спросила я, заинтересовавшись.

– А что ты называешь концом? Замужество с кучей ребятишек или несколько недель безоблачного счастья, а потом прости-прощай навсегда? Хорошо только начало историй, а дальше все они рассыпаются. Так что какая разница, когда история оборвется. Чуть раньше, чуть позже? То, что ты пережила, тебя изменило, ведь так?

– Может, ты и права, – признала я, задумавшись. – Но я себя знаю. Я буду изводить себя тем, что я его разочаровала, думать: почему это случилось? И когда? Если мужчина от тебя уходит, ты примерно представляешь почему. А сейчас я ничего о нем не знаю, не понимаю его мотивов. Вот если он, например, скажет, что истории конец, потому что он окончательно переезжает за границу или что должен лечиться от серьезной болезни… я пойму, это будет конкретная причина.