Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 29)

– Это мое второе имя.

– А почему ты не пользуешься первым?

– Не доверяю соцсетям, выхожу только пообщаться с близкими друзьями, не хочу общаться с коллегами по работе и еще с кем-нибудь. Так я могу приглашать только тех, кого хочу, и мне не надо никому отказывать в дружбе.

Очень разумный ответ, и я вполне разделяю его мнение. А если я вышла под своим настоящим именем, то только потому, что мою безвестность никому не приходило в голову нарушать. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

– А твое настоящее имя?

– Если позволишь, сегодня я тебе его не скажу. Во-первых, оно не слишком красивое. А во-вторых, если я скажу, то ты начнешь собирать обо мне информацию.

– А почему тебя это смущает? Тебе есть что скрывать?

– Нет, но мне хочется, чтобы ты увидела меня таким, какой я есть, когда мы увидимся, а все эти сведения, фотки – это только частички нас.

– Поняла. Ну так спокойной ночи… Роман.

На этом мы и расстались. Я сидела и смотрела на мерцающий экран, словно бы продлевая магию общения. Самые непредсказуемые чувства вспыхивали во мне, заполняя пустоты: удивление, радость, сомнение, тревога… Но в эту минуту радости было больше всего. Хотя я знала, что каждое мое чувство непременно обернется своей противоположностью и таким со мной и останется.

Может быть, поэтому мне хотелось как можно полнее насладиться радостью, которая меня наполняла. Случилось! У меня начинается роман! Наконец-то мной заинтересовался мужчина, живой, красивый, тонкий, с юмором. Я прыгала на диване, как влюбленная девчонка-подросток. А что, если все испытания, выпавшие мне на долю, вели меня именно к этому человеку? Я с наслаждением воображала себе продолжение, один разговор, другой, наша встреча, и во всех этих сценах я была совсем другой Алисой. Алисой – умницей, обворожительной и привлекательной. Я просидела чуть ли не час, продолжая мечтать, но моя подлинная сущность все-таки выбралась из подземелья и порвала их в клочья. Радость была слишком малознакомым мне чувством, чтобы надолго у меня задержаться. Пессимизм очень быстро вернул себе все права, и я снова засомневалась и в себе, и в реальности этой истории. Ничего, конечно, не будет. Он воспарил, но наша встреча вернет его к реальности. Он увидит меня такой, какая я есть на самом деле: самая обыкновенная, ничем не привлекательная и неинтересная женщина.

Я легла спать, но знала, что не усну. Что буду снова и снова прокручивать в голове наш разговор, анализировать свои чувства, придумывать сценарий нашей будущей встречи. Самый лучший – это мы сидим в очень хорошем ресторане, я смотрю ему в глаза и вижу, как в них разгорается огонь страсти. (Глупо, конечно. Не отрицаю.) Худший сценарий: разочарованный увиденным, выпив наскоро бокал вина, он находит предлог и мгновенно уходит.

Но что бы ни случилось, хорошо вот именно так волноваться, воображать себя героиней романтической комедии, чувствовать, как сильно и нетерпеливо бьется у тебя в груди сердце. А потом считать себя идиоткой из-за того, что предалась мечтам и надеждам. Даже опасения, которые призывали меня к разумной трезвости, были мне приятны, до того унылой была моя жизнь до этого. Неужели… неужели я стала счастлива? Еще нет, не совсем. Но по крайней мере, по крайней мере я существовала.

Будущая неделя обещала тянуться долго.

Фил вовремя навестил меня и, выстукивая на ударных веселую мелодию, напомнил совет своей мамы:

You can’t hurry love No, you’ll just have to wait She said, love don’t come easy But it’s a game of give and take[29].

Сандрина

Детку колотит, того и гляди случится замыкание. Ее кидает от покоя к истерике быстрее, чем от горячего к десерту. И мне приходится поднимать ей настроение, говорить что-то успокоительное, а через минуту урезонивать, сдерживать пыл, умерять эйфорию. По правде говоря, я теперь уж и не знаю, в какой роли мне лучше выступать. А иногда так и хочется ей как следует наподдать!

Господи боже мой, как дуреют женщины, когда им кажется, что на них снизошла благодать любви! Они закатывают глаза, верят, что оторвались от земли, и говорят глупости, вроде: «Я чувствую бабочек в животе». Потом, так же неожиданно, открывают глаза и приземляются. Мало того, они начинают дергаться и во всем сомневаться. Только что одарили предмет своих мечтаний всеми возможными достоинствами, а через минуту он вызывает массу подозрений. Дальше – больше, у него обнаруживаются конкретные недостатки, которые никак не уживаются с мечтами, и вот бедолага уже впал в немилость. Ладно. Признаю, по части любви я знаток невеликий, сама никогда не влюблялась до сумасшествия, и признаний подруг и коллег по работе тоже никогда не слушала, за исключением милой моей Алисы. Все мои познания о любви я почерпнула из книг и фильмов. И не знаю, то ли писатели описывают действительность, какая им доподлинно известна, то ли выдумали целый небывалый мир, который превратился в клише, и женщины ему подражают. В общем, старая история о яйце и курице.

Короче, Алиса поглупела, как все другие, но, на мой взгляд, в ее случае последствия могут быть похуже, чем у других. Пригласив оголодавшего на пир, рискуешь его здоровьем. Мне надо было всерьез за ней приглядывать.

К несчастью… Этого-то я и не сумела.

Алиса

Фантен предложил мне сесть и впервые за все время, что я у него работаю, широко мне улыбнулся (тут я обнаружила, что за его всегда сжатыми губами имеются зубы и они не подчинены его неуклонному стремлению к порядку.)

– Чашечку кофе, Алиса?

Спроси меня Фантен, не хочу ли я получить на Рождество секс-игрушку, я бы, мне кажется, удивилась меньше. Я решила, что он изобрел новый способ унизить меня, и промолчала, ожидая, что сейчас в меня вонзится очередная бандерилья.

Я молчала, а мой начальник поднялся и исчез за дверью. Вернулся он с двумя чашками кофе, и одну из них поставил передо мной.

– Спасибо, – пробормотала я и поднесла ее к губам, чтобы мой приоткрывшийся рот не выдал моего изумления.

Я не почувствовала даже горечи кофе, до того все мое естество было потрясено небывалым событием.

Фантен ерзал в кресле, стараясь усесться поудобнее, и примерял на лице непринужденное и приятное выражение. У него ничего не получалось, он не мог выглядеть ни милым, ни обаятельным. Он напоминал карикатуру. Он оставил свои попытки, выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза, как будто спрашивал себя: я хорошенькая или настоящая бомба? Да, у него во взгляде читался подлинный интерес ко мне.

– Хочу вас поздравить с отчетом, который вы вчера сделали.

Услышав из его уст похвалу, я чуть не разлила черную жидкость. Хотела бы я знать, чем этот отчет отличался от множества предыдущих?

– Спасибо, – поблагодарила я едва слышно.

– Вы меня знаете, Алиса, я человек справедливый. Я даже думаю, что это главная черта моего характера.

Главное в тебе то, что ты самовлюбленный глупец, а еще главнее, что ты к тому же подлый!

– Если что-то не так, я говорю прямо, – продолжал Фантен. – Но когда я доволен, я этого тоже не скрываю.

И это означало, что он доволен мной впервые за все это время.

– Я хочу также сообщить вам, что вы остаетесь моей ассистенткой. Несмотря на проблемы, о которых я говорил вам во время нашего последнего разговора. Вы сумели отреагировать на замечания, и я это одобряю.

Ольга! Она удивительная! Ольга сумела уговорить своего начальника вступиться за меня, а Фантен теперь самым дурацким образом пытается убедить меня, что сам изменил решение. Развязка порадовала меня и все-таки снова ранила. Ранила потому, что меня так и не оценили по заслугам, что своим спасением я обязана только жалости Ольги, а порадовало меня то, что начальник передо мной заискивает.

Мне бы очень хотелось набраться смелости и сказать ему, что напрасно он держит меня за дурочку, я прекрасно знаю, кому обязана его новым решением и что он выглядит жалко, вырядившись в костюм добренького начальника. Но, само собой разумеется, я ничего ему не сказала. Да и что хорошего вышло бы из этой жалкой перепалки?

– Разговор закончен? – спросила я.

– Ну-у… да.

Я поднялась.

– Алиса! – окликнул он меня. – А вы… вы не хотите меня поблагодарить?

Он смотрел на меня выжидательно и с упреком, но сохранял готовность опять улыбнуться, если я проявлю привычную покорность.

– Поблагодарить? Вас? А вы знаете, я совсем не уверена, что останусь.

Сама не знаю, откуда что взялось. Я посмела ему ответить! Началось! Я меняюсь!

Моя отповедь на миг его обескуражила. Потом лицо его выразило плохо сдерживаемый гнев. Но внезапно, очевидно вспомнив, что не должен идти против собственного начальства, он даже как будто растерялся.

– Как это? Но…

Я не стала ждать продолжения и вернулась к себе в кабинет, очень довольная собственной отвагой.

В полдень я присоединилась к нашей компании. У меня было для девочек столько новостей!

По пути в ресторан я взяла Ольгу под руку. Естественный для новой Алисы дружеский жест.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– За что?

– За Фантена… За работу…

– Не знаю, о чем ты, – ответила она, едва сдерживая улыбку.

– Не считай меня идиоткой.

– Тебе не за что меня благодарить. Я не могла допустить, чтобы этот хам тебя уволил. Надеюсь, он перед тобой извинился?

– Нет. Он ждал от меня благодарности.

– Ну и гад!

– Я сказала, что не уверена, что останусь.