Тианна Ридак – Вкус плода воображения (страница 2)

– И ты из-за такой мелочи решила, что у него есть любовница? – удивлённо спросила Ольга, успев допить американо, но так и не притронувшись к выпечке, хотя ей очень хотелось. В отличие от склонной к полноте Стаси, она всегда была очень стройной, ещё с самого детства. Конституция тела позволяла в юности есть всё подряд. Но вот выбранная профессия бухгалтера, а с нею и малоподвижный образ жизни на работе не отменили закона сохранения энергии, – когда количество поступаемой в организм энергии равно количеству расходуемой. Ольга, перейдя тридцатилетний рубеж, решила не ставить эксперименты на себе, а просто ограничила потребление сладостей и сдобы до минимума. Пусть другие говорят что хотят и, как Стася, думают, что всё можно есть без ограничений, она останется при своём мнении.

– За два года, что мы вместе, он ни разу не предложил мне с утра кофе, Оль, – продолжала Станислава. – Я, чёрт возьми, привыкла уже к этому зелёному чаю и знаю, что любая каша, даже манная, полезнее бутербродов, и каждый раз благодарна Серёже за это. Что сегодня с утра случилось? Или не сегодня, а вчера? Или я так слепа и самоуверенна, что человек, живущий со мной два года, не может в один день резко взять и изменить свои привычки?

– Все мы меняемся, Стась, чаще в худшую сторону, мне так кажется. Опять же, прости, ты знаешь мой мерзкий характер, говорить всё в глаза.

– За это я тебя и люблю.

– Прекрасно! Тогда наконец объясни мне, как ты умудрилась выскочить замуж спустя месяц знакомства, хотя до этого встречалась с Пашей больше пяти лет и вы всё время откладывали поход в ЗАГС? Подожди, не перебивай меня, – Ольга подняла ладонь вверх, остановив порыв подруги, начать объясняться. – Паша был лучшим журналистом нашей газеты, отзывчивым, добрым, и при этом, моногамным мужчиной – он любил только тебя и погиб, между прочим, если ты не забыла, спасая твою задницу… А Сергей что? Я вообще не понимаю, как вы умудряетесь жить под одной крышей не имея при этом никаких общих интересов?

– Как это никаких, а секс? – улыбнулась Стася и наконец допила свой кофе.

– Тоже мне интерес! Не все выходят замуж или женятся из-за этого, уж поверь мне. Тебе уже почти тридцать пять, Сергею сорок.

– Сорок один.

– Не велика разница, но хорошо, пусть сорок один. Вы два года в браке, пора подумать о детях… тебе прежде всего.

– Ой, не надо мне этих нравоучений! Не надо! С этим я сама как-нибудь разберусь! Просто пойми, меня устраивает быт, от которого многие устают, мне наоборот нравится, когда ничего не меняется. Можешь смело назвать меня бытовой перфекционисткой, Оль. И конечно я не забыла о Паше, – Стася замолчала и отвернулась. Ей не хотелось вспоминать прошлую жизнь, где рядом был самый сильный, красивый, любящий её мужчина, и она была от него без ума. И их журналистские расследования, бешеный ритм жизни, захватывающие дух приключения были сродни любовно-детективному роману. А потом Пашу хладнокровно убили, заманив их обоих в ловушку, из которой он сумел найти выход, пропуская Стасю вперёд, но сам не успел выйти и сгорел заживо. Станислава действительно после этого перешла в редакционный отдел их газеты, и поставила жирный крест на журналистике. С тех пор прошло уже немало времени, и до сегодняшнего дня она была уверена, что потеряла нюх к приключениям, а интуиция взяла самоотвод.

– Странная ты, ей богу! – умозаключила Ольга, но тут же принялась размышлять вслух. – Впрочем, твоя прошлая жизнь в качестве журналистки, с непредсказуемым, сумасшедшим ритмом, не могла не сказаться на желании хотя бы дома чтобы ничего не менялось, – она тяжело вздохнула и посмотрела на часы на экране мобильного. – У-у, пора, пора! Отчёт никто за меня не напишет.

– Мы так и не поговорили, – Стася надула нижнюю губу, как обиженный ребёнок, при этом прекрасно понимая, что подруга права хотя бы в том, что ей пора подумать о ребёнке. Сама Оля уже успела родить сына, и в этом году он, на радость всей родне, пошёл в первый класс.

Ольга встала из-за стола и взяла свою сумочку со стоящего рядом стула:

– Поехали, Стася, по дороге поговорим! Ты же подвезёшь меня до работы? Моя колымага опять сломалась, и так не вовремя.

– Когда это машина может вовремя сломаться?

– Ну не скажи! Бывают ситуации, когда поломка может спасти от аварии, если ты не поедешь куда-то, к примеру, то останешься жива.

– Вот и не поспоришь же… Ладно, подожди, я рассчитаюсь! Дай мелочи какой-нибудь на чаевые, у меня только кредитка, и ни гроша наличных, – она показала абсолютно пустой кошелёк.

– Горе ты моё луковое, – Ольга развела руки в стороны, потом достала свой кошелёк и рассчиталась за себя, и за подругу. – В следующий раз ты угощаешь. Всё, поехали, отчёт за меня точно никто не напишет!

По дороге в редакцию они успели обсудить все последние новости, кроме проблемы, которая интересовала Стасю. Дотошность Ольги обговаривать и разбирать до знаков препинания каждую тему, частенько помогало ей не только в журналистике, но и в редакторском деле. Вот только сегодня хотелось поговорить о себе любимой, но останавливать подругу было сродни проезду на красный свет. Это могло закончиться лишением права называться «лучшей подругой» как минимум на полгода. Станислава терпеливо кивала головой в ответ, но мысленно была на своей волне, ища оправдания поведению Сергея. Когда Ольга, наконец, переключилась на её тему, Стася про себя уже решила, что ничего сверхъестественного нет в том, что муж начал о ней заботиться. Возможно она действительно плохо ещё его знает, а совместный поход на каток – это новый этап их семейной жизни; и кофе по утрам, и бутерброды… У неё заурчало в животе так громко, что услышала даже Ольга.

– Ты вроде бы круассан ела? Что это за прожорливое брюшко у тебя, дорогая?– удивлённо спросила она. Они как раз подъехали к редакции и Станислава искала подходящее место для парковки.

– Не мешай, видишь, женщина паркуется! – открывая окно, крикнула Стася водителю иномарки. Тот сигналил сзади пытаясь объехать её машину. – Маме своей посигналь, умник!

– Кто это вообще? – Ольга забыла про урчащий живот подруги и с любопытством начала вертеть головой, пытаясь рассмотреть лицо водителя. – Это кто-то не из наших, – наконец вслух решила она. – У нас таких хамов отродясь не было! Рекламщик какой-то, наверно.

– Мне без разницы – наш, не наш. Влезть бы среди этих двух машин, да так, чтоб ещё двери можно было открыть с обеих сторон – вот главная задача для меня.

– Научишься, куда денешься. Ты ж только права получила…

– Это было полгода назад.

– В масштабах вселенной это слишком мало. Ну вот, молодец, почти с первого раза получилось. И как говорит мой любимый сын: «Мега круто!»

– Спасибо, я старалась,– Стася положила ладонь на грудь и наклонила голову вперёд, в знак благодарности. Потом спохватилась и обернулась назад. – Где этот придурок, что сигналил мне?

– Уехал от греха подальше задним ходом. И правильно, ибо я в бешенстве и убить могу, особенно, когда вспоминаю, что мне отчёт надо писать. Ты знаешь, Стась, сколько я ждала это место? Шутка ли – главный бухгалтер газеты «от А до Я».

– В твои-то молодые годы это сродни получению ордена «За заслуги перед Отечеством». Куда уж нам, обычным редакторам?

– Я, между прочим, старше тебя всего на пару месяцев. Кстати, дорогая моя, ты не забыла, что в этот раз мы договорились отмечать мой день варенья у тебя на даче?! Ох, Стаська, осень-то какая в этом году обалденная, пусть так до ноября будет, – они вышли из машины, Ольга подняла голову вверх и, зажмурившись, что было сил вдохнула тёплый осенний воздух.

– Я не успеваю за ходом твоих мыслей, но про дачу помню, конечно. Тридцать первого октября всё и организуем: и шашлычок, и коньячок, и хорошую солнечную погоду… Пошли, у меня чего-то опять в животе урчит. Видимо круассан скучает по своей второй половинке и ему срочно надо чем-нибудь отвлечь, какой-нибудь булочкой. В стрессовом состоянии мой организм требует еды, как паровоз дров. – Стася обошла свою машину, взяла подругу под руку, и они бодро зашагали в сторону входа в редакцию.

– Как ты можешь думать о еде перед работой? У меня вообще ничего, кроме американо без сахара, с утра желудок не воспринимает. Я его приучила, что еду надо заслужить терпеливым ожиданием: сперва умственный труд, потом уже чревоугодие, и то – ближе к обеду, – сказала Ольга.

– Что за рабовладельческий строй с собственным организмом?

– Да я, как поем, о работе уже думать не могу, ты же знаешь. Точнее могу, но голова не так лихо соображает, как на голодный желудок.

– Похоже, что у тебя желудок в голове…

– Шикарный вывод, я запишу!

Они успели уже подняться по ступенькам и войти в холл редакции, смеясь от собственного глупого женского разговора, как Стасю тут же окликнул главный редактор.

– Соломина, где тебя черти носят, мне срочно нужен перевод статьи! – и он помахал ей тонкой папкой почти угрожающе. – И ты, Ростопчинская, вместо того чтобы приходить на работу раньше всех, опаздываешь. Ну как это понимать?

– Виновата, Василий Артёмович, но вчера я ушла позже всех. Это засчитывается? – не растерялась Ольга, широко улыбаясь.

– Да знаю я! Знаю! – проворчал главный редактор, при этом глаза его едва заметно смеялись. – Вы бы хоть раз сделали вид, что я здесь начальник. Хоть ради приличия, а то один я, выходит, за дисциплину борюсь, – он подошёл к ним совсем близко и протянул Стасе папку. – До обеда чтоб справилась, ты же у нас лучше всех спикаешь по-английски. Только поосторожнее там с этими «инглишами», не хватало ещё международного скандала.