Тианна Ридак – Вкус плода воображения (страница 1)
Тианна Ридак
Вкус плода воображения
Пролог
«Вкус плода воображения – порой отрава для привычных смыслов, но без этой горечи не найти собственной истины»
Стася брела наощупь по заросшему саду, где всё было чужое и одновременно знакомое до боли. Ветви тянулись к ней, как руки забытых снов. Кора деревьев была шершавая, с глубокими трещинами, будто хранила слова, высказанные шёпотом сотни лет назад. Каждый шаг по влажной, тёплой земле отдавался эхом в груди. Здесь не было звёзд, не было луны, но сад дышал, жил. Он знал её, и он ждал. Лианы то и дело касались запястий, оставляя лёгкие следы, как надписи на коже. Воздух был густым, терпким, и пах странно: смесь дыма, свежесорванного граната и… чего-то неведомого. Плод, который она ещё не вкусила, но уже чувствовала его вкус: безгрешный, горьковато-сладкий, запретный только для тех, кто боится…
Глава 1
Сентябрь в этом году растянулся, как теплое послевкусие сна, в котором так и не случилось пробуждение. Дни щедро лились золотым светом, вечер задерживался в окнах чуть дольше обычного, и даже ветер, часто капризный в это время года, казался ленивым и чуть задумчивым. Если бы не настенный календарь, висевший над кухонным столом, Сергей, возможно, и продолжал бы верить, что лето всё ещё длится. Какое-нибудь пятое, запасное, нарочно оставленное впрок для тех, кто не успел насытиться августом. Но дни шли, и каждый следующий всё яснее напоминал: вот-вот сорвётся первый холод, а бабье лето, как короткий мираж, уступит место той самой, промозглой, душной в своей тоске, поздней осени, которую он никогда не мог принять. В ней было слишком много мокрого асфальта, кислых ветров, запахов гари и сгнившей листвы. А главное – нечто неуловимо личного, из прошлого: ощущение пустоты, пришедшее в тот самый день, когда он, в возрасте тринадцати лет, потерял маму… Она просто исчезла, отец сказал, что её больше нет, и запретил думать о ней. Но Сергей ждал, и не верил, и чувствовал её… И она вновь вернулась в его жизнь, но уже другой, какой-то чужой, абсолютно не тем человеком, по которому он когда-то скучал.
– О чём задумался с утра пораньше? – голос Стаси прозвучал неожиданно тепло, как будто именно она вернула утро в дом, войдя на кухню босиком, ещё не до конца проснувшаяся, с легкой насмешкой в голосе и непокорной прядью на лбу. Сергей чуть вздрогнул, пришёл в себя и снова оказался в кухонной реальности: чайник в руках, взгляд на календарь, мысли разбросаны. И, не найдя ничего лучше, просто сказал первое, что пришло в голову:
– Хочу пригласить тебя на ролики… на каток. А если понравится, то взять абонемент на месяц. Для нас двоих, конечно. Помнишь, ты как-то об этом говорила? Вот стою и думаю, когда тебе удобнее: по выходным или среди недели?.. Хочу почаще быть рядом, пока можно. Пока осень не заполнила всё целиком.
– Ты серьёзно? – Стася даже не сразу поняла, что он это не во сне, и не в шутку. Слишком уж непривычно звучало это утро, слишком непривычно мягко он смотрел. Обычно по утрам Сергей был сосредоточен, молчалив, заваривал зелёный чай, который она, вечно торопясь, почти не пила. Да и не любила, предпочитая кофе: крепкий, густой, с резкой горечью, как рабочая неделя. А к его кашам на воде относилась, мягко говоря, равнодушно. Ей куда роднее были бутерброды с сыром и колбасой, да с чем угодно, лишь бы это не выглядело как рацион монаха. Но это утро выбивалось из привычного «дня сурка», и Стася напряглась. Такие вещи не случаются просто так. Либо что-то изменилось в самом Сергее, либо… о чём ей думать совсем не хотелось – у него появилась другая.
– Кофе будешь? – вопрос прозвучал неожиданно, как хлопок дверцы шкафа в тишине. Стася даже сделала шаг назад, слегка растерявшись, но журналистская реакция сработала безупречно, и она тут же задала встречный вопрос:
– А что з-зелёный чай у нас закончился? Я не узнаю тебя, Лотосов… – она никогда не звала его по фамилии, разве что в моменты крайнего удивления, когда реальность вдруг начинала вести себя не по инструкции, как сегодня. – Ущипни меня.
– А чего это ты з-заикаешься, милая? – Сергей решил отшутиться. Улыбнулся, подмигнул, ущипнул её за руку и, прежде чем она успела её отдёрнуть, поцеловал пальцы. – Прости, видимо, делать сюрпризы – это не моё.
– Это действительно, совсем не твоё, Серёж, – Стася немного расслабилась. – Но от кофе я не откажусь. Только не говори, что ты ещё собирался мне сделать парочку бутеров с колбасой?
– А можно я просто промолчу?
– Да уж, лучше молчи! А то мне придётся начать журналистское расследование на тему: «Изменения в поведении мужа. К чему бы это?» Всё, я в душ и на работу, на завтрак уже нет времени – перекушу потом, – Стася сделала маленький глоток кофе, облизнула губы и послала мужу воздушный поцелуй в знак благодарности.
– Постой!… Про каток ты так и не ответила. Я ведь не шутил.
– Ну так решай сам, мне-то всё равно. У меня график плавающий, а ты у нас вечно с йогой своей по вечерам или с чем там…?
– Это не йога, а калланетика. Статический вид фитнеса, сочетающий стретчинг и элементы йоги, – с обычным спокойствием ответил Сергей, зная, что в следующий раз она всё равно скажет «йога».
– Ну да, да! Просто это слово у меня упорно ассоциируется с…
– С отходами жизнедеятельности организма. Я помню, – вздохнул он. – Просто бывшей балерине Кэллан Пинкни надо же бы как-то увековечить своё имя?!
– Значит, всё-таки Кэллан. А я думала – Каллан. Ну ты даёшь!
– С тобой бесполезно спорить, – Сергей махнул рукой. – Может, всё-таки позавтракаем вместе?
– Давай лучше поужинаем, в каком-нибудь уютном ресторане. Например, – Стася ненадолго задумалась, советуясь со своим организмом, чего бы ему хотелось на ужин. – О, японский ресторан вполне подойдёт. «Юки-но Хана», кстати, отличный ресторан!
– Может, лучше что-нибудь средиземноморское? Там и выбор побольше, и порции посущественнее.
– Ладно, средиземноморская кухня мне тоже нравится. Выбери на свой вкус ресторан, я тебе полностью доверяю, – она подошла ближе, поцеловала его в щёку, быстро, почти мимоходом, и исчезла в коридоре, оставив после себя аромат ванили и кофе.
По дороге в редакцию Стася всё же набрала номер своей лучшей подруги Ольги и назначила встречу в их обычном месте: кафе на углу у парка в нескольких кварталах от редакции. Сама выехала заранее, но встала в пробке на повороте и теперь тихо злилась на свой оптимизм.
– А на работе мы не могли всё обсудить? – Ольга зло посмотрела на экран своего телефона, как будто он опоздал вместе со Стасей, при этом нервно постукивала ухоженными ногтями по краю керамической чашки. – Я тут уже пятнадцать минут кукую, между прочим. Вместо того чтобы биться над квартальным отчётом, который, на минуточку, сам себя не напишет. Ещё этот дождь так не кстати, – она кивнула в сторону улицы.
– Прости, пробки в центре, а объездной я как всегда не доверяю, – Стася стянула капюшон и села напротив. – Подождёт полчаса твоя бухгалтерия. Ты у нас – магистр калькуляций, королева таблиц, а у меня с утра форс-мажор личного плана. Девушка, да, здравствуйте, – повернулась она к подошедшей официантке. – Мне, пожалуйста, двойной эспрессо и что-нибудь с шоколадом: круассан, кекс, пирожное – что у вас сегодня самое свежее. А ещё счёт сразу принесите, мы торопимся. И, если можно, побыстрее. Ой, Оль, ты что-нибудь будешь?
– У меня вот, есть ещё, – Ольга подняла свою чашку, с уже остывшим американо. От десерта она отказалась, хотя взгляд выдавал её с потрахами: шоколадная корочка на кексе, на тарелочке у парня за соседним столиком, выглядела очень уж аппетитно. Она с трудом сдержалась, чтобы не сделать заказ, но всё же пересилила себя и, переведя взгляд, в упор посмотрела на подругу:
– Ты меня пугаешь, Станислава! Что за форс-мажор? Опять в журналистику решила податься? Надоела рутина редактора?
– Ага.
– Ты серьёзно?! – Ольга прищурилась, смотря поверх очков, слегка наклонив голову вперёд. – Прости, что про Пашу напоминаю… но ты же тогда поклялась больше не связываться с этой работой. Не ты ли в редакции устраивала траур по журналистике?
– Ну я, я… Но мне кажется у Серёжи кто-то есть. С утра он предложил мне,– Стася резко умолкла склонившись над чашкой ароматного горячего кофе, который успела принести официантка. Потом взглянула на аппетитный круассан на блюдце, взяла его и, разломав пополам, поделилась с Ольгой. – На, лопай, тебе не повредит,– сказала она, и сама демонстративно отщипнула небольшой кусочек от свежей выпечки, с той стороны, где было больше шоколадной начинки, и тут же положила его в рот. – М-м-м, божественный вкус, – потом сделала глоток кофе, и лишь после этого принялась рассказывать о странном поведении своего мужа с утра.