Ти Клун – Под шепчущей дверью (страница 83)

– Тогда у меня есть подходящий для тебя чай. Поверь мне, он будет превосходным. Что привело тебя сюда?

– Не знаю. – Уоллес был захвачен фантазиями, в которых все было прекрасно и ничто не причиняло боли. Он и хотел, чтобы все это длилось и длилось. – Я увидел указатель у дороги и решил попытать счастья.

– Правда?

– Да.

– Спасибо тебе за это.

Глаза у Уоллеса закрывались. Но он всеми силами противился этому. Он не хотел упускать такой важный для него и Хьюго момент. Он старался запомнить каждый дюйм лица Хьюго, изгиб его губ, щетину, оставшуюся после бритья на скорую руку.

– Ты бы заварил чай. Налил бы его в чайник и поставил на поднос. А я сел бы за столик у окна.

– Я понес бы поднос тебе. На нем были бы две чашки, потому что я хочу, чтобы ты пригласил меня присоединиться к тебе.

– Я так и делаю.

– Да, – согласился Хьюго. – Ты говоришь: «Садись. Выпей со мной чаю».

– И ты садишься?

– Да. Я сажусь напротив тебя. И все вокруг исчезнет, и останемся только мы с тобой.

– Я Уоллес.

– Я Хьюго. Рад познакомиться с тобой, Уоллес.

– Ты наливаешь чай.

– Я протягиваю тебе чашку.

– Я жду, пока ты нальешь себе.

– Мы одновременно подносим чашки к губам, – сказал Хьюго. – Ты пробуешь чай, твои глаза широко распахиваются. Ты не ожидал, что у чая будет такой вкус.

– Он напоминает мне о том времени, когда я был. Когда все имело смысл.

– Тебе нравится, да?

Уоллес кивает, его глаза горят.

– Очень. Хьюго, я…

Хьюго сказал:

– И может, мы так и сидим весь день. Разговариваем. Ты рассказываешь мне о городе, о людях, спешащих по своим делам. А я тебе о деревьях зимой, о том, как снег, скапливаясь на ветвях, пригибает их к земле. Ты рассказываешь мне обо всем, что видел, обо всех местах, где побывал. И я слушаю тебя и хочу тоже увидеть их.

– Ты можешь сделать это.

– Могу?

– Да. Я покажу их тебе.

– Правда?

– А может, я решаю остаться. – Хьюго желал этого больше всего на свете. – В этом городе. В этом месте.

– И ты будешь приходить ко мне каждый день и пробовать разные сорта чая.

– Многие из них мне не нравятся.

Хьюго рассмеялся:

– Да, это потому что ты особенный. Но я выясню, какие из них тебе по вкусу, и буду держать их под рукой.

– После первой чашки я незнакомец.

– После второй – почетный гость.

– А потом я выпиваю еще чашку. И еще. И еще. И что тогда?

– Семья, – сказал Хьюго. – У тебя появляется семья.

– Хьюго?

– Да?

– Не забывай меня. Пожалуйста, не забывай.

– Как я могу?

– Даже когда я уйду?

– Даже когда ты уйдешь. Не думай сейчас об этом. У нас еще есть время.

У них оно было.

У них его не было.

Взгляд Хьюго стал тяжелее. Он, противясь подступающему сну, медленно моргал, но все же засыпал.

– Думаю, было бы хорошо, – сказал он, слегка проглатывая слова, – если бы ты приехал сюда. Если бы остался. Мы бы выпили чаю и разговорились бы, и однажды я сказал бы, что люблю тебя. Что не мыслю жизни без тебя. Ты заставил меня желать о большем, чем я мог представить. Такой смешной сон.

Его глаза закрылись, а губы, напротив, приоткрылись. Он ровно дышал во сне.

Через какое-то время Уоллес произнес:

– А я сказал бы тебе, что ты сделал меня таким счастливым, каким я никогда прежде не был. Ты, и Мэй, и Нельсон, и Аполлон. Что если бы мог, я остался бы с тобой навсегда. Что я тоже люблю тебя. Конечно люблю. Как я могу не любить? Посмотри на себя. Просто посмотри на себя. Такой смешной сон.

И остаток ночи он парил над Хьюго, смотрел на него и ждал.

Глава 22

На следующее утро – седьмое, последнее – Камерон спросил:

– Пойдешь со мной к двери?

Уоллес удивленно моргнул и посмотрел на Камерона:

– Ты хочешь этого?

Тот кивнул.

– Я не… я не могу – пока еще. Я еще не готов пройти через дверь.

– Знаю, – отозвался Камерон. – Просто мне будет легче, если ты будешь рядом.

– Почему? – беспомощно спросил Уоллес.

– Потому что ты спас меня. И мне страшно. Не знаю, как буду взбираться по лестнице. Что, если ноги не будут слушаться? Что, если я не смогу этого сделать?

Уоллес подумал обо всем том, чему научился с тех пор, как в первый раз переступил порог «Переправы Харона». О том, чему научил его Хьюго. И Мэй. И Нельсон. И Аполлон. Он сказал:

– Каждый шаг вперед приближает тебя к дому.

– Тогда почему это так тяжело?

– Потому что это жизнь, – ответил Уоллес.