Ти Клун – Под шепчущей дверью (страница 85)
Хьюго упрямо сжал челюсти:
– А как насчет того, чего хочу я?
Нельсон вздохнул:
– Знаю, тебе тяжело. Не думаю, что…
Хьюго хрипло рассмеялся, его руки сжались в кулаки.
– Понимаю. Я просто… не знаю, что делать.
Мэй положила голову ему на плечо:
– Делай то, что должен делать, – прошептала она. – И мы будем с тобой. С вами обоими. Все время. – Она подняла глаза на Уоллеса. – Ты в конце концов превратился в довольно неплохого чувака, Уоллес Прайс.
– Я не так хорош, как ты. Мэй Ин… какая, черт побери, у тебя фамилия?
Она хихикнула:
– Фриман. Взяла ее в прошлом году. Это лучшее имя из всех, что у меня были.
– Чертовски верно, – заметил Нельсон.
Уоллесу нужно было так много сказать им. Но тут Аполлон зарычал и подошел к окну, выходящему на дорогу перед чайной лавкой. Стрелки часов задергались, время замедлилось.
– Нет, – прошептал он, когда «Переправу Харона» начал заполнять синий свет. – Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас…
Аполлон завыл, это был протяжный и скорбный вой. Свет погас. Часы окончательно встали, стрелки не двигались.
В дверь тихо постучали:
Хьюго медленно встал со стула и, тяжело ступая, с опущенной головой, пошел к двери. И положил руку на дверную ручку.
Он открыл дверь.
На крыльце стоял Руководитель. На нем была майка с надписью ДУМАЕШЬ, Я КРАСОТКА? ВИДЕЛ БЫ ТЫ МОЮ ТЕТУШКУ. С его волос свисали цветы, они то раскрывались, то закрывались, раскрывались и закрывались.
– Хьюго, – сказал мальчик. – Как я рад снова видеть тебя. Как я вижу, у тебя все хорошо. Как и следовало ожидать.
Хьюго сделал шаг назад, но ничего не ответил.
Руководитель вошел в чайную лавку, под его босыми ногами скрипел пол, стены и потолок подернулись зыбью, как и в прошлый раз. Он по очереди посмотрел на всех – сначала его взгляд остановился на Мэй, затем на Нельсоне и Аполлоне, который рычал на него, но держался на расстоянии.
– Хорошая собачка, – сказал мальчик.
Аполлон в ответ яростно залаял.
– Ну, большей частью хорошая. Мэй, ты в роли Жнеца, словно рыба в воде. Я знал, что будет правильно приписать тебя к Хьюго. Я впечатлен.
– Откровенно говоря, мне совершенно до лампочки, что ты там…
– А, – произнес мальчик. – Лучше не продолжай. Я, в конце-то концов, твой босс. И мне очень не хочется, чтобы в твоем личном деле появилась соответствующая запись. – Он хмыкнул: – Нельсон. Ты все еще здесь. Чего… и следовало ожидать.
– Еще бы мне не быть здесь, – рявкнул Нельсон, наставив трость на Руководителя. – И не воображай, что заставишь нас делать то, чего мы делать не хотим. Я и слушать тебя не стану.
Мальчик долго смотрел на него.
– Интересно. Я поверил в твои угрозы, хотя они совершенно неуместны и нелогичны. Помни, пожалуйста: ты не можешь остановить то, что должно произойти. Я вселенная. А ты горстка пыли. Но ты нравишься мне, Нельсон. Пожалуйста, не разочаровывай меня.
Нельсон посмотрел на него настороженно, но ничего не ответил.
Руководитель подошел к столику. Уоллес сидел совершенно неподвижно. Хьюго закрыл дверь. Щелкнул замок.
Мальчик остановился у столика напротив Уоллеса и принялся изучать чайник и чашки. Провел пальцем по носику чайника. Слизнул с кончика пальца каплю влаги и удивленно проговорил: – Мята. Леденцы. Верно, Уоллес? Твоя мать делала их зимой. Как странно, что столь приятное воспоминание связано с той, кого ты так презираешь.
– Я не презираю ее, – сухо возразил Уоллес.
Мальчик выгнул брови:
– Правда? А почему нет? Она, в лучшем случае, пренебрегала тобой. Как и твой отец. Скажи мне, Уоллес, как ты поведешь себя, когда снова увидишь их? Что скажешь им?
Он не задумывался над этим. И не знал, что это говорит о нем.
Мальчик кивнул:
– Понятно. Думаю, это скорее твое дело, чем мое. Сядь Хьюго, и мы начнем.
Хьюго вернулся к столику, выдвинул из-под него стул и сел с отсутствующим и холодным выражением на лице. Уоллесу было трудно видеть это.
Мальчик хлопнул в ладоши:
– Так-то лучше. Я отниму у вас совсем немного времени. – Он подошел к соседнему столику и протащил стул из-под него по полу к столику, за которым сидели они. Он втиснул его между Мэй и Нельсоном и встал на него на колени. Положил локти на стол. Подбородок – на ладони. – Ну вот. Теперь мы все на равных. Я бы хотел выпить чаю. Я всегда любил твой чай, Хьюго. Нальешь мне?
Хьюго сказал:
– Нет, не налью.
Мальчик медленно моргнул, его ресницы казались сажей на фоне золотистой кожи.
– Что ты сказал? – спросил он пронзительным и сладким голосом, похожим на усыпанную леденцами бритву.
– Ты не получишь чаю, – сказал Хьюго.
– О. – Мальчик наклонил голову набок. – А почему?
– Потому что тебе придется выслушать меня, и я не хочу, чтобы ты отвлекался.
– Оох, – выдохнул мальчик. – Правда? Это будет интересно. Я весь внимание. Давай. Я слушаю тебя. – Он тайком посмотрел на Уоллеса, а потом перевел взгляд на Хьюго. – Но на твоем месте я бы поспешил. У меня такое впечатление, что нашему Уоллесу трудно сидеть тут с нами. Мне не хотелось бы, чтобы он улетел, пока ты… как вы в таких случаях говорите? Высказываешь все, что обо мне думаешь.
Хьюго положил руки на столик, прижав друг к другу подушечки больших пальцев.
– Ты соврал мне.
– Да? О чем конкретно?
– О Камероне.
– А, – протянул Руководитель. – О скорлупке.
– Да.
– Он прошел через дверь.
– Потому что мы помогли ему.
– Неужели? – Мальчик постучал пальцами по щекам. – Занятно.
Уоллесу хотелось накричать на него, но он держал рот на замке. Он не мог позволить эмоциям взять верх, только не сейчас, когда на кон было поставлено так много. И он всей душой доверял Хьюго. Хьюго знает, что делает.
Голос Хьюго звучал ровно:
– Ты хотел оставить все как было. Сказал мне, что мы ничего не можем сделать.
– Я так сказал? – хохотнул Руководитель. – Ну, наверное. Рад узнать, что ты так внимательно слушал меня.
– Ты мог в любое время помочь ему.
– С какой стати? – Руководитель, казалось, был озадачен. – Он сделал свой выбор. Как я сказал Уоллесу, свобода воли превыше всего. И она жизненно важна для…