Ти Клун – Под шепчущей дверью (страница 64)
Алан смотрел на Уоллеса сверкающими в темноте глазами:
– Зря ты это сделал.
И не успел Уоллес отреагировать (да он и сам не знал, что делать дальше; он что, собирался лишить жизни мертвого человека?), как воздух вокруг него пришел в движение, и его отнесло назад. Он задохнулся, ударившись спиной о витрину, стекло пошло трещинами.
Алан медленно поднялся на ноги и показал пальцем на Уоллеса:
– Ты
И заткнулся.
Уоллес моргнул.
Он ждал, что Алан выскажет ему свою угрозу.
Тот не сделал этого.
Он, казалось… замер на месте.
– Э, – произнес Уоллес. – Что случилось?
Ему никто не ответил.
Он повернул голову направо.
Мэй вставала с пола, волосы спадали ей на лицо.
Она не двигалась.
Уоллес посмотрел вперед. Нельсон пошел было к креслу, опираясь на трость, но тоже просто… остановился.
Уоллес повернул голову направо.
Аполлон стоял перед Хьюго и молча скалился. Хьюго же подпирал спиной стену, и на его лице читалась смесь гнева и отчаяния.
Уоллес отделился от витрины, удивляясь, что не испытал при этом ни малейшего сопротивления.
– Ребята? – сказал он, и его голос безучастно отразило эхо. – Что происходит?
Ему никто не ответил.
И только тут до него дошло, что секундная стрелка стоит на месте. Она даже
Она замерла.
Все замерло.
– О нет, – прошептал Уоллес.
Он не понимал, что произошло. Прежде часы останавливались, лишь когда в «Переправе Харона» появлялись новые гости, но тогда время
– Хьюго? – шепотом позвал он. – Ты…
И он прикрыл глаза рукой, потому что снаружи чайной лавки вспыхнул яркий синий свет. Он заполнил все окна и отбросил длинные тени. Свет вспыхивал и гас – снова и снова. Уоллес шагнул к двери. Но вдруг непроизвольно поднес руку к груди.
Крюк. Трос.
Они казались мертвыми.
Они
– Что это? – прошептал он.
Он подошел к ближайшему окну и прищурился на заливающий лес яркий свет и танцующие тени.
На грунтовой дороге виднелись чьи-то неясные очертания. Когда свет потух, очертания обрели форму, и Уоллес понял, что это было.
Он вспомнил, как что-то быстро промелькнуло в лесу в тот вечер, когда он попытался убежать. Какое-то странное животное. Но Уоллес смог убедить себя тогда, что это всего лишь игра теней.
Это не было игрой теней.
Животное было реальным.
И оно было здесь.
Здесь на дороге стоял олень.
Глава 17
Он был крупнее оленей, когда-либо виденных Уоллесом на фотографиях. Даже с большого расстояния было ясно, что животное выше их всех. Олень высоко держал голову, ветвистые рога казались короной. Когда он приблизился к чайной лавке, Уоллес разглядел свисающие с рогов цветы: их корни прятались в бархате, сами же цветы были золотистыми и пурпурными, лазурными и алыми, канареечными и сиреневыми. На кончиках рогов светились белые огоньки, словно множество маленьких звезд.
Уоллес не мог пошевелиться, с его губ срывались такие звуки, будто он получил удар под дых.
Олень рыл копытом землю. Его ноздри раздувались, глаза походили на черные дыры. Шерсть у него была коричневой с белыми разводами на спине и широкой груди. Он махал хвостом из стороны в сторону. Он наклонил голову, и лепестки цветов посыпались на землю.
Уоллес издал приглушенное:
– О. О. О.
Олень дернул головой, словно услышал его. Он тихо замычал, и от этого протяжного скорбного звука в горле у Уоллеса встал ком.
Он сказал:
– Хьюго, Хьюго, ты видишь это?
Хьюго не ответил.
Олень остановился в нескольких футах от крыльца чайной лавки. Цветы, растущие из его рогов, закрылись, словно спрятались на ночь. Олень встал на дыбы. Брюхо у него было совершенно белое.
А затем олень исчез, частота смены кадров нарушилась, произошел сбой реальности. Олень был здесь, и в то же время его не было.
На его месте стоял ребенок.
Мальчик.
Лет ему было немного, наверное, девять или десять, его кожа была золотисто-коричневой, глаза – странного фиалкового цвета. У ушей курчавились длинные густые волосы – коричневые с белыми прядями, в них были вплетены распустившиеся цветы. На мальчике была футболка навыпуск и джинсы. Уоллес с некоторым трудом различил в темноте надпись на ней.
ПРОСТО РЕБЕНОК ИЗ ТОПИКИ.
Мальчик был босым. Он потянулся, покачал головой из стороны в сторону и посмотрел в окно лавки – прямо на Уоллеса. Потом кивнул, и Уоллес почувствовал, что горло у него пересохло.
Мальчик начал взбираться по ступенькам.
Уоллес отшатнулся от окна. Он чудом удержался на ногах. Дико огляделся по сторонам, ища глазами кого-нибудь, кто видел то, что увидел он. Хьюго и Мэй пребывали все в том же состоянии. Аполлон и Нельсон тоже. А с ними и Алан.
Он был один.
Мальчик постучал в дверь.
Один раз.
Второй.
Третий.
– Уходи, – прохрипел Уоллес. – Пожалуйста, просто уйди.
– Я не могу сделать этого, Уоллес, – ответил мальчик. Голос у него был легким, музыкальным – он не то чтобы пел, но назвать это нормальной речью было нельзя. В нем была некая основательность – тяжелая и нематериальная, присутствие которой Уоллес ощущал даже через дверь. – Пришло время нам с тобой поговорить.