Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 33)

— Это была очередная шутка? Если да, то у тебя ужасное чувство юмора.

Алекс его проигнорировал. Нейт подумал, что это грубо. Он наблюдал, как Алекс приближался к Арт. Девочка не смотрела в его сторону, но Нейту казалось, что она знала, что тот к ней шёл. Когда он встал рядом с ней, она показала ему камни, которые держала в руках.

— Какие? — спросила она. — Потому что некоторые из них лучше других, но мне нравится этот, потому что он красивый.

Тот протянул руку.

— Вот этот. И этот.

— Но не красивый?

— Нет. Он не отскочит правильно.

— О. Потому что он недостаточно плоский?

— Да.

— Значит, я могу оставить его себе.

Алекс вздохнул.

— Сколько камней ты уже собрала?

— Сегодня? Или с тех пор, как мы здесь?

— Арт.

Её лицо скривилось.

— Семнадцать.

— Ты не можешь забрать их все.

— Семнадцать — это ещё не все, Алекс.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Если нам придётся уйти, мы не сможем взять их все. Будут некоторые вещи, которые мы будем вынуждены оставить позади.

Арт оглянулась на Нейта. Волосы на его затылке встали дыбом.

— Может быть. Но не сейчас. Ещё нет.

— Ещё нет, — тихо повторил Алекс.

— Хорошо. Теперь покажи мне. Ты обещал.

— Разве?

— Алекс! Не будь злым.

— Ни в коем случае, — произнёс тот, и по какой-то причине Нейт ему поверил.

Они подошли ближе к воде. Пляж был каменистым, сквозь камни пробивались пучки травы. Пока девочка осторожно ступала по камням, Алекс следовал прямо за ней, держа руки наготове на случай, если она поскользнётся. Она не оступилась. Он остановил её прежде, чем Арт успела подойти слишком близко к озеру, сказав ей, что не хочет, чтобы она промочила обувь.

— Потому что, если это произойдёт, наступит конец света, да? — съехидничала она.

— Ты хочешь, чтобы я показал тебе или нет?

— Хочу.

Алекс взял камень из её руки.

— Видишь, как я его держу? Ты должна положить его между большим и указательным пальцами.

— Так?

— Почти. — Он протянул руку и зафиксировал её хватку. — Вот. Так-то лучше.

— Странное чувство.

— Да?

— Ага. Камни странные.

— Ты не можешь… всё в порядке. Ты крепко его держишь?

— Да.

— Хорошо. Смотри на меня. Следи за моей рукой.

Она сделала, как ей было сказано.

Алекс отвёл руку назад, затем взмахнул ею, расчертив в воздухе горизонтальную дугу. Он кинул камень. Тот поскакал по поверхности озера. Нейт считал. Конечно, он считал. Именно это и полагалось делать, запуская камни. Один. Два. Три. Четыре, пять, шестьсемьвосемь…

Камень поднял всплеск и ушёл под воду.

— Вау, — воскликнула Арт с явным впечатлением. — Это было здорово.

Вышло и правда здорово. Нейт вспомнил, как стоял почти на том же месте, занимаясь тем же самым со своим братом. Они запускали камни до тех пор, пока у них не начинали ныть руки, превращали игру в соревнование, пытаясь превзойти друг друга в течение нескольких часов. Его брат всегда побеждал. Всегда. О, конечно, Нейту удавалось сделать несколько хороших бросков, но у Рики это получалось лучше. Брат никогда не глумился над Нейтом из-за его проигрышей, не особо, но при этом, конечно же, кичился тем, что его побеждал. Они были детьми. Так вели себя дети.

После… когда они раскрыли его, когда родители вошли в хижину и застали Нейта с его бойфрендом на месте преступления, Нейт вернулся домой в Вашингтон, поджав хвост, а ядовитые слова отца и молчание матери всё ещё пронзали его кожу снова и снова. Он продолжал слышать ярость в язвительных словах отца. Видеть шок и ужас на лице матери.

Он думал о том, чтобы рассказать семье всё раньше. Он думал. Он правда об этом думал. Но он жил на другом конце страны, и это просто… вылетело у него из головы. Но когда эта мысль ненароком посещала Нейта, она заставляла его чувствовать зуд. Лёгкую тошноту. Он не знал, как они это воспримут. Они не были религиозны. О боже, нет. Они были в церкви лишь раз, на какой-то рождественской полуночной службе, которую больше никогда не посещали, потому что та проходила поздно и скучно. Так сказал даже его отец.

И вообще, если хорошенько поразасмыслить, слышал ли он когда-нибудь, чтобы его родители говорили что-то о геях? Нейт не знал ответа на этот вопрос. Конечно, это ни черта не значило. Не в долгосрочной перспективе.

Однако они поймали его, притом в самый неподходящий момент. Когда они вошли в дверь, Нейт ощутил, как его желудок скручивает от тревожно подступающей тошноты, и они просто долго пялились друг на друга. Он первым обрёл голос, твердя родителям, что это не то, о чём они думали (это было именно то), и если бы они просто позволили ему объяснить (они не позволили), всё было бы хорошо.

Отец начал кричать.

Мать не проронила ни слова.

Он сбежал.

Через три дня после того, как он прилетел обратно в Вашингтон, позвонил брат.

— Это правда? — спросил тот.

— Да, — подтвердил Нейт, потому что не было смысла отрицать. И он устал. Он чертовски устал и просто не мог найти повода лгать.

— Почему?

— Почему я тебе не сказал?

— Нет, — выплюнул брат. — Почему ты такой?

Нейт закрыл глаза.

Через несколько минут он повесил трубку, оборвав брата на середине гневной тирады.

Нейт говорил с ним ещё дважды. Первый раз, когда тот сообщал ему, что их родители мертвы и что существуют специальные службы, которые могут приехать и очистить место преступления, в то время как Нейт изо всех сил пытался не задохнуться. Второй разговор, конечно, произошёл через пару месяцев.

— Хижина, — уведомил он, тот же самый брат, который однажды рассмеялся, когда запущенный им камень подскочил шесть раз, и заявил, что у него это выходит лучше. — Пикап. Они твои. Ничего больше.

— О, — удалось ему произнести. — О.

— Ничего другого ты не получишь. Не пытайся со мной из-за этого судиться.

— Не буду.