Тея Лав – Мы больше не разговариваем (страница 24)

Неожиданное признание.

– Я тебе этого не говорил.

Издав смешок, я киваю.

– Хорошо.

Окон в сарае нет, поэтому я осторожно приоткрываю дверь и выглядываю наружу. Дождь уже прекратился. Я наклоняюсь и беру в руки свою сумку и доску, стоящую у стены.

– Мне нужно все обдумать.

– Да конечно, – отвечает Уилл.

Я указываю на его ногу.

– Ты как? Доберешься?

– Мне не привыкать.

– Хорошо.

– Мы увидимся?

– Наверняка.

– Я не об этом, Фэй.

Я открываю дверь, впуская внутрь запах дождя.

– Что ты хочешь?

Я боюсь сказать ему, что все еще обижена. И что все еще влюблена. Но с другой стороны, он говорил, что все еще злился на меня из-за Бенджи и ревновал в начале лета.

– Хочу, чтобы ты меня простила.

Я медленно выхожу наружу.

– Дай мне время.

Глава семнадцатая

Уилл!!! Срочно приходи ко мне! У меня огромная нога! Боже, мне ее ампутируют? Дядя Ллойд и Кирнан смеются надо мной. А мне это не кажется смешным. Я весь день читала про ожоги медуз в Интернете. Это очень опасно. Я уже теряю сознание и меня лихорадит.

Как только прочтешь это письмо, не мог бы ты купить мое любимое мороженое? Ну пожалуйста. Я же все-таки умираю.

Кстати, ты не искал письмо? Кирнан могла его засунуть не туда. Она вообще не хотела его нести. Сказала, что я сама его могу унести или сделать как нормальный человек и позвонить.

Выходит, что мы ненормальные? Ты тоже так думаешь? Мы можем созваниваться. Так и правда будет быстрее. Но если честно, я не хочу. Мне нравится наш обмен письмами. Как в том фильме с Киану Ривзом, который мы смотрели в кино на прошлой неделе. Я знаю, что ты не смотрел и дрых на моем плече, но хоть немного ты же помнишь?

В общем, жду тебя с мороженым для умирающей.

Фэй

Ребекка машет мне рукой, когда я подхожу к салону красоты, в которой она работает.

– Заходи, милая. Я заканчиваю через пять минут, сходим перекусим.

Войдя в небольшое помещение, я занимаю свободное кожаное кресло и наблюдаю за тем, как Ребекка и еще несколько ее коллег колдуют над волосами других женщин. Здесь пахнет лаком для волос, различными гелями и шампунями. Схватив со стола старые журналы, я бесцельно их листаю, затем обновляю ленту в Инстаграме, отвечаю на несколько сообщений от подруг из Денвера.

К этому времени Ребекка уже отпускает свою клиентку, которая благодарит ее и уходит.

– Ужасно хочу есть, – говорит Ребекка, снимая фартук.

Через несколько минут мы идем по тротуару к небольшой закусочной. Ребекка заказывает сэндвич с рыбой, а я с индейкой. Во время перекуса мы болтаем о всякой ерунде и смеемся. Но у меня нет желания тянуть.

– Ребекка, – наконец произношу я.

Она прекращает улыбаться, видя каким стало мое лицо.

– Что случилось?

– Уилл мне все рассказал.

Она облегченно выдыхает.

– Ну слава богу. Вы все прояснили?

– Не совсем, – признаюсь я.

Ребекка хмурится.

– Вы попусту тратите время.

– Я просто… не совсем разобралась.

– Понимаю, – кивает она.

– Уилл сказал, что я могу поговорить с тобой.

– Конечно, – соглашается Ребекка. – Вот почему он дерганный со вчерашнего дня? Я пыталась спросить, но он ссылается на медузу.

– Его ужалила медуза.

– Да, я видела. Так вы были вместе?

– Случайно.

Она саркастически выгибает бровь.

– Конечно.

– Ну это так. По крайней мере я просто каталась на доске рано утром, пока не появился Уилл.

– Ладно. – Ребекка в нетерпении приближается ко мне через стол, поставив на него локти. – Что он тебе рассказал?

И я рассказываю все то, в чем мне вчера признался Уилл. Я даже Кирнан ничего не говорила. Мне показалось целесообразней сначала обсудить это с Ребеккой. Ведь как-никак у нее, как оказалось, были отношения с моим дядей.

После того, как я замолкаю, Ребекка откидывается на спинку стула.

– Этот город маленький, практически все друг друга знают. Ллойд старше, но это не стало препятствием. Знаешь, Фэй, возможно, когда ты вырастешь, ты поймешь меня. Я не могу это объяснить.

Я непонимающе склоняю голову.

– Ты пытаешься объяснить мне, почему встречалась с моим дядей?

Ребекка кивает.

– Ну да.

– Меня это не особо интересует.

Она смеется.

– Ты сморщилась.

– Я не морщилась, – оправдываюсь я.

Она смеется еще громче.