Тэя Ласт – Заставь меня довериться (страница 7)
– Эй, парни! – слышу, как в дом влетает Кирсанов. – У нас там рест, погнали переодеваться и туда! – они все явно на взводе, а я, наконец, хочу скрыться из гостиной, только не успеваю это сделать.
– Не так быстро, девочка моя…
– Ник, ещё одна подобная выходка, – цежу ему в лицо, – и я отправлю тебя домой!
Его глаза прищуриваются, и мне на секунду мерещится в них даже злость, что ли. Не понимаю, что происходит, поэтому выдёргиваю руку и двигаюсь в сторону кухни.
– Че завис? – голос Аксёнова слышится ярко и отчётливо.
– Да так, вспомнил кое-что… – а этот баритон слишком глухо и тяжело.
Слова почему-то находят отклик внутри меня, но я мотаю головой и смахиваю идиотские реакции.
***
Дорогие мои! ❤️
И вот он, Родион Беркутов, 25 лет
В прошлом нахальный мажор, сейчас конечно окстился, но тараканы в голове имеются😉
Глава 9
Леся стонет, давая больший доступ к оголённым плечам, а я ласкаю, наконец, желая получить то, чего хотел. Посиделки в ресторане вышли громкими и бурными, однако не было двух людей… И сейчас определённо не тот момент, когда я должен думать об этом. Но я, мать её, думаю.
– Снимай, – приказываю невесте избавиться от её пижамы, а она мягко приподнимается и касается меня губами.
– Сейчас родной, очень пить хочется, – вскакивает с постели и, накидывая сверху халат, выбегает из комнаты.
Эмоции рвутся наружу в виде отборного мата и желания что-нибудь разбить, но я пытаюсь усмирить себя. Это чёртов бурбон Кира. Нахрена открыл эту бутылку?!
Встаю, думая, что сигарета немного остудит пыл. Хотя в целом не сказать, что я очень пьян. Скорее парни ещё с сауны обогнали меня в разы.
Тут же в воспоминаниях разговор с тренером по боксу… Год они вместе, не живут, но у каждого в квартире есть свои зубные щётки. Едва ли мне было это интересно, но парня было не удержать. Как он и не обошёл стороной похвалить постельные навыки своей девушки.
Явно лишняя информация, но… Я помню. Уже не так ярко, но помню. Главное, что взрывается в голове воспоминаниями, это собственные ощущения на прикосновения к ней.
Внутри будто трясло всего, пальцы подрагивали, когда гладил её нежную кожу. Когда целовал её губы, всё переставало существовать, время прекращало ход. И тебе было мало. Снова и снова мало. Недостаточно.
Поэтому его тираду я неплохо понял, другое дело, что мне это не нужно. И это то, что теперь не возводит все внутренности куда-то к небу.
Поглубже затягиваюсь сигаретой и прикрываю глаза. Может быть, хоть морозный воздух немного вразумит меня.
Боксёр сказал одну интересную вещь, которую выкинуть из головы не могу. Сказал, что когда они познакомились, она только вернулась в город. Я не знал ничего о ней всё это время, и только первый год после выпуска безрезультатно искал. Но и не думал, что её не было здесь так долго. Морозова сказала, что она уже несколько лет как вернулась. Впрочем, какая разница, если я в тысячах километров отсюда. Да и на кой чёрт тогда искал, тоже нет логичного ответа.
А блондин на вопрос, откуда и куда вернулась, лишь бросил на меня странный взгляд и не ответил. С другой стороны, ну какая мне нахрен разница. Отец ведь изначально сказал, какое будущее меня ждёт.
Может быть, если бы получилось её найти, мы бы поговорили тогда, и…
Снова затягиваюсь, замечая, что уже тлеет фильтр, а Олеси до сих пор нет. Скрежет собственных зубов тут же раздаётся на весь балкон.
Вечно у неё тысяча и одна причина!
Вместо того чтобы лечь, злой, неудовлетворённый и напряжённый, я иду на её поиски. Трахну прямо в гостиной, будет знать. Она ведь и не догадывается, каким на самом деле я могу быть…
Бредовые мысли заставляют усмехнуться, потому что вряд ли Власенко вынесет это… Только одной удавалось и усмирить, и зажечь, и успокоить. Контролировать, но не манипулировать, понимать и противостоять, любить и ненавидеть одновременно…
В темноте коттеджа спускаюсь, не заботясь о включении света, лишь тусклое свечение фонаря на подъездной дорожке немного добавляет теней внутри дома.
Двигаюсь в гостиную, понимая, что здесь никого.
Пытаюсь увидеть светлый комплект одежды своей девушки, но тут пусто. Иду дальше, огибая диван, и не наблюдаю её, как сквозь землю провалилась.
Правда, когда я наконец вхожу на кухню, замечаю её силуэт. Она стоит у столешницы, либо наливает воду, либо пьёт, не понимаю.
В голове черти пляшут, чтобы добавить экстрима и долбанного адреналина, которого в моей жизни в последнее время катастрофически не хватает.
Бесшумно двигаюсь ближе, рассматривая оголённые ноги, которые стоят босиком на холодном кафеле. Облизываю губы в ожидании, а возбуждение уже выходит на новый уровень. Хотя, если признаться, со вчерашней встречи оно и так там.
До неё остаётся буквально два шага, тяну руки и, вставая позади, в мгновение ока кручу девушку лицом к себе, накидываясь на её губы.
Глава 10
Первое мгновение она не делает ничего, а у меня сносит башню. Вдыхаю запах, продолжая надавливать на пухлые губы, и потом чувствую, как она поддаётся. Впускает меня. Ладони сами собой подхватывают её, сажая на столешницу, и медленно, порочно ползут вверх, пересчитывая рёбра. Прижимаю к себе, желая полностью почувствовать её.
Глухой хрип вырывается бесконтрольно, и я чувствую, как её пальчики оттягивают волосы на затылке. Буквально рычу от маячащего осознания того, что сейчас прямо здесь войду в неё. Прямо сейчас нагло и бесцеремонно оттрахаю, потому что желание доходит до невидимой планки, срывая остатки любого разума.
Раскрываю светлый халат, дёргая полы в стороны, и тут же сминаю торчащую грудь, скрытую тонкой тканью. Сжимаю сосок, вырывая из её рта почти вскрик, который звучит желанной песней для ушей.
Поцелуй становится глубже, влажнее, её ступни прижимаются и давят на задницу, а я, чёрт возьми, чувствую её желание. Будто горит вокруг всё, и если нет огнетушителя, то всё пропало. Это не прекратить.
И чёрт его знает, виноват бурбон Аксёнова или что-то ещё.
Хватаю её за волосы, оттягивая голову, и веду языком по шее. Тяжёлое сбившееся дыхание слышится самым желанным звуком, и я уже сжимаю её бёдра, продвигаясь ближе к сокровенному. Намеренно чуть опускаюсь ниже, задирая её сорочку. Небывалое животное желание ощутить её всю на вкус я не в силах контролировать.
– Эй? – голос из гостиной заставляет меня резко остановиться. – Кто здесь?!
Дыхание останавливается, а я пытаюсь разглядеть ту, что практически распластана, чёрт возьми, мной на столешнице. Только она в одно движение вскакивает и, грубо оттолкнув меня, скрывается в коридоре с другой стороны от посторонних звуков.
Хмурюсь, не понимая, что это было. Только что вот пальцы чувствуют горячую нежную кожу, а сейчас будто мне это всё привиделось. Когда на кухне включается свет, заспанная Морозова вяло спрашивает.
– Эй, Беркут, ты чего не спишь?!
Опираюсь ладонями на столешницу, стоя к ней спиной, а перед глазами так и крутятся последние пять минут.
– Сушняк после бурбона, – туманно озвучиваю, наблюдая стакан с водой, стоящий неподалёку.
Хватаю его, делая глоток, и иду мимо бывшей одноклассницы.
– Спокойной ночи, – бурчу под нос, а сам всё ещё пытаюсь сложить два и два.
Пропадая в недрах замутнённого сознания, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у двери.
Это была не Леся.
Она ведь не убежала бы, даже если и стесняется, чёрт возьми. Не настолько она странная. И если не она, то вопрос кто…
Вхожу в комнату и вижу силуэт своей невесты, что ждёт меня в постели. Смотрю на неё будто на инопланетное существо.
– Ты где была? – хриплю, прищурив взгляд.
Вижу на прикроватной тумбе тоже стакан воды, и чувствую себя идиотом.
– За водой спускалась, – отвечает тут же Олеся, скидывая с себя халат.
– Я тебя там не нашёл, – подозрительно смотрю на девушку. – Как давно ты ушла?
Она явно обескуражена моим странным поведением, но, как и всегда, вида не подаёт.
– Я ещё зашла в туалет на первом этаже, – улыбается и смущается, а я киваю несколько раз, переваривая информацию.
Прохожу дальше в спальню, закрывая дверь, и ставлю стакан на свою тумбу.
– Я пойду покурю, – бросаю, даже не обернувшись.
Не вижу лица девушки, но полагаю, что веду себя будто пришибленный. Потому что и сам себя таковым чувствую.
Затягиваюсь и намеренно закрываю глаза, проигрывая каждое движение. Руки, что обнимали и играли с волосами, бёдра, что сжимали стены от желания и нетерпения. Губы, что отдавались с такой безвозмездной отдачей, что можно было бы рассудок потерять. Что я, собственно, и сделал.