Тэя Ласт – Заставь меня довериться (страница 8)

Однажды всё это уже чувствовалось.

Но это не может быть она… Она бы узнала, поняла и оттолкнула, это как минимум. Она бы точно не позволила мне ни единого прикосновения. Не после всего, что было.

Да и я бы сам не стал снова наступать на те же грабли, если бы только понял разницу до того, как коснулся её. Вновь и вновь прокручиваю в голове то, что случилось, будто хочу сохранить каждую секунду… Только это в корне не так. Напротив, нужно избавиться от этого.

Мне только этого не хватало.

С силой тру лицо, и с шумом выдыхаю, сбрасывая окурок.

– Родион, – слышу Олесю, как только раздвигаю двери на балкон. – Долго тебя ждать? – улыбается она томно.

А я… теперь не готов. Как баба. Но настроение совершенно не соответствует.

– Ложись спать, завтра на трассу рано, – озвучиваю, стягивая джоггеры и выключая настольную лампу.

Укладываюсь, закидывая руки за голову, и смотрю в потолок.

Знаю на уму непостижимом уровне. Без доказательств нет смысла даже намекать, но это она. Руки помнят, а голова, прояснившись от алкоголя и воспроизводя все те мгновения, уверена на триста процентов, что это моя первая, мать её, больная и разрушающая любовь. И главный вопрос – почему там внизу в момент осознания, что это явно не пыл Олеси, я не остановил себя…

Глава 11

Пальцами всё ещё касаюсь губ, застыв изваянием и прислонившись к двери.

Дыхание сбито, тело дрожит, то ли от возбуждения и норадреналина, что заполнил вены, то ли от того, что это точно не Ник…

Я знаю каждое его движение. А ещё знаю запах. Тут в обоих случаях мимо.

Память тут же подкидывает момент на лестнице, и я, прикрыв глаза, будто вновь ощущаю этот парфюм. Что-то свежее и в то же время с нотами горчинки.

Мотаю головой из стороны в сторону, словно это что-то изменит. Рука невольно с силой надавливает на грудь, взывая к успокоению. Чтобы перестало так биться, чтобы не реагировало и жило как прежде, не зная боли. У меня будто отключилось всё и в то же время, чёрт возьми, включилось…

На кончиках пальцев подрагивают нервные окончания, а жёсткие волосы, пористые и немного вьющиеся по природе, до сих ощущаются ими.

– Я уж тебя потерял, – Ник появляется из ванной, а я растерянно таращусь на него.

В попытке обмануть себя и свои немного опьянённые чувства после вина я всё же задаю вопрос.

– Ты был на кухне пять минут назад? – откровенно спрашиваю в ожидании ответа.

А он, приподнимая уголок губ, двигается на меня.

– Был… – тянет руки к талии, резко прижимая к себе.

Реагирую и обхватываю его шею. Пальцами ищу его светлые волосы, чтобы напомнить себе. Чтобы показать себе.

– Если хочешь продолжить с того, на чём мы остановились? Я не против, – ошарашенно моргаю, услышав его дерзкое заявление, и только после секундной заминки тяну улыбку.

Губы сами собой тянутся к нему, чтобы поцеловать. И он со всей горячностью, подхватив меня на руки, отвечает.

Нет… Пытаюсь воспроизвести всё то, что было на кухне, но Ник виртуозно отвлекает меня от любых мыслей, меняя и забирая инициативу. Сейчас он будто на пульте нажал на кнопку разума, поставив его на паузу, и теперь делает всё, чтобы я позволила себе, наконец, расслабиться за последние два дня.

И всё же некий облик в расплывчатом сознании нет-нет да возникает. Фантомом летает вокруг, являя только лишь серо-голубые глаза с тёмными крапинками.

Утро встречает меня совсем не бодрым духом, а, напротив, головной болью и желанием поспать. Вместе с изменениями внешними со мной произошли и внутренние, и если раньше я была жаворонком, то теперь я определённо самая ленивая сова.

Может, журналистика так повлияла, а может, это как катализатор изменениям внутри. Как бы чувствовать нечто ощутимое на физическом уровне, чтобы вбить в голову, что ты действительно больше не та доходяга.

– Фурия, – слышу голос Ника и накрываюсь подушкой.

Вчерашняя ночь даёт о себе знать, тело помнит, что с ним что-то делали. Но одна часть из сознания будто уплывает, и я резко сажусь на кровати. О чём, конечно же, сразу жалею.

– Зачем ты устроил это вчера на кухне? – спрашиваю в лоб Горского.

А он слегка задумчиво смотрит в сторону и ставит чашку горячего кофе на тумбу.

– Не мог терпеть… Но ты словно раненая убежала, когда услышала подругу, – я и правда кого-то услышала, но я даже не узнала голос Алины.

Всматриваюсь в его лицо, но не подаю виду, что осознаю, насколько нагло он мне врёт… А главное, скрываю то, что я понимаю.

Что это?! Месть мне, что не узнала его в темноте? Или что не сопротивлялась? Учитывая его ответы, получается, он видел всё…

– Это была Алина? – Никита кивает, а затем показывает на импровизированные часы на руке.

– Трасса помнишь…

Рычу в воздух, откидываясь обратно на подушку, на что он смеётся. А потом на кровать прилетает моё термобельё, а затем и костюм.

– Варианта отлежаться здесь тихонько…

– Нет! – не даёт он мне договорить, и я с глубоким вздохом беру чашку с тумбы.

– Я всё равно буду долго собираться, а потом пойду на трассу для малышей, так что можешь идти и наслаждаться сноубордом, – объясняю, что так высоко, как он метит, я точно не поднимусь.

– Ты ведь меня не избегаешь? – Ник задаёт вопрос, не оборачиваясь, а я давлюсь своим кофе.

– Горский, ты меня пугаешь! – громко фырчу, откашлявшись. – Что за разговоры?!

Он оборачивается со своей обаятельной улыбкой и отмахивается.

– Есть же тут один экземпляр…

– Ник! – останавливаю даже намёк. – Хватит. Он разрушил мою жизнь, даже глазом не моргнул, я это пережила и пошла дальше. Больше нечего обсуждать. – твёрдо заявляю, на что он поджимает губы и подходит к кровати.

– Да, знаю, извини.

Киваю, а он оставляет поцелуй на моей макушке. Ненавижу эти проявления, потому что сразу себя чувствую какой-то слабой. Но ему позволяю, наверное, потому что думаю, что порой ему это нужно самому.

Он выходит за дверь, а я глубоко вдыхаю.

Сейчас я сказала ему чистую правду. Однако думать об этом мне никто не сможет запретить. Даже я сама.

Однажды, я Нику сказала, что предавший лупит плетью лишь раз, остальные раны наносим мы себе сами. Мне нужно было несколько лет, чтобы не чувствовать такой адской боли от этих ран. Поэтому я просто потеряла чувствительность в тех местах. В сердце и в душе.

Но сейчас я не хочу думать, почему так ведёт себя он, почему Горский выдаёт эти финты, и почему я сама вчера поддалась той минутной слабости. Сейчас у меня более важная миссия: не свалиться с лыж.

Допиваю кофе, всё же немного прихожу в норму и, глядя на вещи на кровати, принимаюсь собираться на эту увлекательную и отчаянно экстремальную вечеринку.

Вот уж посмеётся весь курорт.

Глава 12

Пока я пробиваюсь к невысокому склону, даже не глядя в сторону подъёмников, то как раз замечаю детей, которых, видимо, учит инструктор.

Вот это то, что нужно. Бросаю лыжи на снег, откровенно полностью вспотев. Хочется просто раздеться и лежать, попивая кофе.

Мне показали в прокате, как их фиксировать, но сейчас этот механизм кажется чем-то не поддающимся объяснению.

Сажусь прямо на снег, надеясь на то, что продавец, искренне уверявший меня о непромокаемости этого комплекта, не обманул. И пытаюсь натянуть их.

– Может быть, вам детские сначала? – слышу шутку, озвученную явно детским голосом.

А когда поднимаю взгляд, замечаю около себя мальчишку лет семи, наверно.

– А ты, значит, мастер? – тяну я, снимая солнечные очки.

Он деловито и самодовольно кивает, заставляя меня вздохнуть. И почему подобные люди липнут ко мне…

– Научишь? – бросаю ему, а он нахально вздёргивает бровь.