Тесвира Садыгова – ЭдЭм «До последнего вздоха» (страница 21)

А потом, когда час прощания уже близился, Эдвард словно что-то вспомнил. Он опустил руку в карман пальто, достал маленький амулет – старый, тёмный от времени, но тёплый от прикосновений, словно в нём жило целое прошлое.

Он раскрыл ладонь и протянул его Эмилии.

– Этот амулет мне когда-то подарила бабушка, – сказал он тихо. – Она верила, что он приносит удачу. Даёт силу. Особенно, когда нужнее всего.

Эдвард взял её ладошку, осторожно вложил в неё амулет, сжал пальцы.

– Теперь он твой. Когда меня не будет рядом – пусть он будет. Чтобы ты знала: я всегда рядом. Всегда.

Эмилия молчала. Только крепче сжала в руке подарок, и её глаза затеплились той самой благодарностью, что не нуждается в словах.

Она всё ещё держала амулет в ладони, глядя на него, как на нечто бесконечно хрупкое и ценное. Потом подняла глаза на Эдварда и прошептала:

– Не надо было. Это ведь подарок твоей бабушки. Он должен остаться с тобой.

Эдвард тихо улыбнулся, качая головой.

– Нет, – сказал он с уверенностью в голосе. – Он теперь там, где и должен быть. Этот амулет принёс мне удачу. Ты – моя удача, Эмилия. Думаю, он сам выбрал тебя. Так пусть теперь он оберегает тебя так же, как когда-то оберегал меня.

Она с трудом сдержала дрожь в голосе. Ещё раз поблагодарила его едва слышно и, прижав амулет к груди, аккуратно положила его в карман. Сердце билось сильно, но от этой нежности, от этой близости ей казалось, что всё вокруг растворяется.

Настал час прощания. Эдвард нежно взял её руку, поднёс к губам и коснулся её кожи, как будто клялся в чём-то важном. Их взгляды встретились, и в этот миг было только двое – они. Только зима, скамья, следы на снегу и замёрзшее небо над головой.

Но вдруг…

В этом звенящем молчании раздался мягкий, леденящий голос:

– Эмилия.

Они вздрогнули одновременно. И она, и он. Голос был тихим, но твёрдым, полным сдержанного гнева. Из глубины сада шёл Галип-бей. Эмилия медленно повернулась, будто весь воздух вышел из её лёгких. Она знала этот голос. И он парализовал её изнутри.

Из сумрака сада, между голых ветвей, в полумраке зимнего вечера шаг за шагом приближался Галип-бей.

Снег скрипел под его шагами, как будто сам сад пытался его остановить. Его лицо было неподвижно, но взгляд – тяжёлый, пронзающий, как лезвие, – был направлен Эдварда. Эмилия стояла, словно приросла к земле, сердце грохотало в груди. Она еле держалась на ногах, и казалось, вот-вот упадёт.

Галип подошёл ближе, остановился в нескольких шагах от них.

– Что здесь происходит?! – его голос был уже громче, и в нём слышалась угроза. Он смотрел на дочь, словно видит не её, а предательство.

Эмилия открыла рот, но ни звука не смогла произнести.

Эдвард шагнул чуть вперёд, собираясь что-то сказать, но не успел.

– Молчать! – резко прервал его Галип, даже не взглянув в его сторону. – Я разговариваю со своей дочерью!

Молчание. Гнетущая пауза.

Галип перевёл на неё взгляд – твёрдый, строгий, суровый. Он уже понял, он видел всё. И теперь хотел услышать – от неё.

– Ты ответишь мне? – тихо, но жестко произнёс он. – Что ты делаешь здесь с этим человеком, которого привела в мой дом? В мой сад?

Голос его дрожал от ярости, но сдерживался – пока. Эмилия пыталась вдохнуть, что-то сказать, но голос предал её. Губы шевелились, но ничего не выходило.

– Ответь, Эмилия! – уже почти крикнул он.

И только тогда, дрожащим, едва слышным голосом, с глазами, полными ужаса и боли, она прошептала:

– Отец… я просто… Ты не знаешь. Прости, что так вышло.

Он сжал кулаки. Морозный воздух казался теперь тяжёлым, как камень.

– Простить? За что я должен тебя прощать? За ложь? За тайные встречи? За позор? – его голос был как хлыст.

Эмилия опустила голову. Сердце её рвалось наружу.

Галип впервые посмотрел на Эдварда. Его взгляд был полон презрения.

– Ты… Уходи. Сейчас же. Пока я не забыл, что я человек.

Эдвард увидел это – её дрожь, её немоту, её страх. Он сделал шаг вперёд.

– Прошу вас, – сказал он спокойно, но с твёрдостью. – Можно поговорить наедине?

Галип бросил на него тяжелый взгляд, но ничего не ответил. Он повернулся к Эмилии.

– Иди домой, – произнёс он холодно. – Жди меня там. Я поговорю с тобой позже.

Эмилия, словно не веря своим ушам, замерла, растерянно глядя то на отца, то на Эдварда. Она не могла пошевелиться, будто её прибило к земле.

– Я сказал – иди! – повысил голос Галип, резко и жёстко.

Эмилия вздрогнула, сжала кулаки, и, не выдержав, бросилась прочь, почти бегом, в сторону дома. Тихий шорох её шагов вскоре растворился в глубине сада.

Они остались вдвоём.

Галип сделал два шага ближе. Эдвард не отступил ни на шаг. Он стоял прямо, гордо, с холодным спокойствием в глазах, несмотря на внутренний жар.

– Наверное, вы видите во мне презрение, – сказал он, глядя прямо в глаза Галипу. – Пусть так. Но всё, что есть во мне – это чувство, чистое и сильное. И я не боюсь его.

Галип всмотрелся в него пристально. Его глаза сузились.

– Ты не местный, – процедил он, словно только сейчас осознав это. – Твой язык, акцент. Ты иностранец.

Его лицо потемнело от ярости.

– Послушайте, – начал Эдвард, – я не хотел…

– Молчать! – рявкнул Галип. – Сколько это длится?! Сколько времени ты видишься с моей дочерью? Где ты её встретил? Откуда знаешь?

Эдвард сдержанно вдохнул.

– Я встретил её у консерватории. Мы знакомы больше года. И я люблю её. Я никогда не отпущу её.

Галип подошёл вплотную. Его рука резко схватила Эдварда за ворот пальто и притянула к себе, почти вплотную к лицу.

– Что ты несёшь?! – прошипел он. – Ты хоть слышишь себя? Кто ты такой, чтобы говорить мне о моей дочери такие слова?! Какая любовь?!

Эдвард не сопротивлялся. Он просто смотрел ему прямо в глаза – спокойно, глубоко, не отводя взгляда.

– Что плохого в любви? – тихо спросил он. – Мы не сделали ничего дурного. Мы просто любим друг друга. Единственное, что мешает – это то, что я англичанин?

Галип оттолкнул его с силой. Эдвард чуть пошатнулся, но не упал.

– Англичанин?! – прорычал он. – Ты посмел?! Посмел подойти к моей дочери?! Ты… англичанин… думаешь, можешь вот так войти в мою жизнь? В её жизнь?

– Я не хочу бунтовать, – спокойно сказал Эдвард, поправляя пальто. – Но я не отступлю. Я люблю её.

Галип сжал челюсть. Он кипел, но сдерживал себя.

– Молись, что сейчас ночь и что весь дом спит, – проговорил он с угрозой. – Иначе ты бы не ушёл отсюда так легко. Я не хочу слышать тебя больше. Исчезни.

Эдвард выдержал паузу.

– Я уйду, – сказал он. – Но только если вы пообещаете, что ничего не сделаете Эмилии.

Тишина.

– Кто ты такой, чтобы беспокоиться о моей дочери? – закричал Галип.