Тесвира Садыгова – ЭдЭм «До последнего вздоха» (страница 19)

Адам посмотрел на него с какой-то братской теплотой, слегка наклонив голову:

– Ты боишься, что они не примут её?

– Я уверен в этом, – резко, почти с горечью. – Но мне всё равно. Я просто хочу, чтобы она была в безопасности. Чтобы мы были вместе. Понимаешь?

Адам сделал глоток и вздохнул.

– Понимаю. Очень даже. Но всё равно – однажды придётся им сказать.

– Знаю, – кивнул Эдвард, глядя в чай. – Просто ещё не время.

Глава 8: Годовщина

И вновь январь. Стамбул был окутан зимней тишиной, будто сам город затаил дыхание в ожидании чего-то важного. Морозный воздух стоял прозрачный, сухой. По улицам лениво плёлся туман, а небо, усыпанное звёздами, спокойно смотрело вниз, как немой свидетель судьбоносной ночи.

Эдвард стоял перед её домом, сжимая в кармане пальто небольшой свёрток. Больше двух долгих месяцев тишины и разлуки. Он планировал всё заранее: хотел приехать именно сейчас, чтобы быть рядом в этот день. День, когда год назад он впервые увидел её. Когда всё началось.

Он склонился, поднял небольшой камень и, не раздумывая, слегка стукнул им в окно на втором этаже.

Эмилия, лёжа в постели, вздрогнула. Сердце сжалось, будто предчувствие – тёплое и родное – пронеслось по её телу. Она медленно поднялась, подошла к окну, откинула занавес. И – замерла.

Внизу, на фоне темноты, освещённый лишь слабым светом уличного фонаря, стоял он. Его фигура была ей до боли знакома. Он. Эдвард.

Она сдержала порыв вскрикнуть – радость рвалась наружу, готовая вырваться восторженным визгом. Но ночь… Все в доме спали. Она лишь прижала ладони к губам, чтобы не выдать себя, а глаза её засверкали.

– Скорее, спускайся, – прошептал он, подняв голову и улыбаясь.

Она быстро отпрянула от окна. Накинула на плечи пальто и, уже подбегая к двери, внезапно вспомнила. Подарок. Она вернулась к тумбочке, вытащила из ящика небольшую коробочку, аккуратно спрятала её в карман и тихими шагами вышла из комнаты.

Обогнув дом, она наконец увидела его вновь, во весь рост, стоящего на том же месте. Эмилия, не в силах сдерживать больше ни радости, ни любви, бросилась к нему. Он распахнул объятия, и она утонула в них, как в своём доме, как в родной гавани. Он поднял её и закружил.

– Я так скучал по тебе, – прошептал он, зарывшись лицом в её волосы. – Каждый день без тебя был как зима без весны.

– А я… я думала, что ты не приедешь так поздно… но всё равно ждала, – тихо сказала она, крепче прижимаясь к нему.

Они стояли так несколько минут, не в силах отпустить друг друга. Слов было мало – чувства говорили громче.

– Как ты? Что делала без меня, рассказывай.

– Пойдём в сад, – сказала Эмилия. – К дубу. Расскажу.

Свет фонаря мягко освещал дорожку, ведущую к старому дубу. Именно здесь они любили бывать, здесь Эмилия читала книги в одиночестве, здесь Мустафа в осенние дни смастерил для неё скамью.

Они присели. Воздух был холодным, но в сердце пылал жар.

– С годовщиной, моя любовь, – сказал Эдвард, доставая из внутреннего кармана коробочку. – Это тебе. Я надеюсь, тебе понравится.

Эмилия взяла её дрожащими руками, а глаза её, как два озера, вспыхнули счастьем.

– Ты… ты помнишь? – прошептала она.

– Как я мог забыть? – Эдвард взял её ладонь. – Ровно год назад я встретил тебя. Девушку, что изменила мою жизнь. Ради которой мой каждый вздох обрёл смысл.

Она посмотрела на него. Её взгляд был полон нежности и любви.

Открыв коробочку, она увидела золотой медальон. Снаружи – простая элегантность. Внутри – надпись. С одной стороны – две заглавные буквы: «E» и «E». А на другой – вырезанные тонкой рукой слова: «До последнего вздоха».

– Эдвард… какая красота… – прошептала она. – Это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо получала.

– Я счастлив, что тебе понравилось, – мягко улыбнулся он.

– Но ты знаешь, что носить его… я не смогу. Этот подарок может вызвать подозрение у отца.

Эдвард, понимая её волнение, сказал:

– Я знаю, не переживай за это. Я уверен, что когда-то ты будешь носить его без всяких проблем и тайн.

Эмилия аккуратно положила медальон обратно в коробочку, затем опустила руку в карман пальто и достала оттуда маленькую шкатулку.

– А это…тебе. Мой подарок. И надеюсь, ты будешь его носить.

Брови Эдварда удивлённо приподнялись.

– Ты тоже не забыла – прошептал он, принимая её из рук. – Ты удивительная.

Открыв шкатулку, он увидел кольцо. Мужественное, массивное, с тёмно-зелёным камнем, обрамлённым тонкой резьбой.

– Когда я увидела его, – сказала она, – я сразу подумала о тебе. Этот камень… он, как твои глаза. Под солнцем – светится, в тени – становится глубоким, тёмно-зелёным.

Эдвард держал кольцо на ладони, разглядывая его с восхищением. Он надел кольцо на безымянный палец – и оно с удивительной точностью оказалось его размером. Он тихо проговорил:

– Это великолепный подарок, Эмилия. Я буду носить его всегда. До последнего вздоха.

Он поднял глаза, улыбнулся, а затем с теплой нежностью добавил:

– Ты не представляешь, как я по тебе скучал. Как я ждал этого дня. Каждую ночь перед сном я представлял твоё лицо, твои глаза, твою улыбку. В надежде, что ты явишься ко мне во сне.

– Я тоже… так скучала… – еле слышно ответила она. – Были дни, когда я выходила в сад и просто сидела здесь, под этим дубом, представляя, как ты вдруг появишься. Как положишь руку на моё плечо. Как скажешь: «Я вернулся».

Он взял её руки в свои, прижал к губам.

– Я вернулся, Эмилия, – сказал он, – и больше не позволю времени забирать у нас ни одного дня. Ни одной минуты. Я хочу, чтобы ты знала: где бы я ни был – ты в каждом моём дыхании. В каждом шаге. В каждом сне.

Она опустила голову, спрятала застенчивую, настоящую улыбку, которая так его восхищала.

– Тогда позволь ощутить твоё дыхание, биение твоего сердца.

Эдвард молча обнял её. Эмилия прижалась к нему сильнее, устраиваясь у него на груди. Их сердца стучали рядом, в унисон, будто отмеряя одну судьбу на двоих. А над ними стоял старый дуб, их немой свидетель, под которым прошла не просто ночь – прошла вечность, сотканная из любви.

Ночь начинала бледнеть на горизонте, звёзды терялись в лёгком утреннем тумане. После долгой, наполненной чувствами беседы, когда слова уже начали сменяться тишиной, они поняли – пора прощаться.

Эдвард взглянул на небо, где первый намёк на рассвет начал окрашивать край облаков, и тихо сказал:

– Ещё немного – и рассвет выдаст нас.

Эмилия кивнула, неохотно. В её глазах блестела тоска расставания, но она понимала, что медлить больше нельзя.

Они встали, не отпуская рук. Шаг за шагом, едва касаясь земли, они двинулись вдоль сада, туда, к старой калитке в изгороди, через которую Эдвард всегда тайком пробирался ночью. Пахло сырой землёй и далёким дымом, воздух был колюч и свеж.

Они остановились у калитки. Эдвард ещё раз сжал её руку – крепко, но бережно.

– До встречи, – прошептал он.

Вдруг Эмилия, поддавшись внезапному порыву, мягко коснулась губами его щеки, почти уголка губ. Её поцелуй был лёгким, почти невесомым – как прикосновение лепестка.

Эдвард застыл. Его дыхание на миг сбилось, грудь чуть приподнялась, будто он вдохнул слишком резко. Он не ожидал… не смел даже надеяться, что она решится на это. От прикосновения её губ сердце его вздрогнуло, а по телу прошёл дрожащий трепет.

Он посмотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова.

Эмилия, почувствовав, как он застыл, едва уловимо отпрянула. Щёки её порозовели, взгляд опустился вниз. Вдруг она быстро выдохнула, словно стараясь прогнать смущение, и тихо, почти шёпотом, сказала:

– Мне пора… – и, не дожидаясь ответа, сделала шаг назад.

Она развернулась и поспешила к дому, лёгкая тень улыбки всё ещё играла на её губах, но движения были быстрые, почти бегущие – будто сама пыталась убежать от собственных чувств. Пальто мелькнуло в свете фонаря, и через секунду она исчезла за углом.

Эдвард остался стоять один, всё ещё в том же положении, как будто время не успело догнать его. Он медленно коснулся пальцами своей щеки – там, где только что трепетно коснулись её губы. Его сердце билось чаще, чем обычно. Он тихо усмехнулся, почти не дыша, и прошептал:

– Боже… Эмилия…