Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 38)
Поцеловать… прижаться… заняться любовью с… Уильямом.
Щеки вспыхивают, и не только от нагрузки. Я замираю у его двери и поднимаю кулак, готовая постучать. В груди все трепещет, мысли носятся вихрем, рисуя, чем может закончиться мой визит к сопернику. Я вспоминаю, как он целовал меня в книжном, и ради всего святого, я хочу этого снова. Хочу большего.
С глубоким вздохом стучу.
Сердце бьется так громко, что я не слышу, есть ли какое-то движение за дверью. Уильям с Зейном должны быть уже здесь. Они ушли всего на пару минут раньше. А вдруг я опоздала? А вдруг они уже в объятиях друг друга, в поцелуях? А вдруг мне не место здесь? А вдруг я перешагиваю черту, вторгаюсь в то, что может оказаться настоящей любовью?..
Дверь приоткрывается. Внутри полумрак. Через крошечную щелку вижу расстегнутый жилет, рубашку без пиджака, криво повязанный галстук, сбившийся набок… и его губы, растянутые в усмешке.
Это мои, черт побери, губы.
Я сжимаю руки в кулаки и, наконец, произношу то слово, которым он дразнил меня все это время:
— Карт-бланш.
Уильям открывает дверь шире, обвивает меня рукой за талию и втягивает в комнату.
— Я уж думал, ты не решишься.
ГЛАВА 24
ЭДВИНА
Одной рукой Уильям притягивает меня к себе. Другой — закрывает за нами дверь. Мои ладони упираются ему в грудь, пока он отходит в сторону и облокачивается о дверь, не отпуская меня. Его поза расслабленная. Даже облегченная. Теперь обе руки обвивают мою талию, и он откидывает голову назад и легко, беззаботно смеется.
Я хмурюсь. Что с ним такое? Он улыбается так, будто победил. Хотя это я реализовала свой карт-бланш. Это я разрушила его планы.
Или…
Я оглядываюсь по сторонам. Комната такая же, как и моя: две кровати, благородная обстановка, мягкий свет от лампы на тумбочке. И ни следа посторонних.
Я снова смотрю на Уильяма, прищурившись.
— А где Зейн?
Он опускает голову, и его глаза синими всполохами встречаются с моими. Триумфальная улыбка не сходит с его лица. Как и руки с моей талии. Он держит меня крепко, но спокойно, будто мы так стояли уже тысячу раз. Будто это что-то родное. Утешительное. Как будто прикасаться ко мне для него так же естественно, как дышать.
Это мое тело напряжено. Это мои ладони горят от прикосновения к его твердой груди — даже несмотря на льняную рубашку между нами. Это мое дыхание сбилось, стало прерывистым. Только я из нас двоих выбита из равновесия.
Он пожимает плечами:
— Думаю, Зейн уже в своей комнате.
— В своей? Разве он не собирался ночевать с тобой?
— Нет.
— Но Монти сказал… — Подозрение вспыхивает внутри. Я вспоминаю, как подумала, не знает ли он о нашем карт-бланше. — Монти меня подставил.
— Он знал?
Я теряю стойку, взгляд расфокусируется.
— На чьей он вообще стороне?
— На твоей, очевидно. Хотел, чтобы ты сорвала мои планы и сохранила преимущество. Зейн — на моей. Это их идея вызвать у тебя ревность. Хотя… возможно, это тоже придумал Монти. Они долго шептались. В общем, может, Монти и на моей стороне тоже…
Уильям ухмыляется, откровенно наслаждаясь ситуацией.
Я сверлю его взглядом:
— Ты меня провел. Вы все провели меня. Я потратила карт-бланш зря.
Его взгляд тяжелеет, скользит по моим глазам, губам и обратно.
— Не сказал бы, что зря, Вини.
Я отталкиваю его, и он отпускает меня.
— Раз вы все повеселились за мой счет, я пойду.
Я делаю шаг назад, упираюсь руками в бока и жду, пока он отойдет от двери.
Он не двигается.
Прислонившись к двери, скрестив руки и одну ногу, он говорит:
— Ты произнесла слова. Карт-бланш теперь у меня. Но ты еще не выбрала физическую близость, за которую начисляется очко. То есть, очко не получено.
Я открываю рот, тычу в его торс:
— Ты меня обнял.
— Это было слабенькое объятие. — Наконец он отходит от двери. — Если хочешь потратить карт-бланш впустую — пожалуйста. Можешь уходить.
Я смотрю на него, потом на дверь. Могла бы сейчас выйти и оставить унижение позади. Но он знает, что мое упрямство сильнее. Я не уйду, не воспользовавшись тем, что завоевала с таким трудом.
А еще где-то внутри все еще теплится то желание, что привело меня сюда. Он может и перехитрил меня, но я все еще хочу его. Почему — пока не до конца понимаю.
— Ладно, — говорю я, стараясь говорить ровно. — Проведем акт физической близости.
У него снова триумфальное выражение лица.
— Какой именно? Карт-бланш был твой. Тебе выбирать.
— Мы вообще устанавливали такое правило?
— Только что установил.
Он заставит меня это сказать. Я закусываю щеку изнутри, собираясь с духом:
— Тогда поцелуй.
Он подходит ближе, его голос становится почти бархатным:
— Веди. Покажи, как тебе нравится. Скажи, где ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.
Я едва не теряю равновесие от его последних слов: в голове вспыхивают образы менее очевидных мест, куда я могла бы направить его губы. Он уже прикасался ими к моим пальцам, к шее, теперь к губам. Только сейчас я представляю себе, как его рот скользит по моему животу… груди… между ног.
Жар вспыхивает внизу живота, крича: «Да, вот это». Но я не могу этого попросить. Мне не хватит смелости. Пока нет. Больше всего я хочу начать с настоящего поцелуя.
Хочу прожить еще один акт того, что началось между нами в книжном магазине.
Я смотрю на него, дрожа, и делаю шаг навстречу. Он гораздо выше: даже на цыпочках я не дотянусь до его рта без его помощи. Похоже, он это понимает и кладет руки мне на талию, приближается, наклоняется… и замирает. Как во время нашего перфоманса. Опять ждет, пока я решусь. Черт его подери. Он действительно заставит меня сделать первый шаг.
Сердце бьется быстрее. Сильнее. Голова кружится. Я встаю на носочки и касаюсь его губ своими. Смелость испаряется сразу же, как и сила в ногах. Я отстраняюсь, выскальзываю из его рук, сердце грохочет. Что за черт? Я что, падаю блядь в обморок? Так вообще бывает?
— Ну, значит… — Я сжимаю руки, голос дрожит. — Вот. Поцелуй был. Очко мое, так что…
— Нет, — резко говорит Уильям, и у меня тут же захлопывается рот. — Это был не настоящий поцелуй.
— Эм, по-моему, вполне себе, — бормочу я, упрямо глядя куда угодно, только не на него.
— Я думал, ты этого хотела, — говорит он. — Разве тебе не интересно, каково это — быть поцелованной фейри? По-настоящему поцелованной фейри?
Фейри… точно. Мое исследование. Но сейчас мне до него нет ни малейшего дела. Я хочу знать, каково это — быть поцелованной