Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 37)

Наконец-то Уильям завоевывает внимание и одобрение участниц клуба, которые теперь облепляют его, умоляя подписать ту самую сцену в их экземплярах книги. Вся встреча постепенно перетекает в неформальное общение, я улыбаюсь, отвечаю на вопросы, смеюсь в нужные моменты… но половина меня все еще в том поцелуе, и я раз за разом ищу взглядом Уильяма в толпе. Но он не ловит мой взгляд, как тогда, в Сомертон-Хаусе. Наоборот, он кажется полностью увлеченным беседами вокруг.

— Насчет моей просьбы можешь больше не переживать, — голос Монти выбивает меня из мыслей.

Не знаю, как долго он стоял рядом или сколько времени наблюдал, как я смотрю на Уильяма, но заставляю себя переключить все внимание на него.

— Пардон?

Он понижает голос:

— По поводу ночевки в твоей комнате.

— Ах, да. — Точно. Он же просил об этом раньше. Потому что предположил, что Уильям и Зейн проведут ночь вместе. Раз он передумал, значит… он больше так не думает? Мое сердце трепещет от облегчения.

— Мы с Зейном только что поговорили, — говорит он.

Я опять смотрю на Уильяма, а к нему уже присоединился Зейн. Они шепчутся, и на лице Уильяма появляется хмурое выражение. Затем он встречается со мной взглядом. Я тут же отворачиваюсь к Монти.

— Вот как?

Он достает из тонкого серебряного футляра сигариллу и заправляет за ухо. К счастью, у него хватает ума не закуривать это в книжном. Но почему в его взгляде мелькает озорство?

— Мы пришли к некоторым общим выводам.

Я хмурюсь.

— Например?

— Например, что мне вовсе не обязательно ночевать у тебя. Я могу провести ночь в комнате Зейна.

Новое облегчение волной накрывает меня. Выходит, он ошибался насчет Уильяма и Зейна? Или просто нашел себе любовника? Настоящая улыбка касается моих губ.

— У вас с оперным певцом все так хорошо пошло?

— Вполне, но, кажется, ты не так поняла. Я проведу ночь в комнате Зейна один.

Я нахмуриваюсь… пока не осознаю, о чем он. Он будет в комнате Зейна один, потому что Зейн переночует в комнате Уильяма.

Улыбка сходит с моего лица.

— О.

Монти тяжело вздыхает:

— Жаль, что тот поцелуй был не за закрытыми дверями. Он не засчитывается в рамках пари. Теперь Уильям сравняет счет и заберет твое преимущество в один балл.

Я резко смотрю на Уильяма. Он уже смотрит на меня. Интересно, следил ли он все это время, как я говорила с Монти? Зейн склоняется к нему и что-то говорит. Уильям усмехается, уголок губ поднимается в вызывающей усмешке. В глазах угроза, смешанная с триумфом.

Он кивает мне и уходит вместе с Зейном.

Внутри все клокочет от боли и злости. Я не отрываю взгляда, пока они не исчезают из поля зрения. Представляю, как они переходят улицу, держась за руки. Представляю их вдвоем и нас с Уильямом по очереди.

После этого поцелуя я…

Я…

Я ведь даже не знаю, о чем думала. Что чувствовала.

Уильям целовал не меня. Это Александр целовал Долли. Он играл. И то, что он поцеловал меня на глазах у публики, не делает меня особенной. Он сам сказал, что для него это не проблема. И он это доказал.

А теперь он собирается провести ночь, целуя кого-то другого.

И, возможно… не только.

Я еще никогда не испытывала такой обжигающей ревности. Все во мне требует броситься за ним и использовать свой карт-бланш, как я и собиралась.

Монти опять театрально вздыхает:

— Эх, если бы только ты могла что-то сделать, чтобы их остановить. Тогда ты бы сохранила отрыв.

Будто он читает мои мысли. Но он не знает, что у меня действительно есть способ все остановить.

Вопрос в другом: решусь ли я?

Я хочу. Но одна мысль меня сдерживает.

Крохотный, сморщенный обрывок моего сердца, который стал еще меньше, когда я увидела, как они смотрят друг на друга. У Уильяма и Зейна общее прошлое. Не так важно, они просто друзья или любовники. Очевидно одно: они знают друг друга. Им хорошо вместе. Они хотят провести ночь рядом. Я не могу разрушить это. Не могу встать между ними. А вдруг это любовь?

Грудь сжимает, но я не до конца понимаю, почему. Я колеблюсь, потому что хочу сохранить лидерство в пари? Или причина глубже, более личная? Это ревность из-за исследовательских причин? Или романтических?

Вспоминаю, как ощущались его губы. Как он сжал мою ладонь. Как спросил разрешения едва слышно, только для меня.

Желание накрывает меня с новой силой. За ним — снова злость. И я больше не могу убеждать себя, что все дело только в пари. Может, я мелочная. Может, я уже наполовину сошла с ума. Но как бы там ни было, я хочу быть последней, кого поцеловал Уильям. Я хочу того же, чего хотела Джолин. Я хочу то, что уже украла у Джолин, и хочу сохранить это как можно дольше.

Сжав челюсть, я разворачиваюсь и уношу ноги от Монти.

— О, придумала что-то? — его плоский тон заставляет задуматься, не знает ли он про наш карт-бланш.

Я подхожу к креслу, где оставила пальто, беру его и накидываю на плечи.

— Уже уходите? — голос королевы Джеммы наполняет меня чувством вины.

Я поворачиваюсь к ней с извиняющейся улыбкой и вижу, что на меня смотрят почти все участницы книжного клуба. Мне не стоит уходить. Это же мои читательницы. Мои поклонницы. Люди, которые уважают меня и ценят мое творчество.

Я знаю, как правильно поступить.

И все же…

— Простите меня, пожалуйста, — говорю я. — Мне очень жаль, что я так спешу… но я должна испортить кому-то вечер.

Разворачиваюсь и выбегаю из книжного магазина.

На улице я поплотнее закутываюсь в пальто, прячась от холода. Уже, наверное, за десять вечера, улицы тихие — разве что из ресторанов и кабаре доносится музыка и болтовня. Гораздо более сдержанная атмосфера, чем в тех городах, где мы были раньше. Что, впрочем, логично: это же зимний курорт, куда ездит приличное общество. Я перехожу улицу к отелю «Верити», под ногами хрустит пушистый снег. Слой всего в пару сантиметров, несмотря на огромные хлопья, сыплющие с неба. Сердце стучит в груди от предвкушения. Губы сами собой растягиваются в довольную улыбку. Меня захлестывает восторг, подогретый азартом от собственной решимости.

И именно этот восторг заставляет меня на секунду замереть. Я уже чувствовала себя так прежде — решительно, словно лечу на крыльях, с трепетом в груди. Тогда все закончилось плохо. Но это другое. Тогда речь шла о любви. А сейчас о сексе. О сексе и саботаже.

О, шикарное название для книги!

Дворецкий вежливо кивает и пропускает меня внутрь. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не пуститься бегом через элегантное фойе мимо стойки регистрации и к лестнице. Только оказавшись у ступеней, я ускоряюсь, поднимаясь на второй этаж настолько быстро, насколько осмеливаюсь. К тому моменту, как я добираюсь до нашего коридора, я уже задыхаюсь, и это только добавляет азарта.

Я иду саботировать Уильяма.

Реализовать свой карт-бланш.

Заработать очко в нашем пари.

Закрепить преимущество в два балла.

Удержать лидерство.

Выиграть контракт на три книги.

Переехать в Фейрвивэй.

Жить в мире, где я знаменита, уважаема и окружена восхищением.

Поцеловать Уильяма.

Поцеловать… Уильяма.