Тессония Одетт – Соперничество сердец (страница 32)
Хотя, если подумать, у меня есть полное право чувствовать облегчение. Мне хочется как можно дольше сохранить отрыв в одно очко. А после того, как я потрачу свой карт-бланш, будет уже два.
И этого утешения мне пока достаточно.
Я распрямляюсь, опуская руки:
— Ну что ж. Не буду мешать.
— Вини.
Я игнорирую его и иду дальше. Он снова тянется к моему локтю, но в этот раз промахивается. Его пальцы цепляются за пояс моего халата. Еще шаг, и пояс развязывается. Я резко замираю, но бархат уже соскальзывает с плеч. Первая реакция — прикрыться, но тут Уильям роняет бокал. Я забываю про халат и тянусь поймать стакан. Он тоже. Наши руки сталкиваются, и стекло отклоняется вбок, падает на мягкий ковер и остается целым.
А наши пальцы оказываются переплетены.
Я не знаю, как реагировать. Поднимаю глаза — и вижу, как он застыл, разинув рот, жадно рассматривая меня с головы до ног. Черт. Раскрытый халат. Я снова хочу прикрыться, но его выражение заставляет меня задуматься.
Вместо того чтобы прикрыться халатом, я чуть смещаюсь, позволяя бархату соскользнуть еще ниже по плечам, открывая еще больше сорочки. Пусть видит все. Каждый дюйм белого муслина, скрывающего то, чего он не получит этой ночью. Его пальцы крепче сжимаются вокруг моих.
Я отступаю на шаг, открываясь ему еще больше, но его взгляд теперь прикован к моим глазам.
— Верни мне руку, Уильям.
На его лице вспыхивает озорное удовольствие, и он тянет меня за ладонь, вынуждая подойти ближе.
— Позволь сначала пожелать тебе спокойной ночи как следует.
Я глотаю воздух.
— Что ты имеешь в виду?
Он не отводит взгляда и поднимает мою руку. А затем опускает губы к моим костяшкам. Я замираю, вспоминая, как он облизал мне шею в купе поезда. С тех пор не проходит и часа, чтобы я об этом не думала, и сейчас это воспоминание касается меня как любовник. А вместе с ним в голову возвращается и мой фантазийный любовник из теней — тот, что возник в мыслях, когда Уильям прижал меня к стене возле комнаты. Теперь их трое: горячая тень у спины, язык, скользящий вверх по шее, и он сам, настоящий, стоящий передо мной, от которого исходит это невыносимое притяжение. Он касается нижней губой одной костяшки, потом другой. Движение, которое должно быть целомудренным, — и все же это, возможно, самое эротичное, что со мной делали. Между бедер вспыхивает жар, а в голове звенит его голос:
Он накрывает губами всю тыльную сторону ладони. Я почти возмущенно вскрикиваю, когда он выпрямляется, но позволяю своим пальцам выскользнуть из его.
— Спокойной ночи, Вини, — шепчет он, подмигивает, поднимает бокал с пола и направляется к своей двери.
Я заставляю себя двигаться и бросаюсь к своей. Хватаюсь за ручку, но не поворачиваю ее. Уильям тоже остановился, не заходя. Он смотрит на меня, приподняв бровь — безмолвный вызов: обменяй свой карт-бланш. Позови меня. Позволь показать тебе другие места, куда могут опуститься мои губы. Они уже сводили меня с ума на шее и на руке. А каково будет…
Я стискиваю челюсть и заставляю мысли отступить. Заставляю пульсирующее между бедер желание перестать подкидывать лишние идеи — сохраню их на тот момент, когда смогу по-настоящему сорвать очко у Уильяма.
Желание не уходит. Оно только копится, горит, нарастает. Но я хотя бы нахожу в себе силу открыть дверь.
— Спокойной ночи, — бормочу и влетаю в комнату, захлопнув за собой дверь сильнее, чем хотела.
Ноги подгибаются и дрожат, пока я поспешно добираюсь до кровати. Падаю на мягкие одеяла и оглядываю комнату — убедиться, что Дафны все еще нет. Ни следа моей пушистой соседки. Тогда я засовываю одну руку под подол сорочки, туда, где все пульсирует и ноет от желания. Другую — подношу к губам, прижимаясь к тому месту, которое поцеловал Уильям. Я глушу дыхание, пока из меня не вырывается долгожданная разрядка.
ГЛАВА 21
ЭДВИНА
Следующим утром я впервые покидаю уют отеля «Верити» с момента прибытия в Вернон. Меня удивляют сразу три вещи. Во-первых, то, что наша цель — прямо через дорогу, в книжном магазине. Во-вторых, несмотря на то что я не видела ни малейшего перерыва в снегопаде из окна отеля, улицы укрыты лишь легкой, идеально ровной пушистой пудрой. Тротуары не скользкие, не грязные, не покрыты льдом. Совсем не то, что в Бреттоне — там снег превращал дороги в катастрофу, сталкивая кареты и авто друг с другом.
Третье, что меня поражает, — огромная очередь, которая начинается от входа в книжную лавку и тянется за угол. Впрочем, удивляться, наверное, не стоит. Пусть я и вижу такую очередь до начала автограф-сессии, Уильям был популярным везде, где мы появлялись: на подписи, на вечеринке, в пабе.
— Давайте обойдем сзади и зайдем через переулок, — говорит Монти, когда мы переходим улицу от отеля. Сегодня я не пунктуальна — проснулась на полчаса позже, чем собиралась. Уильям и Дафна уже внутри, так что нас осталось только двое: я и публицист. К счастью, до начала автограф-сессии еще двадцать минут.
Монти ведет меня в сторону, противоположную очереди, а потом обходит здания и сворачивает в припорошенный снегом переулок. Я потираю в перчатках руки, чтобы хоть немного согреться. Даже в самом теплом шерстяном пальто и платье с длинными рукавами под ним, холод проникает до костей. Мы останавливаемся у двери, и Монти стучит костяшками. Мой выдох тут же превращается в облачко пара, и я начинаю переминаться с носка на пятку, чтобы хоть как-то отвлечься от холода.
Дверь открывает пожилой мужчина с седыми волосами и водянисто-голубыми глазами.
— Проходите, проходите!
Я готова расплакаться от того, насколько приятно и тепло внутри. Мы входим в заднюю комнату книжного магазина, где почти все пространство заставлено ящиками. Некоторые свалены в кучу, но и в этом беспорядке есть обаяние. А еще этот запах бумаги, который всегда действует на меня умиротворяюще. Как может быть иначе? Запах книг обожают все, и я готова драться с каждым, кто скажет обратное.
Монти представляет меня мужчине. Его зовут мистер Корделл, он владелец магазина.
— Какое удовольствие, мисс Данфорт, — говорит он, голос у него мягкий, но сдержанный. Он слегка краснеет. — Я ваш большой поклонник. Серия «Гувернантка влюбляется» — одна из моих любимых.
У меня отвисает челюсть.
— Правда? Какая из моих книг вам нравится больше всего?
— Ох, не заставляйте меня выбирать. Но разрешите забрать у вас пальто и перчатки. А потом я согрею вас кружкой сидра, — улыбается он, и в уголках глаз появляются лучики морщин.
Какой очаровательный человек. Родственная душа, если я когда-либо такую встречала.
Я отдаю верхнюю одежду, и он вешает ее на одну из трех вешалок в задней комнате среди ящиков. Мое темно-зеленое пальто оказывается рядом с гораздо более крупным черным. Не могу не подумать: а не Уильяма ли оно? Монти не стал надевать пальто, чтобы перейти улицу, так что ему сдавать нечего. Мистер Корделл ведет нас из задней комнаты в основное пространство магазина.
Первый же взгляд на книжные полки заставляет меня еще больше расслабиться. Глаза начинают метаться по сторонам, и хочется все разглядеть. Магазин такой же хаотичный, как и задняя комната: полки до отказа набиты книгами, стеллажи образуют небольшие зоны по жанрам, на столах разложены избранные новинки.
Повсюду между полками вклеены записки с рекомендациями — от мистера Корделла или других сотрудников.
Магазину, может, и не хватает игривости «Полета фантазии» или изящества университетской библиотеки, но в нем есть нечто свое, особенное — настолько уютное, что это, пожалуй, моя любимая остановка за все путешествие.
— Мы здесь, — зовет Монти, выглядывая из-за книжного шкафа. Видимо, я слишком увлеклась разглядыванием и не заметила, как потеряла его или мистера Корделла из виду. Торопливо подхожу к публицисту, и лабиринт полок раскрывается в самом прекрасном виде, какой я только могла себе представить. Раздел романтики. Целая стена, заставленная книгами, по бокам — еще два дополнительных стеллажа, образующих уютный уголок. Внутри стоят два стола — наши с Уильямом, для подписи книг. На полках выстроились корешки всех цветов радуги, и я чуть не падаю в обморок, увидев свою серию «Гувернантка влюбляется» — четыре целых полки, корешками наружу, прямо за нашими столами.
Движение привлекает мой взгляд: это крошечная лапка Дафны ставит на стол экземпляр «Гувернантки и фейри» из-под полки. Я уже тянусь помочь, но Монти опережает меня.
— Я же говорил, не разбирай ящики одна, — бурчит он, присаживаясь за стол и укладывая на него сразу несколько моих книг.
Дафну почти не видно за столом, но я слышу ее монотонный ответ:
— Не пришлось бы, если бы ты пришел вовремя.
— Вини.
Я замираю, услышав голос Уильяма. Пульс сбивается. Собрав все самообладание, поворачиваюсь к нему. Он выглядит совсем не так, как вчера ночью. Волосы, хоть и растрепаны, но не так беспорядочно. Голубые глаза ясные, без вчерашней тяжести. Он в строгом угольно-сером костюме с аккуратно завязанным шейным платком. Серебряные украшения в ушах под стать серебристому жакету с вышивкой.