Тэсса Рэй – Подружка невесты. Проклятие босса (страница 9)

И вот оно! На экране появилась запись: “Экс Эль”. И подпись: “Чувственные эротические романы”.

Экс Эль… Эля? Не может быть! Поднял базу данных, договора и увидел настоящее имя – Сапрыкина. Черт!

Я одновременно радовался и корил себя за этот поступок, не понимая, что чувствую сильнее.

Кликнул по ссылке и попал на ее страничку.

Обложки книг… Они были… Откровенными. Никаких полутонов, никакой романтической дымки.

Судя по названиям и картинкам, Экс Эль специализировалась не просто на эротике, а на откровенном порно. “Рабыня похоти”, “Игры с господином”, “Запретные утехи”.

Как завороженный, я пролистывал список её работ. Каждая новая обложка вызывала во мне волну шока и… возбуждения.

Я не понимал, как в этой тихой девушке может кипеть такой вулкан страстей.

Недолго думая, я скупил все ее книги. Все до единой.

Мне нужно было знать, что у нее в голове, что она чувствует, о чем мечтает. Но больше всего меня интересовала последняя книга, которая была еще в процессе написания.

“Сладкая пытка греха”. Название говорило само за себя.

Открыв роман, я пролистал до самой последней опубликованной главы. Сердце колотилось в груди, как бешеное.

На экране появился текст. Глаза жадно впились в буквы, впитывая каждое слово, каждую фразу:

“Его взгляд прожигал ее насквозь, словно раскаленное клеймо. Она знала, что он хочет. Жаждет. И она хотела того же. Ее тело горело от одного его прикосновения.

“Скажи, чего ты хочешь, шлюшка,” – прошептал он ей на ухо, и от этих слов ее пронзила волна неистового возбуждения.

Ее пальцы дрожали, когда она расстегнула пуговицы на его рубашке, высвобождая массивную грудь, покрытую легкой порослью волос.

Колени предательски подгибались, но она не могла отвести от него глаз. От одного его присутствия в ней поднималась буря противоречивых чувств – страх, обожание, похоть.

Она обвила руками его шею, притягивая к себе, чтобы утонуть в сладостном омуте поцелуя. Его губы были грубыми и требовательными, словно он пытался выпить ее до дна.

Алиссия чувствовала, как жар разливается по всему телу, когда его руки скользнули под юбку, обжигая кожу бедер. Он опустился на колени, приподнимая подол ее платья.

Сердце заколотилось в бешеном ритме, когда она поняла его намерение. В животе все сжалось от предвкушения. Она знала, что должна остановить его, сказать “нет”, но слова застряли в горле.

Его горячее дыхание опалило ее бедро, и она вздрогнула. Его губы коснулись ее плоти, вызывая дрожь во всем теле.

“О, да, я хочу этого, Адам!”

Алиссия закрыла глаза, позволяя себе полностью отдаться во власть ощущений.

Его движения становились все более уверенными и требовательными, и она почувствовала, как внутри разгорается пламя. Не в силах сдержать стон, она запрокинула голову назад, вплетая пальцы в его волосы.

“Хочу кончить у тебя на языке, пожалуйста, Адам!”

Она ощущала, как тело неистово требует его, желает большего. Его язык доводил ее до грани безумия.

Алиссия перестала притворяться, и отпустила себя. Дала волю страсти и желаю, схватила Адама за волосы и зафиксировала его голову. Она задвигала бедрами, скользя по его языку, позволяя себе вести в этом танце.

Адам понял чего она хочет. Власти над ним. Хочет воспользоваться им и обскакать его рот, вытрахать его сверху и потом оседлать его пульсирующий и ноющий от желания член и выжать его всего до последней капли…”

– Твою мать!

Я откинулся на спинку кресла, словно пытаясь физически отстраниться от увиденного. Моргнул, надеясь, что это всего лишь игра воображения, вызванная усталостью. Но нет, строки оставались на месте, как неоспоримое доказательство.

Экран монитора мерцал в темноте моего кабинета, отбрасывая блики на мое лицо.

Я тридцатилетний мужчина, повидавший в жизни немало, застыл, словно громом пораженный.

Мой разум отказывался верить. Эля, с ее нежным взглядом, тихим голосом, скромной улыбкой, – и такое?

От текста веяло жаром. Не просто эротикой, а первобытной, животной страстью.

Я проглатывал слова, как шоты обжигающей текилы.

Каждая фраза била наотмашь, будоража кровь. Описание сцены было настолько откровенным, что я почувствовал, как жар заливает шею, лицо. Внутри все сжалось в тугой комок возбуждения.

Не припомню, когда последний раз я испытывал подобное. Возможно, дело было в том, что эти слова написала она. Эля.

Представлять себя на месте героя, а ее – на месте Алиссии… Очевидно, именно так и работают эти романы.

Но осознание, что все это порождено ее фантазией, умножало эффект в тысячу раз.

И, черт возьми, это было непристойно. Непристойно, как может быть непристойно только тогда, когда тебя возбуждает именно эта девушка, увиденная тобою с совершенно неожиданной стороны.

Возбуждение от прочитанного вызвало болезненное томление во всем теле, а ширинку просто распирало. Я больше не мог с этим бороться.

Оглядевшись по сторонам, убедился, что в полумраке офиса я один. Все давно разошлись по домам.

Тогда я сдался. Отбросил все сомнения и угрызения совести. Неужели я позволю такой возможности ускользнуть?

Я принялся за дело. Рука скользила быстро. Воображение рисовало картины, одна горячее другой. Эля… Алиссия… Границы между реальностью и фантазией стерлись. Я стонал, сжимая челюсти, пока не достиг высшей точки.

А потом откинулся на кресло, тяжело дыша. Сглотнул, пытаясь унять дрожь. Вытерся салфетками, чувствуя смесь облегчения и… легкого стыда.

А потом рассмеялся. Громко, искренне, от души. Вот же психопат!

Вот вам и владелец издательства мастурбирующий на порнороман, написанный собственной подчиненной.

Скажу об этом брату – он будет стеба́ть меня до конца моих дней.

– Черт, – пробормотал я. – Пора бы мне уже найти себе девушку…

9

Меня разбудил шум.

Снизу доносились приглушенные голоса. Сначала различил только отцовский баритон, звенящий от ярости, потом пробился голос Романа – его неотличимый от моего, но с каким-то пренебрежительным оттенком, от которого мурашки по коже.

Я сорвался с места и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался вниз.

Картина, открывшаяся в холле, была типичная в этом доме.

Отец, красный от злости, стоял напротив Романа, тыча в него пальцем.

Лицо брата, обычно такое самодовольное, сейчас исказила какая-то кривая усмешка.

Воздух был наэлектризован гневом, казалось, вот-вот ударит молния.

– Ты! Ты, идиот! Ты хоть понимаешь, что натворил?! – орал отец, аж слюна летела. – Соблазнить дочь судьи! Судьи, который ведет дело о нашем объекте! От его решения зависит все! Ты одним своим тупым поступком можешь погубить тысячи рабочих мест! Влез под юбку к девчонке, сопляк!

Роман лишь пожал плечами, не удосужившись даже убрать ухмылку с лица.

– Да ладно тебе, отец. Сама хотела. Она уже давно не девочка, знаешь ли. Да и вообще, у нее такие штучки в арсенале… мне еще учиться и учиться.

Отец, казалось, перестал его слышать. Он продолжал бушевать, как вулкан.

– Ты хоть предохранялся, скотина? Молись, чтобы все обошлось! Если она забеременеет, я тебя… Я тебя в военную академию отправлю! Забудешь о своей этой… богемной жизни!

Потом пошли оскорбления. Одно грязнее другого. Я стоял, как парализованный, не в силах пошевелиться.

Слова отца били по Роману, словно плети, но тот держался на удивление стойко, лишь иногда дергалось веко.

– Ты… ты просто позор семьи! – плевался он словами, словно кислотой. – Ни на что не годный! Бездарь! Ты хоть раз в жизни сделал что-то правильно? Хоть что-то, чем я мог бы гордиться?