Тэсса Рэй – Подружка невесты. Проклятие босса (страница 8)

Что-то подсказывало мне, что теперь, после этих искренних извинений и мимолетного контакта взглядов, просто «отъебись» уже не получится.

Слишком поздно. Я уже попал. И, возможно, именно этого я и хотел.

После ее слов повисла неловкая пауза. Нужно было как-то завершить этот разговор, убрать ощущение неловкости, повисшее в воздухе.

Импровизируя, я предложил:

– Тогда, в качестве извинения, может, я угощу вас кофе?

Она тут же покачала головой.

– Ой, нет, спасибо большое, Дмитрий Сергеевич. Не стоит.

Отказ прозвучал как-то слишком поспешно, словно она заранее готовилась его озвучить.

В голове вдруг всплыл вчерашний разговор, свидетелем которого я случайно стал. Ее коллега, зазывала Элю на кофе в обеденный перерыв, и та не отказалась.

Сапрыкина слегка покраснела и начала запинаться, словно ее застали за каким-то предосудительным занятием.

– Нет, я… то есть, я пью кофе, но стараюсь не злоупотреблять. А сегодня утром я еле проснулась и… уже выпила две чашки. Если я выпью еще и третью, то буду слишком… перевозбужденной.

Ох, зачем она это сказала?

Она произнесла это слово, слегка запнувшись, и оно вдруг отозвалось во мне каким-то странным эхом.

В голове тут же возникли невероятно откровенные образы, один другого краше, и захотелось увидеть ее перед собой, изнывающую от желания.

Я тут же разозлился на свои мысли.

Да, что, блядь, за чертовщина?

Я изо всех сил попытался отогнать от себя пошлые фантазии и достойно принять отказ.

В конце концов, я мог выйти из ситуации с достоинством.

– Хорошо, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно и профессионально. – Мое предложение остается в силе. В любой момент.

Она кивнула, но в ее глазах все еще было сомнение.

– Я… могу идти? – спросила она тихо.

– Да, конечно, – ответил я. – Спасибо. И еще раз извините за испорченное настроение в то утро…

Она поспешно вышла из кабинета, оставив меня наедине со своими бесстыдными мыслями.

Я устало откинулся на спинку кресла и снова посмеялся над собой.

– Будет трудно, – прошептал я себе под нос.

Но я должен сделать все, что в моих силах, чтобы держаться от нее подальше. И не потерять голову… окончательно и бесповоротно.

8

Будильник резко зазвенел, словно нарочно портя настроение с самого утра.

Еще один день. Еще одна пытка.

Подъем давался с трудом, тело ломило после вчерашней тренировки.

Словно чувствуя мою внутреннюю боль, мышцы ныли, напоминая, как я издевался над собой в спортзале, пытаясь выбить ее из головы.

Эля… Это имя, въелось в память, словно заноза под ноготь.

Несколько месяцев пролетело в каком-то тумане.

Вроде и на работе все только радовало, мы вышли на отличные показатели, и новые проекты интересные, но все меркло перед ней.

Она… Сапрыкина Эля.

Стройная, милая, с копной каштановых волос, спадающих на плечи. Умная, смешливая, всегда со звоном смеялась с подружкой-коллегой, и каждый раз ее смех почему-то заставлял меня улыбаться. Улыбаться, как идиот.

Знал, что должен смириться, что она занята, понимал – что недостоин ее. Но как назло, постоянно натыкался на нее в коридоре, у кофе-машины, в столовой.

И каждый раз сердце совершало предательский скачок.

Второй месяц стал месяцем игнора.

Я разработал стратегию.

Проходил мимо, не поднимая глаз. Если замечал ее издалека, менял маршрут. На обед ходил ровно в тот момент, когда у всех заканчивался перерыв.

Избегал корпоративов и любых других мероприятий, где мог с ней пересечься. Стал тенью, призраком в собственном издательстве.

Каждый раз, проходя мимо нее, чувствовал себя предателем. Предателем самого себя. Хотелось остановиться, заговорить, услышать ее голос. Но я сжимал зубы и шел дальше.

Я постоянно занимал себя работой, командировками и встречами вне офиса.

Становилось легче. Дни летели быстрее. Я меньше думал о ней.

Казалось, победа близка. Но по вечерам, в тишине квартиры, меня начинало грызть чувство какой-то пустоты. Самообман. Все это было жалким самообманом.

Третий месяц был самым тяжелым. Игнор уже не работал. Я просто чувствовал ее присутствие всем телом.

Знал, когда она рядом, даже не видя ее. Знал, какое у нее настроение, по легкому движению губ. Словно подключился к какому-то невидимому каналу связи.

Тренировки стали еще более изнурительными. Бег до изнеможения, поднятие тяжестей до дрожи в руках.

Пытался выплеснуть злость на себя, на свою слабость. Но ничего не помогало. Образ Сапрыкиной преследовал меня, словно тень.

Сидел за своим столом, уставившись в монитор, и не видел ничего. Цифры расплывались перед глазами, отчеты казались бессмысленным набором символов.

В последнее время Эля стала для меня подобием личного реалити-шоу, разворачивающегося прямо за стеклянной перегородкой моего кабинета.

Каждый гребаный день я ловил ее, склонившуюся над клавиатурой, сосредоточенно выводящую что-то на экран.

Сначала это было просто наблюдением. Но постепенно, как наваждение, это стало превращаться в нездоровую одержимость.

Она всегда начинала писать, когда, как ей казалось, никто не смотрит.

После обеда, когда в офисе повисала сонная тишина, или ближе к вечеру, когда коллеги уже начинали собираться домой.

Я замечал, как она порой закусывала губу, как ее щеки покрывались легким, стыдливым румянцем.

Долгие недели я боролся с собой, но всякий раз сдавался. Каждый день, краем глаза, бросал взгляд на ее монитор, пытаясь уловить хоть слово, хоть намек. Тщетно.

Эля умело прятала свои творения, скрывая их за рабочими таблицами и графиками.

И вот, настал день, когда я достиг точки невозврата.

Решение пришло спонтанно, будто удар молнии. Взяв себя в руки, дождался конца рабочего дня, когда офис опустел.

Запустил поисковик по базе данных нашей платформы самиздата. Ввёл её имя, надеясь на чудо, и…

“Эльвира Сапрыкина” – соответствий не найдено. Но что-то меня не отпускало.

Интуиция подсказывала, что она пишет под псевдонимом. Нервно барабаня пальцами по столу, я снова открыл поисковик и ввел лишь начало имени “Эль”. Задумался.

И случайно нажал на поиск.