Тэсса Рэй – Муж сестры. Адвокат для дьявола (страница 8)
Старалась не смотреть на него дольше секунды. Почему-то мое имя, произнесенное его голосом, отдалось по позвоночнику сладким жаром…
Домой доехала на такси, почти не помня дороги.
Заказала доставку еды по пути – желудок требовал хоть какого-то внимания после насыщенного дня.
Душ принес облегчение, но какое-то поверхностное, словно вода смыла только пыль, а не въевшееся в кожу напряжение.
Я всё время слышала голос Романова. “Будь осторожна, Рита”
И, что странно, не то, что он говорил, а как он произносил моё имя. Это рычащее "Р", эта тяжесть в каждом звуке…
Он обращался ко мне по имени не так, как это делали другие.
Представила, как он рычит мне на ухо.
Он как-то обмолвился, что никогда не выкрикивает имен, но в моей фантазии рисовалось иначе. Как он шепчет его, как заклинание. Опаляет жаром от его дьявольских глаз. Его губы… На его щеках эта грубая, мужская щетина. Его руки… сильные, жилистые… Всё это. Черт бы его побрал!
В спальне, с тихим вздохом, я разыскала свой вибратор.
Ощущая стыд от внезапно нахлынувшего возбуждения, будто предала саму себя этими незваными желаниями. Но в тот же момент почувствовала, как меня тянет к этому порыву. И сдалась.
Включила игрушку и опустила по животу вниз, в пижамные шорты.
От первого же прикосновения вибрирующего носика к чувствительной влажной коже едва не захлебнулась в ощущениях. Выгнулась дугой, скользя по простыне пятками.
– О, черт… – облизнула пересохшие губы и нервно рассмеялась. – Чтоб тебя, сукин ты сын!
О, это было хорошо.
Меня касался силикон, но в мечтах я представляла другое. В моих фантазиях его глаза хитро прищурены, он жарко дышит, когда произносит мое имя – “Рита”. Его руки повсюду, влажные губы и язык касаются моей кожи, самых чувствительных мест на теле…
Я раз пять сладко кончила, изводя себя до изнеможения, выжимая из себя все, что накопилось за долгое время.
Давно я не чувствовала себя удовлетворенной. И только сейчас поняла, как мне это было нужно. Хоть какая-то разрядка.
Напряжение сошло как по мановению волшебной палочки. Ха! Вибрирующей волшебной палочки!
А потом сон сморил меня, унося в царство забытья, где реальность переплеталась с фантазиями.
Но даже во сне я чувствовала это липкое, разъедающее чувство.
Вину.
Вину за то, что представляла его. Вину за то, что он – муж моей сестры.
Какой ужас. Какой позор.
И какое нестерпимое, тайное, почти греховное желание, которое я теперь не смогу просто так выкинуть из головы.
9
Сегодня я пришла в офис с удвоенной энергией. Оргазмы творят чудеса.
Со свежими мыслями уселась за стол, налила себе чашку крепкого кофе и вновь погрузилась в дело Романова.
Пыталась найти еще какую-то зацепку, новый угол, под которым можно было бы представить обстоятельства в суде. Понимала, что на одном аргументе нельзя строить стратегию.
Мне нужны были все клиенты, все чеки, все документы, подтверждающие покупки, вся история тех злополучных украшений, которые оказались подделками. Каждая деталь могла оказаться решающей.
Я настолько увлеклась, что совершенно потеряла счет времени. В какой-то момент меня словно ошпарили кипятком – Романова не было уже час!
Злая на себя за эту рассеянность, набрала его номер. Он ответил далеко не сразу.
– Да, моя госпожа? – промурлыкал он в трубку своим фирменным тягучим голосом.
На фоне послышался еще один мужской голос – какое-то ворчание.
– Ой, братан, не душни, – отреагировал Романов.
Потом какая-то возня, приглушенные голоса, и в трубке прозвучал уже другой голос – серьезный, но какой-то добрый, теплый.
– Рита, это Дмитрий. Я везу его к тебе в офис. Будем через пять минут. И извини за брата, что так получилось.
На том конце повесили трубку.
Через пять минут два брата Романовых действительно появились в моем кабинете.
Один из них, как всегда, великолепен в своей наглости, с искорками веселья в глазах и полуулыбкой на губах.
Второй, с трубкой у уха и с сияющей улыбкой остался разговаривать в коридоре. Я сразу поняла, что он говорит с любимой девушкой. Еще никогда не видела, чтобы мужчина так сиял…
Наблюдая за ним, я вдруг поймала себя на ощущении, что завидую этой счастливице. Он излучал какое-то тепло, безмятежность и счастье, чего так не хватало в моей собственной жизни.
А напротив меня сидел сексуальный гад, из-за которого я потеряла сон и покой, и который как-то подозрительно на меня смотрел. Словно видел меня насквозь. Словно знал, чем я занималась этой ночью и кого именно представляла в роли своего любовника…
Я смутилась.
Ночная фантазия неожиданно накрыла волной стыда. И одновременно… не стыда, а какого-то странного, непонятного желания.
Хотелось еще. Хотелось повторить это безумие, хотя бы в мыслях.
Само осознание, что я, успешный адвокат с безупречной репутацией, позволяю себе думать такое о муже сестры, было абсурдно.
Но чем сильнее я отталкивала эти мысли, тем настойчивее они возвращались. Словно вирус, проникший в систему и не желающий сдаваться без боя.
Пока Роман неспешно пил кофе, который принесла ассистентка, я рассматривала его исподтишка.
Отмечала все новые и новые нюансы, ускользавшие от внимания прежде.
Он по-прежнему носил свои дурацкие четки. Никогда не понимала этой привычки. Всегда воспринимала их как дешевый атрибут напускной брутальности.
Но теперь я наблюдала за его пальцами, как они перебирали стекляшки, вертя их между пальцами с какой-то необъяснимой ловкостью. В этом движении было что-то гипнотическое, что-то, намекающее на скрытую силу, на умение манипулировать.
За чуть подвернутым вверх рукавом рубашки мелькнул кусочек черного узора. Татуировка на руке, которая обычно скрыта под безупречным белым рукавом.
Мне захотелось увидеть, как выглядит эта татуировка целиком. Что там изображено? Какой смысл он в нее вкладывал?
И тот факт, что она у него есть, как-то странно отозвался в теле. Это был новый штрих к портрету человека, которого я думала, что знаю. И этот штрих зажигал воображение, стирая границы дозволенного.
Это была новая переменная в моих фантазиях о нем.
Под маской циничного богача скрывалось нечто темное, необузданное. И это манило.
Я невольно сжала ноги, остро почувствовав пробуждающееся возбуждение. Тело предательски откликалось на одни лишь мысли о нем.
Романов смотрел на меня хитро, с прищуром. В его глазах играли черти.
– Когда приступим?
Я моргнула, не сразу сообразив, к чему именно он предлагал приступить.
– Пора бы уже начинать, вам так не кажется, Маргарита Анатольевна?
Его голос прозвучал так нагло, так вызывающе, как будто задержка на час была не по его вине, а по моей.
Как будто это я должна была извиняться за то, что он опоздал. Как будто я тянула время, наслаждаясь возможностью просто смотреть на него.
И, что самое страшное, в этом наглом вопросе была доля правды.