Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 34)

Пользуясь случаем, Лара рассматривает лицо спящего. Она делала это каждый вечер, но таким спокойным и расслабленным, таким открытым она его еще не видела. Нет этого едва заметного прищура, с которым он по обыкновению смотрит на мир, и чуть приподнятого в кривой усмешке левого уголка губ. Он не заламывает вопросительно бровь, ожидая немедленного ответа на свой вопрос, и не трет переносицу в раздражении от чего-либо или кого-либо. Лара изучает его лицо так, как учили в корпорации: сравнивая запомненную ей в разных условиях мимику с полным спокойствием, и заново пытаясь дать оценку тому, что видела раньше, какие чувства испытывал этот человек тогда.

Приходит лишь к тому выводу, что публично Юрис использует куда более «резкую» мимическую демонстрацию, и связывает это с рабочей необходимостью доносить до нужных людей правильный посыл. Никаких новых выводов относительно его старых реакций она не делает: или он был искренен в своих эмоциях, или отлично умеет показывать только то, что нужно. И оба варианта похожи на правду.

Мужчина под её взглядом чуть хмурится, и она поспешно отводит глаза, лишь боковым зрением следя, как он, едва слышно вздохнув, переворачивается с бока на спину, укладывая одну руку поперек живота, а вторую вытягивая вдоль тела, и снова замирает.

Ощущение спокойствия настолько всеобъемлюще, что Ларе буквально свербит чем-то заняться и идея приготовить завтрак кажется вполне логичной... До того, как наёмница принимается за дело и понимает, что всё еще не хочет будить спящего — «Кого?»

На звук медленно льющейся в стакан воды Юрис не просыпается. Два стакана риса тщательно (и тихо) промываются водой, чтобы тонким слоем лечь в небольшую стеклянную форму, посыпанные крупицами специй. Лара двигается аккуратно, старательно соизмеряя все движения, чтобы шуметь как можно меньше, и в какой-то момент чувствует веселье от необходимости делать все скрытно, а потом – раздражение. Ведь можно было заказать еду, зачем она всем этим занимается? Заказывала ведь два вечера подряд...

Спустя полчаса за спиной раздается шорох, и обернувшаяся с тарелкой в руке наёмница встречается взглядом с любопытными, совсем несонными глазами, которые проходятся по ней с особым вниманием. Что-то надо сказать, наверное, но на ум опять ничего не идет, и Лара снова чувствует себя неловко, коротко огласив очевидное — «Завтрак», отчего практически сразу приходит волна глухого раздражения.

Юрис это чувствует и умно ретируется в ванную, оставляя её наедине с едой, которую наёмница, не дожидаясь, пока детектив вернется, сметает в мгновение ока, поглощенная своими мыслями.

Хорошо в бою, «вижу цель», «цель устранена» и прочие вбитые в сознание фразы, которые она произносит не задумываясь, тогда, когда нужно. Или когда надо притвориться кем-то, как она тогда изобразила попавшую в беду наивную дурочку со сломанным чемоданом. «Может, надо и сейчас правильно притвориться? Выбрать подходящую модель поведения, хм...» — Почему-то эта мысль, показавшаяся сначала очень дельной, при втором рассмотрении Ларе нравится перестает. Нет, ей надо приложить усилия, научиться взаимодействовать с именно этим мужчиной. Она сама этого хотела, и отступить из-за такой ерунды, как неумение выражать чувства словами через рот? Пф...

Вышедший из ванны Юрис принюхивается к ароматам, пока она беззастенчиво изучает его лицо. В нем словно что-то изменилось, и речь не о подстриженной бороде, а какой-то общем выражении целеустремленности, что ли? Хотела бы Лара уметь влезать в чужую голову и читать мысли!

Очередной легкий, ни к чему не обязывающий диалог. Досадливая мысль о брошенной в раковине грязной тарелке и том, что надо было помыть сразу. Даже какое-то оправдание, которое она пытается выдать, прежде чем её останавливают.

Рассматривая красивые плечи, на одном из которых медленно наливаются синевой оставленные её новыми пальцами синяки-отпечатки, она вдруг думает, что если не выходит выражать чувства словами через рот, то ведь можно через прикосновения. И, в четыре шага оказавшись рядом, касается ладонями твердой, узкой талии, где едва заметно при каждом вдохе шевелятся сухие мышцы. Прижимается щекой к спине, прямо поверх характерного звездчатого шрама на лопатке. Мужчина под её руками замирает на миг, как тогда, в душе, но потом продолжает возиться с посудой, разве что движения становятся медленнее и осторожнее.

«Знать бы, о чем он думает...»

— Это и правда приятно, — Лара размыкает объятия и отходит, вдруг понимая, что не хочет, чтобы он оборачивался прямо сейчас. Что он увидит в её лице? Хочется как-то объяснить свой порыв. — Кстати, считаю, что это запрещенный прием.

— Какой? — Он всё еще не оборачивается, чем наёмница охотно пользуется, устраиваясь на диване и возвращая себе привычное самообладание.

— Мыть посуду в одном полотенце. Вид со спины слишком соблазнительный, — это правда, и она дается Ларе легко, потому что похожа на её привычную, прямолинейно-ехидную манеру общаться.

Юрис припоминает ей её утренний вид, и она признает, что в этом тоже что-то было.

Быстрые сборы.

Лара создает себе новый образ, с интересом ожидая какой-то реакции, но более менее пристального взгляда удостаивается лишь на крыльце небоскреба. Взгляда, и только.

Погода царит на удивление хорошая: небо затянуто тонкой белой дымкой, которая не грозится превратиться в свинцовые тучи, легкий ветер гоняет прогретый июньский воздух. Такой Детройт ей даже нравится, а так как спешить совершенно некуда...

— Прогуляемся? — Она поднимает взгляд к почти безоблачному небу, а потом переводит его на стоящего рядом Юриса. Тот, мгновением раньше провожавший изучающим прищуром какого-то мужчину, поворачивается к ней, ожидая продолжения. — Я пробыла в городе два месяца, но ни разу не ходила по нему просто так.

И с этого предложенного локтя, с её очередного признания-оправдания, которое она выдавливает из себя, сама не понимая, зачем, и ответной фразы о том, что им обоим нужно многое наверстать, все становится вдруг как-то проще.

Юрис рассказывает ей о городе через призму собственных рабочих приключений. Самоиронично, не задерживаясь на тяжелых подробностях, раскрывает тайну приличной части своих шрамов, лишь подтверждая мысли Лары о том, что он чертовски удачлив и живуч. Походя отмечает разные полезные мелочи, вроде того, где можно быстро пройти к метро и в какой забегаловке лучше ничего никогда не брать, кроме запаянных банок с питьем.

Через его рассказы Лара чуть лучше узнает не только его самого, но и его друзей, дополняя, а то и составляя с нуля их характеристику. Шарп — смелый, хитрый, преданный, и иногда слишком упертый. И хорошо, а то какая-нибудь из рассказанных историй точно закончилась бы смертью детектива. Джеймс Рей — опытный манипулятор, отличный лидер, и при этом — хороший и надежный друг. Не удивительно, что Юрис проработал в участке двадцать пять лет. Аганес — этот чем-то напоминал ей Фрэнсиса. Пауки, что с них взять! Упоминались детективы-соседи по кабинету: Тимоти Скотт — добропорядочный, исполнительный, но недостаточно упертый, и Джеки Перейро — наглый и слегка мудаковатый, зато с хваткой злой псины. Идеальный тандем, если один из них не прибьет другого.

Лара слушает захватывающие истории, переживает за их главного участника, хотя точно знает, что с ним все в порядке, искренне веселится с забавных ситуаций и понимает, что ей легко и свободно идти вот так по улице, у всех на виду, под руку с Юрисом. Что никто не использует против неё это, и даже не осудит. Ну, почти никто.

Джим чуть-чуть поиграл бровями, изображая старшего брата, как старые добрые времена. Да и в целом, парни немного напряглись, когда узнали, что детектив служил в армии, выступая за другую сторону конфликта, но вовремя включили мозги и всё оценили верно. Всё было так непринужденно и беззаботно, что Лара, пропитавшись этим нескончаемым потоком дружеского тепла, достаточно легко перешла к реализации плана «Подарок». Изначально она собиралась отдать его потом – ведь выходной случился спонтанным, но так складывалось даже лучше.

Дату его рождения она, конечно, подсмотрела в медкарте, которую давал Вик, и была удивлена жизненной иронией: в ночь того дня, когда ему исполнялось пятьдесят шесть, Юрис поставил точку в своей мести. А потом чуть не поставил точку в своей жизни. Можно ли считать, что в этот день он родился дважды?

И, кажется, никто не поздравлял его с днем рождения. Лара не заметила ни подарков, ни каких-то следов пусть и скромного, но устроенного коллегами праздника. Словно никто об этом не знал. Или сам именинник давно отбил у всех охоту его поздравлять – во что наёмнице верилось больше. В любом случае - она знала и считала, что раз все так удачно складывается, то будет ему и подарок, и праздничный ужин. И даже мысленно похвалила себя, верно предположив всё, что Юрис попытается сказать, чтобы отказаться от дорогого подарка. Да, пистолет, это не очень оригинально, но для Лары в этом был определенный символизм. Элен подарила револьвер. Отличный — наёмница, понимающая толк в оружии, с этим не собиралась спорить, ведь «Городской охотник» нравился даже ей — но время охоты прошло. А она подарит «Хранителя» — современный, но без лишних наворотов тяжелый пистолет, к которому нужна твердая рука, и соответствующие навыки. Чем бы ни занялся дальше Юрис Ливану и как бы там дальше не сложилось, пусть он хранит его. И приятные воспоминания о ней. А в том, что они точно были и основывались не на одной постели, Лара внезапно оказалась практически уверена. Почувствовала по легкому поцелую в нос, по простому, но пробравшему до мурашек «спасибо» и по долгому, притягивающему взгляду глаза в глаза.