Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 32)

— Нет, недалеко. Может, пойдешь сразу домой? Я обещаю не задерживаться, — последняя фраза срывается с языка как-то сама собой. Лара, выразительно подняв бровь, с интересом окидывает мое лицо взглядом, но потом качает головой.

— Нет уж. Идем уже!

До «Пьяной пинты» от клиники пятнадцать минут самым коротким маршрутом. По дороге мы встречаем несколько групп Зверей, одна из которых патрулирует улицу, а вторая явно собралась куда-то по личным делам. Первая нас практически игнорирует, лишь на миг окинув взглядами. Лидер второй встречается со мной глазами, явно узнает, прищуривается, недовольный то ли фактом моего присутствия, то ли в целом – существования, но коротко дергает подбородком в сторону, мол «иди отсюда». Я задерживаться и не собираюсь.

— Спокойный район, — отмечает в какой-то момент Лара. — Я думала, что с теми мордоворотами все-таки будут проблемы, но... Вы, кажется, знакомы?

— В некотором роде. Это Звери – этнически смешанная банда, чей основной заработок строится на крышевании малого бизнеса, организации боев, иногда даже легальных, и найме к другим бандам в качестве силовой поддержки. Раньше с ними было не меньше проблем, чем с любой другой группировкой, но лет пять назад у них сменился главарь, и с того времени проводит, хм, успешный ребрендинг внутренней бизнес-модели. Награду за мою голову они сняли месяца четыре назад, и с того времени у нас ними конфликтов не было.

— А осадочек остался, — с весельем в голосе произносит наемница и я пожимаю плечами, признавая очевидный факт. — А что это была за фраза от Вика, про кошечек и птичек?

— Шутит он так, белохалатник чертов, — ворчу я, но, видя, что Лара всё же ждет продолжения, поясняю: — когда я принес тебя после отеля к нему в клинику, он спросил, не приносил ли я в детстве домой раненых кошек или птиц. Ты же уже поняла, что Вик за человек: он даже дышит с сарказмом, — я усмехаюсь, но идущая рядом Лара словно ушла в какие-то свои мысли и не реагирует на мою последнюю фразу. — Лара?

— Я практически ничего не помню с того момента, как вышла из отеля и до того, как пришла в себя после наркоза в клинике Вика. Я не сорвалась, как Файдз, но это было достаточно близко, чтобы внять предостережению. Для этого мне нужен Хизео Хасаши. Если он контролирует себя и остается таким человечным, значит, и я смогу, главное — понять как, — в её голосе я слышу отголосок пережитого страха и железное упорство человека, который готов решить проблему любой ценой. А еще достаточно быстро понимаю, что именно услышал.

— Уровень аугментаций Хизео еще выше, чем у его внучки, — это не вопрос, но Лара кивает. — Ариса как-то сказала, что дед считает её недостаточно совершенной.

— Я... По оценочной системе Казума Такэда я могу предположить, что они оба — оверы, и Хизео имеет рейтинг около ста двадцати.

Самообладание подводит, я спотыкаюсь о какой-то попавший под ноги мусор и пинком отправляю его в полет к ближайшей стене. Нет смысла задаваться вопросом, почему в первый раз наёмница слегка "приуменьшила" цифры - такое вслух сказать нужны веские причины.

— Да, — Лара, верно оценив мою реакцию, криво улыбается. — Извини за то... Ну, а у меня всего лишь тридцать три. Понимаешь?

— Да.

Овер. Сто двадцать процентов. Практически машина, каким-то чудом сохраняющая личину вежливого, не лишенного чувства юмора управляющего «Экзидисом»... Нет. Называть его машиной – ошибка. Между так называемым «овером» и «фулборгом», он же фулл-имплантированный, есть большая разница и она заключается в единственно важном вопросе – кем они сами себя считают. Хизео определенно был овером – тем, кто не ставит себя выше человека, не считает себя сверх-существом лишь на том основании, что процент органики в нем значительно меньше, чем в хорошо прокачанном наёмнике. Японец успешно существовал в социуме, демонстрировал сохраненный морально-этический облик, на зависть многим, и обучал внучку... Еще одного овера, чьё жизнелюбие, на мой взгляд, могло соперничать с жизнелюбием Раттаны.

Откуда Сиртаки их нашел? Кем они были до... Сколько там Ариса в городе, почти четыре года? Кто отпустил в свободное плаванье такой ресурс и отпустил ли на самом деле?

— Если я хочу улучшаться дальше, а я хочу, то мне надо решить этот вопрос сейчас, — продолжает Лара, рассматривая тротуар под ногами.

— Почему ты хочешь этого? Улучшения, что они для тебя? — уточняю я, встретившись взглядом с наёмницей. Вопрос, который я задаю, меня тревожит. А возможный ответ, еще даже не прозвучавший, тревожит еще больше. Лара отводит взгляд и молчит, достаточно долго, чтобы мы увидели яркую вывеску «Пьяная пинта» на той стороне улицы. Остановившись, женщина смотрит на неё и сквозь неё, а потом поворачивается ко мне.

— У тебя есть то, в чем ты лучше других. Искать и находить. Твое чутье, твой разум, твое умение анализировать. Добавить к этому еще множество твоих профессиональных навыков, и на выходе получаешься ты. Профессионал своего дела, способный находить следы и зацепки там, где другой пройдет мимо. Умеющий отбрасывать ненужное. Человек, изучающий мир вокруг себя, постоянно и безостановочно. Добавим к этому адреналиновую зависимость и... Лиши тебя возможности заниматься этим. Представил? Ты перестанешь быть собой. Так и со мной. Я не начну писать песни, сниматься в фильмах или стремиться в кресло мэра. Я солдат. Убийца, если без лишней мишуры. И всё, что я могу, это сделать выбор, кто именно будет назначать мне цель. А для того чтобы оставаться профессионалом в выбранной мною стезе, мне нужно улучшать себя. Я должна быть лучше своих целей, если не во всем, то во многом. Это вопрос выживаемости. И если я приму твое предложение о работе, то выживаемости не только моей, но и твоей тоже. Риски я понимаю, потому не тороплюсь под хирургический нож, тем более что я всё еще лучше многих и у меня есть время в запасе. Пару лет, может быть? Пока кто-то из корпораций не додумается, как улучшить «Рапид» или сделать что-то принципиально новое на его базе... — Она замолкает, изучая мое лицо, потом улыбается. — Кажется, это моя самая длинная речь за последние несколько лет.

— И она определенно хороша, — возвращая ей улыбку, я чувствую, как тревога чуть отступает. Ответ Лары серьезен, аргументирован и взвешен, как и полагается наёмнику её класса. Подходи её коллеги к этому вопросу так же, как и она, а не «на рынок выкинули новую железку, надо поставить её себе быстрее всех прочих»... Впрочем, что мечтать? — Последняя формальность на сегодня и мы снова будем предоставлены сами себе.

— Хорошо бы, — вздыхает наёмница и первой идет к дверям бара.

_________________________________

[1] Five finger fillet (FFF) — игра, в которой игрок, прижав ладонь с растопыренными пальцами к столу, под все убыстряющийся ритм песни наносит удары ножом, двигаясь взад-вперед между пальцами и стараясь не задеть себя.

[2] 160 фунтов это чуть больше семидесяти кг.

О форме: внутренней...

Холодная. Это слово было в её краткой характеристике, в профайле «Такэда», среди отмеченных инструкторами положительных качеств, и наёмница им по праву гордилась. В расширенной версии за этим скрывалось множество пунктов, которые в корпорации ценили: отсутствие глубоких эмоциональных привязанностей к коллегам, отсутствие личного отношения к устраняемым целям... Её экзаменатор, принимавший решение о том, чтобы допустить женщину к обучению и последующему возможному присвоению офицерского ранга, указал в деле три слова: мудзё – понимание бренности; ваби – тишина; сибуми – красноречивое молчание.

Он терпеливо объяснил ей значение всех трех слов в культуре, указав, что она, при всей своей «американистости», достаточно способна, чтобы освоить на приближенному к истинному уровню все три понятия. А потом её перевели в другой отряд, который потерял своего снайпера, и все три красивых, глубокомысленных слова в её досье... Может быть, не полетели к черту, нет, но были отодвинуты на задний план, вместе с культурой, которую корпа пестовала в своих офицерах. В тех, кто готовы был её понять, принять и жить ей. «Такэда» были теми еще расистами, но никогда не отказывали себе в найме гайдзинов. Как и в высокомерном их перевоспитании, если гайдзины к нему были способны.

Она была способной. Но не к перевоспитанию, а к обучению. Первыми и самыми важными навыками, которые она освоила еще в детстве, стали исчезновение и выживание.

Исчезла Кейтлин. Спряталась под именем другой девочки, Сони Бейкер. Потом и вовсе сбежала, как только узнала, что состояние её ожогов признано удовлетворительным, чтобы отправить в приют.

Исчезла Соня Бейкер. Остатки её искусственно выращенного биологического материала, щедро оплаченные в одной подпольной лаборатории, размазало взрывом, перемешав с бетонным крошевом.

Осталась Лара Волкер. Правдоподобное, способное выдержать любую документальную проверку, ненастоящее прошлое. Навсегда завершенный груз дел, невольно взятый с собой из прошлых жизней. Туманные перспективы... Вот чем была Лара Волкер сейчас. Но было и еще кое-что, чего не было у двух её предыдущих версий. Надежда на будущее. Исчезать и выживать больше не нужно было, можно было начать жить.