Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 31)

— Претензий нет, — первым нарушает тишину все так же сидящий на земле охранник.

— Претензий нет, — шмыгнув носом, с важным видом повторяет за старшим парень-с-нашивкой.

— Претензий нет, — я затягиваюсь сигаретным дымом и жду.

Молчит и ждет Лара.

Приезжает Допиндер, бросает восторженный взгляд на мою спутницу, и услышав, что нужно подождать, пока нам отдадут еще одного пассажира, отменяет мой заказ и закрывает смену.

— Зачем вам за простой платить? Да и вы у меня последние, я с самого утра на колесах, — объясняет он, устраиваясь на капоте машины и с интересом рассматривая дома вокруг. Я угощаю его сигаретой. Молчим и ждем уже втроем.

Спустя пару минут Лара показывает мне экран своего комма, где Вик пишет, что он в клинике, и просит прислать всё, что у нас есть на обдолбыша. Я вытаскиваю из сумки бумажную распечатку, фотографирую её и уже со своего коммуникатора отправляю Виктору, уточняя, что тот док, у которого мы сейчас, тоже даст список, чем он Пако стабилизировал.

Через еще десяток минут дверь за моей спиной открывается и доктор уведомляет, что пациента можно забирать и перевозить.

— Промыл, прокапал, сердцебиение стабилизировал, на ближайшие полчаса точно хватит. Куда первичный диагноз и список примененных лекарств скидывать?

Я отправляю ему маячок со своего линка, он пересылает мне файл и выставленный счет на сто тринадцать долларов, который я сразу оплачиваю. Последняя нервозность уходит с лица доктора, когда деньги падают ему на счет.

— Одежду ему порезал, — признается он, когда я захожу в кабинет. — Возьмите мой халат с двери. Он всё равно уже не отстирывается... И вон, черный пакет на диване. Там всё его барахло. И лучше на руках его несите, на живот давить не стоит.

Испорченная одежда будет меньшей из проблем Пако, когда он придет в себя.

Завернув парня в халат, я кладу ему на грудь пакет и поднимаю, вынося из клиники. Уже сидящая в машине на заднем сидении Лара со страдальческим лицом укладывает голову Пако себе на колени боком, а я, сев на переднее пассажирское, набираю сообщение Мадонне.

«Нашёл. Живой. Везу к врачу, ждите меня в баре.»

И второе: «спасибо, цель найдена» – для Аганеса.

— Лара, дай его пакет, пожалуйста.

Наёмница передает мне вещи Пако и я, выудив из-под тряпья поясную сумку, открываю и неторопливо изучаю содержимое, пока исключительно взглядом. Ключи, скидочные карты, россыпь визиток от самых разных людей. Возможно, бывшие клиенты? Мелкоформатная косметика, пилочка. О, пропуск в обучающий корпус «SoL», хоть что-то интересное. И коммуникатор со вставленным в него внешним носителем.

Вытащив комм и вложив его в руку Пако, я крепко прижимаю его пальцы к сенсорной панели, надеясь, что мотылек не придумал ничего более сложного для разблокировки, и мои надежды оправдываются. Блокировка спадает, и через миг я смотрю на файл, что был открыт всё это время на устройстве. Клиентское досье из «Экзидиса», на Кейто Араи.

С биометрической фотографии на меня смотрит темноволосый и темноглазый мужчина без видимых улучшений. Разрез глаз и, в целом, пропорции и расположение глаз относительно носа – точная копия тех, что у лежащего на заднем сидении Пако, но в остальном сходства мало. Брат, отец, дядя?

Я пролистываю досье до раздела о родственных связях с сотрудниками клуба — не помню в своей анкете такого вопроса, очевидно, этот раздел заполняют полученной иным образом информацией — и вижу отметку о Пако «Кагэма» Араи. Все-таки сын.

Насколько я могу судить по открытому досье – оно явно не для использования мотыльками. Здесь есть всё, начиная от предпочтений в выпивке и заканчивая именами людей, с которыми он взаимодействовал в клубе. Значит, получить его легально Пако мог только из рук Хизео. Как там бармен сказал. Пил, говорил с управляющим, много пил?

Я листаю досье еще раз, но вчитаться не успеваю — мы подъезжаем к клинике Вика.

Отключив в настройках блокировку экрана, я закидываю комм в свою сумку, передаю Ларе пакет, и, вытащив Пако из машины, коротко благодарю Допиндера прежде чем занести всё такого же бессознательного мотылька в открытую наёмницей дверь.

— Вопрос про кошечек и птичек всё еще актуален, — встречает меня ворчанием друг. — Клади тело на кушетку, показывай, что за коктейль ты мне в нем привез. Лара, я там чайник вскипятил, завари мне кофе, будь ласкова.

Наёмница со вздохом идет к чайнику, я укладываю Пако на кушетку и перекидываю Вику второй, полученный от дока, файл.

— Хм-м-м... Ну к работе коллеги у меня претензий нет, — резюмирует через полминуты Вик. — А вот к этому выпердышу, которого ты мне приволок... Может, проще сразу добить? У него язва открылась, оперировать надо, а потом еще минимум четыре картриджа угрохать. Да и после всего, что он долбанул, наверняка психоорганический синдром полезет. А за ним еще какая дрянь... Столько ресурсов и времени потратим, а в результате всё равно будет та еще задница.

Я молчу, наблюдая, как капающий ядом Вик под свой монотонный бубнеж организованно мечется по клинике, и отхожу к дивану. Виктор может ворчать что угодно, но никогда не «отпустит» пациента без боя.

— Я так понимаю, кофе ему уже не особо нужен? — Вставшая рядом со мной Лара окидывает взглядом разворачивающееся перед нами действо. Я качаю головой и, подхватив её под локоть, тяну к выходу. На время проведения операции все двери будут заблокированы, и выйти отсюда мы не сможем, так что стоит поторопиться. Наёмница, не сопротивляясь, идет за мной следом.

На улице, остановившись и отпустив Лару, я тру лицо ладонями, чувствуя одновременно и удовлетворение от проделанного — успел, нашел, притащил к врачу — и злость. На Пако, который решил то ли забыться, то ли и вовсе самоубиться таким вот дерьмовым способом. На себя, за то, что пару дней назад представлял едва ли лучшее зрелище. Впрочем, не останови меня Лара, я бы довел дело до закономерного финала. Потому что есть кое-что общее у меня и у этого придурочного мотылька - мы оба в какой-то момент решили, что наша жизнь уже ничего не стоит и некому о нас плакать.

— Знаешь, в следующий раз я потребую, чтобы ты отдал свой коммуникатор мне. Или вообще выключил его. — Отняв ладони от лица, я смотрю на Лару, чувствуя глухое раздражение от её слов. Она усмехается, наклоняя голову к плечу. — Да. Я более эгоистична и менее человеколюбива. Пако испортил мне свидание, и не то чтобы я сильно переживала, обнулись он в том переулке. Но... Для тебя его жизнь, как я вижу, всё же важна. Почему?

Раздражение уходит. Лара честна и вполне имеет право быть недовольной сегодняшним вечером. И сообщает это, пусть и в своей манере, но обвиняя меня, а пытаясь понять. За это я могу простить ей куда большее, чем пренебрежение человеческой жизнью, ведь, в конце концов, она многие годы находилась практически по другую сторону баррикад. Моей задачей было предотвращать убийства, находя тех, кто уже ступил на эту скользкую дорожку. А она и есть взращенное корпорациями орудие смерти, которое они сами похерили, по счастливой для меня случайности.

— У меня было всё, чего не было у него: любящие родители, настоящие друзья. Но и он и я в какой-то момент подошли к одной черте. Меня остановила ты. Я вытащил его. Может быть, и он сделает это для кого-нибудь. В конце концов, у нас с тобой будет еще не один выходной, смею надеяться, — я вопросительно смотрю на Лару, она, изображая глубокую задумчивость, усмехается. — А у него это мог быть последний вечер.

— Делай добро и бросай его в воду, — наёмница повторяет сказанные мною когда-то слова, и я киваю, испытывая удивление и некоторую радость оттого, что она эту фразу запомнила. — Это странная философия для современного мира. Честно говоря, ты тоже странный.

— Хотела сказать – старый? — я усмехаюсь, проводя ладонью по седым волосам, но Лара хмурится, бросив короткий взгляд на пустой двор перед клиникой, подходит ближе, обнимая меня за пояс.

— Нет, именно странный. Но это не плохо, скорее наоборот, как глоток свежего воздуха. Или чистой воды... Тебе всего пятьдесят шесть, при хорошем раскладе даже без внутренних имплантов ты только через лет двадцать начнешь испытывать все прелести старения. Но, будут деньги, будут и возможности. Генная терапия, нейротерапия. Уже есть масса способов задержаться в этом мире с комфортом, а чем дальше, тем более прогрессивными они будут становиться, — собеседница устраивает голову поудобнее, прижимаясь щекой к моей ключице, и, продолжая одной рукой обнимать меня за пояс, рисует пальцами второй какой-то витиеватый рисунок на моей груди. Её прикосновения кажутся мне чуть более горячими, чем должны, и, накрыв её ладонь своей, я с некоторым подозрением кошусь вниз, на каштановую макушку.

— Последний рывок остался – дойти до бара и доложиться об успехе. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, а что? — Она поднимает на меня взгляд, задумчивый и слегка удивленный. Я касаюсь пальцами её лба, но не успеваю ничего сказать. — А, стало заметно. Из-за «Рапида» температура тела немного выше, чем у обычного человека... До этого бара далеко? Хочу посмотреть своими глазами на женщину, которая отправила нас в качестве поискового отряда. А еще хочу есть, — чуть уныло добавляет Лара и я вспоминаю, что сегодня она все-таки использовала свой имплант.