Тэсса О`Свейт – Межсезонье. Новая жизнь (страница 30)
Эти мысли проносятся в голове, а я уже касаюсь шеи Пако, в поисках пульса, чтобы через секунду, заметив дерганье кадыка, перевернуть его с бока на живот, поднимая и укладывая на собственное колено. Хорошо, что у меня хватает печального опыта в общении с уличными наркоманами – тело на моей ноге конвульсивно дергается, но ничего не происходит и, чертыхнувшись, я, без церемоний содрав с его шеи платок, заматываю его вокруг своего большого пальца и засовываю тот Пако в рот, проводя вдоль плотно сомкнутых зубов до самого конца. Пусть я ему лучше пасть порву или челюсть вывихну, чем он собственной рвотой захлебнется! Немного развернув парню голову и подложив под его ухо вторую ладонь, я с силой ввинчиваю палец в небольшое свободное пространство между последними коренными зубами, заставляя Пако чуть приоткрыть рот, из которого тут же льется окрашенная в голубой пенистая масса с резким кислым запахом. Проворачивая палец, я фиксирую им челюсти, как распоркой и наклоняю голову мотылька ниже.
Пока бессознательное тело на моём колене изрыгает из себя всё, что может, я, продолжая фиксировать его голову за челюсть, вытаскиваю свободной рукой револьвер и делаю двойной выстрел в воздух.
Заглядывавшая в кишку между домами троица сначала прыскает в сторону, потом я краем глаза снова замечаю три любопытные рожи, а потом слышу быстрые и легкие шаги, и ворчание старшего из тройки «о, еще баба притащилась... Кажись, нарик был важный, раз за ним так носятся. Сука...»
— Позвони Вику, пусть едет в клинику, если вдруг он не там, — подбежавшая ко мне Лара тут же достаёт комм.
— А он доедет? — задает она вполне резонный вопрос, прикладывая коммуникатор к уху и кивая на неподвижное тело.
— Эй, храбрец. Иди сюда! — я оборачиваюсь на выход из каменной кишки, и парнишка с нашивкой делает несколько шагов в мою сторону, бегая подозревающим взглядом от меня до Лары. — Здесь поблизости есть врач, который знает, что за дурь у вас толкают и как с ней справиться?
— Допустим, есть.
Я вытаскиваю палец изо рта мотылька, сбрасывая заблёванный шарф на землю, закидываю Пако на плечо и, постепенно ускоряя шаг, иду к парню.
— Веди.
Стоит мне выбежать из проулка следом за пареньком, как перед нами мягко, практически бесшумно приземляется черный силуэт. Не берусь гадать, с какой высоты она упала, но выглядело это достаточно впечатляюще для того, чтоб мой провожатый, замерев на месте, трясущейся рукой перекрестился.
— Вы нашли его? Может, я понесу? — Ариса, одетая в лучших традициях ниндзя из модных боевиков, узнается лишь по голосу.
— Нет, пробегись поверху, проверь, куда нас ведут.
Японка кивает, в два длинных прыжка пересекает улицу и взвивается в воздух, подтягиваясь руками за перила балконов.
— К врачу, живее! — рявкаю я на паренька, и тот действительно срывается с места, периодически оглядываясь. Лара за моей спиной чуть отстает для разговора с Виком, потом догоняет, на ходу бросая, что нас будут ждать. Я сосредоточено молчу, размеренно прогоняя через себя воздух и чувствуя, как медленно выжимает из меня силы забег с примерно ста шестьюдесятью[2] живыми,
Мальчишка приводит нас к двери, на ступеньках перед которой сидят двое каких-то мужиков.
— Док не принима...— один из них встает, и делает шаг навстречу, чтобы через мгновение быть снесенным прыгнувшей сверху черной тенью. Второй дергает руками к висящему на поясе пистолету, но замирает, когда смазанным силуэтом появившаяся у него спиной Лара прижимает нож к кадыку.
— Мальчишке заплатите, сотню, — бросаю я на выдохе, прежде чем ударить плечом дверь.
Игнорируя возмущенный вопль заполнявшего какие-то бланки доктора, я укладываю Пако на видавший всякое диван у стены, и только после этого смотрю на врача.
— Передоз, алко и дизайнерка, а сверху что-то из местного. Синяя пена, рвота с желчью. Я заплачу.
Последняя фраза явно примиряет мужчину с суровой действительностью. Он велит мне переложить Пако на хирургический стол, по быстрому обрабатывает ему руку, ставит капельницу, смешивает что-то в шприце для инъекции... И постоянно косится на меня.
— Я выйду и буду на крыльце. Док, я не жду, что ты сделаешь чудо и приведешь его в состояние новенького. Я жду, что он будет пригоден к перевозке в другую клинику без критического риска. И мне нужен будет список всех препаратов, что ты используешь. Договорились?
— Да, — доктора мои слова успокаивают: его движения теряют суетность, а взгляд больше задерживается на Пако. — Это разумные требования.
Я киваю, выхожу на крыльцо и, прикрыв за собой дверь, осматриваюсь.
Ариса, вытянув ноги и скрестив их в лодыжках, сидит на сбитом с ног охраннике, опираясь одной ладонью на его зад, а второй – на спину, и покачивает ступнями из стороны в сторону в так какой-то одной ей слышимой музыке. Иногда японка снисходительным жестом похлопывает мужика по заду. Тот тяжело вздыхает, смотрит на меня грустными глазами, но молчит.
Лара, прислонившись к стене возле двери, в одной руке держит свою золотую игрушку, а в пальцах второй прокручивает Ка-Бар, нож, чей вид знаком всякому служившему в армии США или хотя бы тому, кто успешно делает вид, что служил.
Второй охранник переминается с ноги на ногу внизу лестницы. Косится то на Лару, то на явно довольную жизнью Арису, а теперь еще и на меня. Вид недовольный, но глупости вроде бы делать не собирается.
Перед крыльцом всё еще трется тот паренек, опять в кампании своих друзей. Когда я вышел, они о чем-то переговаривались, но мое появление словно поставило точку в каком-то споре.
— Правильное решение, — комментирует Ариса. Мнущийся охранник бросает на неё удивленный взгляд и я с ним, в общем-то, солидарен.
— Ты, что, нас подслушивала? — вносит ясность один из парней.
— Конечно, — я уверен, что Ариса под своей черной маской в этот миг довольно улыбнулась. — Хотела знать, придется вас наказывать, или нет.
— Слышь, мы тебе что, дети, чтоб ты нас наказывала? — хорохорится один из них.
— Конечно, — с той же интонацией отвечает Ариса. — Детей за подлость нужно наказывать, чтобы они запомнили, к чему подлость приводит. А взрослых – убивать. Взрослые уже ничему не научатся. Вы со мной согласны?
Нестройный хор юношеских голосов убедительно поддерживает эту точку зрения. Изумительный воспитательный метод!
— Я рассчиталась с этим, который с нашивкой, — тихо обращается ко мне Лара. — Что с потеряшкой?
— Повезем к Вику, — уклончиво отвечаю я. Наёмницу это устраивает, она снова переводит взгляд на оказавшегося не при делах охранника.
Сев на ступеньку, я вытягиваю гудящие от марш-броска ноги, достаю комм, сбрасываю всё еще идущий на линк Пако вызов и в который раз за день открываю приложение такси. Помедлив, набираю в поиске личный номер Допиндера и увидев, что водитель авторизован в сети, прописываю маршрут, отправляя заявку лично ему.
Спустя двадцать одну секунду заявка отмечается, как принятая, а у меня фиксируется входящий вызов.
— Доброй ночи, господин Ливану, — слышу я жизнерадостный голос индуса. — Я так рад, что вы снова выбрали моё такси!
— Доброй ночи, Допиндер. Спасибо, что откликнулся. У тебя есть с собой какая-нибудь пленка, застелить сидения и пол?
— О, не беспокойтесь, у Допиндера есть всё! Багажник тоже застелить?
Интересно, что он представил, прежде чем задал этот вопрос?
— Нет, он не потребуется.
— Понял. Сейчас довезу пассажира и приеду к вам. Пятнадцать минут!
— Хорошо, жду.
Индус отключается, я скидываю со спины сумку, вытаскивая сигареты и зажигалку. Лара аккуратно постукивает меня рукояткой ножа по плечу и я сначала подкуриваю сигарету для нее, а потом уже для себя. Ариса тем временем наклоняется к голове охранника, о чем-то его очень тихо спрашивая. Тот очень вежливо и куда более громко отвечает «никак нет, мэм», и японка, встав, неторопливо подходит к крыльцу.
— Это было так увлекательно, — она опирается руками на перила, и перенеся вес на ладони, отрывает ноги от земли, покачиваясь, как фигурка-балансир на постаменте. — Спасибо, что взяли с собой.
— Не за что, — отвечает вместо меня Лара. — Развеялась?
Японка мелодично смеется, оборачиваясь через плечо на уже сидящего на асфальте охранника, который что-то тихо втолковывает подошедшему напарнику.
— Столько новых знакомств и впечатлений. У вас такая удивительная жизнь! — Голос Арисы звучит восхищенно и грустно. Она поворачивается к нам, продолжая балансировать на поручне. Я чувствую её взгляд, изучающий и оценивающий, даже невзирая на то, что глаза женщины спрятаны за матовым непрозрачным щитком. — Подруга, ты же придешь завтра?
— Да, — Лара выдыхает, над моей головой, клубясь в безветренном воздухе, медленно рассеивается дым. — Ближе к вечеру.
— Мы будем ждать, — Ариса встает на ноги, отвешивает такой же поклон, как сегодня в клубе и, подпрыгнув, оказывается ступнями на поручне, чтобы через мгновение подобно разжавшейся пружине взвиться к ночному небу и раствориться в нем.
И я, и охрана и трое будущих партийцев провожаем её взглядом, а потом переглядываемся между собой.