Терри Пратчетт – Наука Плоского Мира II: Земной шар (страница 28)
Одна-единственная женщина, наша общая прародительница.
Неужели Ева?
Что ж, именно эта история по вполне понятным причинам захватила внимание СМИ. Однако в ней есть неувязки. Наличие одной-единственной последовательности митохондриальной ДНК совсем не означает, что такой последовательностью обладала лишь одна
Откуда нам известно, что 70 000 лет тому назад на Земле уже было не менее 100 000 человек в противовес историям, в которых говорится о паре людей, появившихся 6 000 лет назад? У современных людей многие гены (около 30 %), содержащиеся в ядрах клеток, существуют в нескольких вариантах. Подобно «диким» популяциям (которые не разводятся в лабораторных условиях или для собачьих выставок), у каждого конкретного человека примерно 10 % генов имеют две различные версии, унаследованными от отца и матери посредством сперматозоида и яйцеклетки. Общее число генов человека составляет примерно 30 000, поэтому двумя версиями будут представлены в среднем около 3 000 генов. У некоторых генов, в частности, генов иммунной системы, благодаря которой каждый из нас обладает специфической индивидуальностью и приобретает восприимчивость к одним веществам и невосприимчивость к другим, существуют сотни различных вариантов (во всяком случае, у четырех наиболее важных). У (обычного) шимпанзе набор вариаций иммунных генов очень похож на человеческий: среди 65 вариантов одного из иммунных генов
Как бы то ни было,
Но в Библейских историях о них нет ни слова[70].
Глава 11. Ракушечный пейзаж
Волшебники внимательно наблюдали.
«Теперь их уже пятеро. Сидят вместе с ним», — сказал Думминг. — «И еще несколько детей. Видимо, он нашел с ними общий язык».
«Их очень заинтересовала его шляпа», — добавил Декан.
«Остроконечная шляпа вызывает уважение в любой культуре», — заметил Чудакулли.
«Наверное, поэтому ее несколько раз пытались съесть?» — спросил Преподаватель Беспредметных Изысканий.
«По крайней мере, они не кажутся агрессивными», — сказал Думминг. — «Давайте подойдем поближе и познакомимся».
Но когда волшебники примкнули к небольшой группе, собравшейся вокруг костра, они снова испытали странное ощущение… будто чего-то не хватает. Ни удивления, ни страха. Эти громилы вели себя так, словно волшебники только что вернулись из бара; их любопытство ограничивалось, пожалуй, вкусом чипсов, которые они могли принести с собой, но не более того.
«А они дружелюбные, да?» — спросил Чудакулли. — «Кто у них за главного?»
Ринсвинд поднял голову, но потом обернулся и выхватил свою шляпу из огромной руки.
«Никто», — сердито ответил он. — «Хватит уже отдирать блестки!»
«Ты освоил их язык?»
«Не освоил! Потому что у них нет языка! Они общаются с помощью тычков и пинков! И это моя
«Мы видели, как ты бродил по окрестностям», — сказал Думминг. — «Тебе ведь удалось что-нибудь разузнать?»
«О, да», — ответил Ринсвинд. — «Идемте, я вам покажу —
Вцепившись обеими руками в свою шляпу с ободранными блестками, Ринсвинд отвел волшебников к большому пруду, расположенному на другом конце поселения. Через него протекал один из рукавов реки; вода была кристально чистой.
«Видите эти ракушки?» — спросил Ринсвинд, показывая на большую кучу, расположенную неподалеку от побережья.
«Это пресноводные мидии», — ответил Чудакулли. — «Очень питательные. И что?»
«Большая ведь куча, правда?»
«Ну и что?» — удивился Чудакулли — «Я и сам их люблю».
«Видите тот холм дальше вдоль берега реки? Такой, поросший травой? И еще один позади него, с кустарниками и деревьями? А еще — ну, вы заметили, что вся эта местность намного выше своих окрестностей? Если хотите узнать почему, просто копните землю. Там сплошные ракушки! Эти люди живут здесь многие тысячи лет!»
Крошечный клан последовал за ними и наблюдал за происходящим с тем недоуменным интересом, который был их обычным выражением лица. Некоторые из них ринулись собирать моллюсков.
«Да, моллюсков здесь много», — заметил Декан. — «Вряд ли это животное находится у них под запретом».
«Да, и это удивительно, потому что они, честно говоря, кажутся мне в каком-то смысле родственными моллюскам», — устало добавил Ринсвинд. — «Их каменные орудия труда ни на что не годятся, они не умеют строить хижины и даже разводить огонь».
«Но мы же видели…»
«Да. Огонь у них
«Может, ты просто коров не умеешь рисовать?» — спросил Чудакулли.
«Оглянитесь», — продолжал Ринсвинд. — «Ни бус, ни раскраски на лицах, ни украшений. Чтобы сделать ожерелье из медвежьих когтей не нужно никаких особых талантов. Даже пещерные люди умеют рисовать. Видели когда-нибудь пещеры в Убергигле? Там повсюду рисунки бизонов и мамонтов».
«Надо сказать, ты довольно быстро наладил с ними контакт, Ринсвинд», — сказал Думминг.
«Ну, я разбираюсь в людях достаточно хорошо, чтобы понять, когда нужно сбежать».
«Но ты же не
«Нет, конечно. Но важно знать, когда наступает подходящий момент. Кстати, это Уг», — сказал Ринсвинд, когда седовласый мужчина ткнул его толстым пальцем. — «И остальные тоже Уги».
Обратившийся к ним Уг показал на Ракушечные Холмы.
«Кажется, он хочет, чтобы мы пошли за ним», — сказал Думминг.
«Может быть», — согласился Ринсвинд. — «Или он хочет показать место, где он успешно облегчился. Видите, как они на нас смотрят?»
«Да».
«А заметили, какие у них странные выражения на лицах?»
«Да».
«Интересно, о чем они думают?»
«Да».
«Ни о чем. Уж поверьте. Такое выражение означает, что они ждут, когда их посетит очередная мысль».
За Ракушечными Холмами располагались густые заросли ивы. В центре стояло дерево, которое было заметно старше остальных — точнее, то, что от него осталось. Мертвое дерево было расколото пополам и местами обуглено.
Клан остался позади, но седовласый Уг продолжал следовать за волшебниками, держась неподалеку.