Терри Пратчетт – Бесконечный Марс (страница 42)

– А что, очередной мертвый Марс лучше? – спросила Салли.

– Мне уже не хватает разрешения, – проговорил Уиллис. – А в этом чертовом воздухе полно пыли и влаги. Но мне кажется, на этих плитах есть какие-то надписи.

– Что за надписи? – спросил Фрэнк возбужденно. – Последовательности простых чисел? Инструкция, как сделать червоточину своими руками?

– Может быть, что-то в этом роде, – отозвался Уиллис, относительно спокойно, если учесть обстоятельства. – Наследие Древних.

– Что ты несешь? – набросилась на него Салли. – Каких еще Древних?

– Ой, да ладно, – улыбнулся Фрэнк. – Это же Марс. И история Марса – вечно старого и разрушенного. И всегда есть какие-нибудь памятники, оставленные Древними, исчезнувшими, загадочные надписи…

– Давайте-ка ближе к реальности, – проворчал Уиллис. – Мы ничего об этом не узнаем, пока не сделаем копию этих надписей и не изучим их дома как подобает. – Его планер устремился в сторону монолитов. – Нам придется выбраться наружу и все переписать, а может быть, и взять образец самого монолита. И после этого полетим дальше…

– Даже после этого ты хочешь лететь дальше?

– Конечно. Это чудесно. Но это не то, чего я ищу. И…

В этот момент Салли вскрикнула у него за спиной:

– О боже, моя голова…

Мгновение спустя Фрэнк тоже это почувствовал.

Оставшуюся часть дня они пытались сделать все возможное, чтобы подобраться к монолитам и переписать изображения их поверхности. Но что-то преграждало им путь.

Когда они подлетали или даже когда высаживались и пытались подойти пешком, их одолевала мучительная, нестерпимая головная боль. Салли вспомнилось то давление, которое Джошуа Валиенте, как он сам уверял, чувствовал в присутствии сущности, известной как Первое Лицо Единственное Число. Или отвращение, которое тролли испытывали от плотности людской сознательности на Базовой Земле. Гуманоиды, очевидно, обладали некой способностью, чувствительностью к разуму – способностью, которой эти гипотетические «Древние» могли управлять.

Уиллис попытался обмануть механизм, перейдя в последовательный мир, подобравшись ближе к монолиту и вернувшись обратно, – но боль чуть не вывела его из строя, даже несмотря на то, что в последовательном мире не было ни следа монолитов.

Они попытались отправить дрона, но тогда в дело вступила другая защита. Маленькие самолетики, когда они достигли невидимого предела, просто оттолкнуло, и им оставалось лишь вернуться и попробовать снова. Уиллис хотел было отправить еще один из планеров под дистанционным управлением, но Фрэнк и Салли ему не позволили.

– Что бы там ни было написано, нам этого знать не положено, – печально заключил Фрэнк. – Эти Древние нас не пускают, Уиллис.

– Нет уж, мы еще не сдаемся. Мы найдем путь.

Они посадили планеры на безопасном расстоянии от песочных китобоев.

Позже, когда стало смеркаться и они принялись устанавливать палатку на ночь, Салли указала на север:

– Смотрите. Внизу у монолитов. Я что-то заметила… Там тропинка в пыли. А это что, песочные яхты?

Фрэнк, прижав бинокль к забралу, подтвердил ее слова. Трое, четверо, пятеро китобоев бежали мимо основания монолитов, словно их там и не было.

– Они даже не затормозили.

– Да что же это? – воскликнул Уиллис. – Они будто совсем не понимают, что перед ними. Для них монолиты – это как будто еще одна черта рельефа.

– И возможно, именно поэтому, – проговорила Салли, – им и удалось подойти так близко.

– Может быть, монолиты предназначены для них, а для нас нет, – предположил Фрэнк. – Слушайте, это хорошо, что мы от них достаточно далеко и они нас ночью не побеспокоят. Но рисковать не нужно. Думаю, нам стоит устроить дежурство на случай, если они сюда наведаются.

– Согласна, – ответила Салли.

Уиллис, стоя в скафандре, размышлял над предложением.

– Нам нужно поднять один из планеров. Просто чтобы удостовериться, что они не подкрадутся незаметно.

Фрэнк задумался.

– Кажется, это лишнее, Уиллис. С этим справится и дрон.

– Нет-нет. – Он зашагал прочь. – Я возьму «Одина». Лучше перестраховаться…

Разумеется, никто не смог его остановить. И разумеется, он им солгал. Он вовсе не намеревался держать для них воздушный караул.

Как только «Один» поднялся в воздух, Фрэнк и Салли ничем не могли помешать Уиллису повернуть нос планера к югу – в сторону основной группы китобоев.

– Он даже не включает радио, черт побери! – прорычал Фрэнк, распаляясь в бессильной ярости. – Какого черта он вытворяет?

Салли выглядела спокойной.

– Он отправился искать способ, как получить те изображения, которые хочет, – ответила она. – Что же еще? Так мой отец всегда и делает. Идет и получает то, что хочет.

– Да он убьет себя, вот что он там получит. Он же твой отец. А тебе хоть бы что.

Она пожала плечами:

– А что я могу сделать?

Фрэнк покачал головой:

– Если поставишь палатку, я пойду проверю «Тор». Нужно убедиться, что мы сможем быстро его оттуда вытащить, если придется.

– Разумно.

Уиллис не стал приближаться к китобоям, пока не начало светать.

Раздраженный Фрэнк, который провел бессонную ночь, поеживался в своем наполовину застегнутом скафандре. Наконец он вздрогнул, услышав негромкий сигнал по радио.

– Салли, он вышел на связь.

Она, всегда спавшая чутко, мгновенно села.

– Давай, Уиллис…

Фрэнк смотрел на экранное изображение туши гигантского насекомоподобного создания – оно было выше человеческого роста. Поверх крепкого на вид экзоскелета на нем были ремни и патронташи с разными инструментами, в трех-четырех из своих многочисленных конечностей оно держало копье с привязанной веревкой – это был гарпун. Все это Фрэнк видел в сероватой мгле. А копье создания было направлено точно в камеру.

– Конвергентная эволюция[28], – пробормотал Уиллис.

– Уиллис?

– Вы видите то же, что вижу я, это изображение с камеры у меня на шлеме. Конвергентная эволюция. Такой гарпун мог быть и на Нантакетском китобойном судне[29]. Похожие проблемы находят похожие решения.

– А что за серая мгла? – спросила Салли. – Изображение смазано…

– Я в мешке выживания. – На экране появилась рука в перчатке и коснулась полупрозрачной стены. – Лежу в скафандре внутри мешка.

Мешки эти были пластиковыми, на молнии, с небольшими пакетами со сжатым воздухом. Предназначались они для использования в случаях потери давления, когда невозможно было добраться до скафандра, – тогда следовало просто запрыгнуть в мешок и застегнуться, и выпущенного внутри воздуха хватало еще на некоторое время. Подвижность при этом становилась весьма ограниченной – благодаря тому, что руки и ноги помещались в трубоподобные рукава. Но вообще оказавшемуся в мешке предполагалось ожидать, пока его спасет кто-то, имеющий лучшее снаряжение.

– Я достал несколько мешков, чтобы был местный воздух и эти ребята, китобои, смогли им воспользоваться.

Салли сдвинула брови.

– Воздушные мешки? Зачем они этим ребятам, если они и так здесь живут?

– Я записываю все, что происходит, на случай, если не сработает. Тогда вы сможете учиться на моих ошибках для следующего захода.

– Какого еще следующего захода? – спросил Фрэнк.

– Следующего захода, когда вы сами приблизитесь к этим ребятам, чтобы войти и переписать то, что увидите на монолите.

Он поднял руку: в ней оказались маленькая ручная камера и стопка Переходников.

– С камерой понятно, – проговорила Салли. – Они нужны, чтобы сфотографировать монолиты – или чтобы китобои сделали это для тебя. Но Переходники зачем?

– Я же объяснил тебе еще в самом начале. Для торговли. Переходники – это то, что должно иметь ценность для любого разумного существа, какое мы можем тут встретить. Даже несмотря на то, что для выживания в последовательных этим марсианским Джокерам мирах нужны скафандры. А если я дам им еще и пузыри для выживания, то…

Уиллису пришлось поиграть в пантомиму, когда его окружили ракообразные – шести футов ростом, умелые охотники, размахивающие копьями. Только так он мог добиться желаемого. Сначала он показал китобоям, что они могут сделать с Переходником. Закончив его собирать – подключив пару разъемов в гнезда, а затем повернув переключатель, – он перешел, чем сумел вызвать у охотников недоумение, а затем вернулся обратно перед их предводителем – его сородичи явно пришли в испуг.