Терри Пратчетт – Бесконечный Марс (страница 44)

– И что с этого? – Мэгги покачала головой. – Что это значит?

– Я полагаю, что левозакрученный не может съесть правозакрученного.

– Ну хорошо, поглотить не может, – проговорил Хемингуэй. – Но они могли друг друга истребить. Но смотрите, что они делают на самом деле. – Они снова присмотрелись к куполу. – «Фикус» использует «дерево» для поддержки. И отсюда вам не видно, но у них еще переплетаются корневые системы, и «фикус» возвращает долг питательными веществами, которые отдает «дереву».

– Это взаимодействие, – вздохнула Юэ-Сай. – И никакого геноцида, доктор. Они работают сообща, чтобы выжить. Взаимодействие – и между доменами жизни! Какое чудесное открытие! Моя вера во вселенную восстановлена. – Она игриво потрепала Хемингуэя по плечу. – Вы только посмотрите! Если такие чуждые существа могут взаимодействовать ради общей выгоды, то почему этого не можем мы, китайцы и американцы?

– Я родился в Канаде, я не американец, – ответил Хемингуэй без особого интереса и наклонился ближе к переплетающимся растениям.

Мэгги вдруг загорелась внезапной решимостью:

– Давайте-ка оставим этого занятого парня, пусть работает. Мак, пойдем со мной.

Доктор поднял бровь:

– Что-то стряслось, капитан?

– Ага, – ответила она ему одному. – Этот проблемный вопрос между тобой и Снежком – довольно уже холодных взглядов и молчания. Это длится уже слишком долго, и мне нужно знать, в чем там у вас дело.

– Почему сейчас? Из-за этой гармонии «дерева» с «фикусом», что ли? Ты еще спой «Эбеновое дерево и слоновую кость»[30].

Она сердито на него посмотрела, ничего не ответив.

Он вздохнул.

– Идем в твою каюту?

– С тебя бутылка солодового.

Шими напросилась сидеть с ними. Мэгги настояла, чтобы она оставалась под столом, не показываясь на глаза.

И Мак, дав понять, что ему не по душе этот приказ, принялся рассказывать все как есть.

– Прежде всего вам необходимо запомнить, капитан, – начал он, пригубив виски (взял свой любимый – «Олд лэнг син»), – мы хотели как лучше.

– Хотели как лучше? Господи, сколько грехов было оправдано этими словами?

– В общем, это было в 2042-м, 43-м. Через пару лет после Йеллоустоуна. Тогда «Франклин» еще выполнял миссии по перегруппировке на Ближней Земле…

Мэгги помнила это время слишком хорошо. Военные твены, до отказа заполненные беженцами – мужчинами, женщинами, детьми, которых забирали из их разрушенных вулканом домов и собирали в совершенно незнакомых мирах…

– Насколько я помню, на «Франклине» тебя не было где-то год.

– Ага, – подтвердил Мак, – пока меня не позвали обратно побыть советником при оснащении новеньких «Армстронга» и «Сернана». Ты тогда была несколько занята, Мэгги, и не слишком расспрашивала меня о том, чем я занимался весь тот год.

– Хм-м. И личное дело я тоже не смотрела. В случае с тобой у меня не было такой нужды. Так я считала.

– Там ты многого бы и не нашла – если бы не стала докапываться. Эта информация была скрыта… Мэгги, меня тогда отправили на Запад-1617524.

Этот номер был ей знаком, и это ее не удивило. Земля биглей. Родной дом Снежка.

– Да, меня мобилизовали, отправили под командование адмирала Дэвидсона, но само назначение исходило от высшего руководства. Я поступил в группу с участием разных видов сил, которую отправили, чтобы наладить какие-то формальные отношения с биглями, после первого контакта в 2040-м. Президент Каули и его советники считали эту миссию важной даже в период чрезвычайной ситуации по стране, они хотели использовать эту возможность. В нашей группе были в основном военные, но имели мы, конечно, и большой научный интерес. У нас были анатомы, лингвисты, психологи, этнологи. Даже кинолог. И, в общем, проект получился успешный. Ты же видела, там все еще работает оборудование и за ним следит Бен Мортон. Мы изучали общество биглей во всех подробностях – во всех, что нам позволили. А что не позволили – то мы выведали сами. Мэгги, бигли не умеют переходить, даже с помощью Переходников. А, черт, ты же это знаешь. Во всем остальном они весьма разумны, можно сказать, не глупее нас. Но суть вот в чем. Несмотря на всю их разумность, культура у них была скудной. Я имею в виду не только в технологическом и материальном смысле, хотя они и застряли на уровне скотоводов каменного века, по крайней мере до тех пор, пока кобольды не научили их производить чугун и делать какое-никакое оружие.

Кобольды, к слову, то и дело доставляли неудобства – это были хитрые гуманоиды, паразитирующие на человеческой культуре и очевидно использующие ее остатки, чтобы разрушать судьбы других.

– Искусство у биглей находилось на примитивном уровне, – продолжал Мак, – у них нет сложного письма, их религии и вообще цивилизация производят впечатление незрелости. Науки нет вообще, хотя они и имеют традицию проб и ошибок в медицине, развившуюся прежде всего на военном опыте.

– Ну и что? – нахмурилась Мэгги. – Может, биглям и ни к чему, например, письмо. Насколько мне известно, они общаются с помощью запахов, с помощью слуха – вспомни, как Снежок воет по ночам… А современные люди разве не тормозили целую эпоху после своего появления, прежде чем начать писать на стенах пещер и летать на Луну?

– Это правда. Но ведь мы в конце концов сдвинулись с места и запустили целую лавину изобретений. И, Мэгги, хоть мы и переживали с тех пор всякие бедствия – падения империй, эпидемии чумы и много чего еще, – наш прогресс шел… ну не скажу, что прям «вверх», это слишком субъективная оценка. Но, по крайней мере, в направлении возрастания сложности. Верно?

– Допустим.

– И мы не теряем того, что уже изобрели. Да, отдельные цивилизации теряют все, но…

– Да-да, я поняла. Если мы изобрели чугун, он остается насовсем. Но у биглей все не так, я догадываюсь.

– Это мы и выяснили. Видишь ли, бигли переживают разгромы и падения, сокрушительные падения. Потому что их общества нестабильны.

Это все из-за их цикла размножения. Проблема состоит в том, что бигли плодятся, как собаки – то есть часто и большими пометами. В стаях биглей установлен военный матриархат, в котором власть Матери осуществляется посредством Дочерей, Внучек и даже Правнучек. Поэтому всякий мирный период приводит к демографическому буму и – что еще более существенно – слишком большому количеству Дочерей и Внучек.

– Хм-м, и каждая из них стремится занять трон. Это я поняла из разговоров со Снежком. Если тебя убьют с честью, это расценивается как дар.

– Да, прямо как у клингонов[31]. В общем, как бы то ни было, любой мирный период…

– Неизбежно заканчивается перенаселением и разрушительной войной.

– Так и есть, шкипер. В итоге конфликт, как правило, приобретает континентальный, если не мировой масштаб: стаи вторгаются к воюющим соседям, и враждующие Дочери разрывают друг друга на куски из-за добычи. Потом восстановление длится не более столетия, может, двух, когда все возвращаются к охоте и собирательству, после чего войны начинаются по новой.

Это мы узнали благодаря археологическим раскопкам, а также по рассказам самих биглей. Они знают, что с ними происходит, – у них есть устные традиции, истории, переходящие в легенды. И все они стремятся сохранить от предыдущих циклов технологии изготовления оружия. А фермерство, например, их не так интересует. В каждой стае надеются, что их потомки окажутся теми, кто выиграет следующую мировую войну. Именно поэтому оружейное дело у них относительно развито и почти все остальное – нет. Хотя их доктора, надо сказать, составляют исключение: они, по крайней мере, стараются не забыть то, что знают. В общем, как видишь, исторические циклы у них совсем не такие, как у нас. И хотя их цивилизация, судя по всему, существует намного дольше нашей – по первым прикидкам, порядка полумиллиона лет, – в развитии они сильно ограничены. И все из-за дефекта в их природе.

Мэгги внезапно поняла, к чему он ведет.

– Дефекта? Разве это не субъективное мнение?

– У них слишком много детей, слишком много, – проворчал Мак. – А медицина не продвинулась дальше лечения травматических ран. А о контрацепции они даже не задумывались…

– И тут появляется кучка людей-идеалистов с незамысловатыми теориями, продвинутым уровнем биологии и стремлением лезть не в свое дело.

– Мэгги, это выглядело не так уж грубо. Представь себе, что мы увидели, когда туда прибыли. Народ Снежка практически истребил сам себя. Правящей элиты уже не было. Разруха в тот раз оказалась самой значительной за всю историю – и причиной тому было высокоэнергетическое оружие, которое они выторговали у кобольдов. Мы чувствовали, что должны что-то сделать. И исправить их положение не составляло труда, ведь мы знали собачью анатомию.

– И как вы это сделали?

– Дали им воду. Побросали с дронов по всему материку. Мы не стали стерилизовать самок – просто уменьшили размер помета. Нам казалось, так будет лучше всего. А позднее, когда они увидят результаты, мы объяснили бы им, что мы сделали, и предоставили бы право выбора.

– Господи. Полагаю, у нас уже был опыт подобного вмешательства еще на Базовой… Так что случилось, Мак?

– Бигли, которые выпили нашу воду и перестали приносить большой помет, подумали, что их прокляли боги или чем-то заразили враги – и от этого стали чуть ли не бесплодными. Мы попытались объяснить, что мы сделали, но они не слушали.