Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 92)

— Она была такой умной, такой преданной, — стонал старик. — Добрые духи, если б не Мия, мы не нашли бы вторую часть заклинания, и все наши усилия пошли бы прахом. Благодаря ей у нас появился шанс. — Он поднял на Никки свои покрасневшие глаза. — У нас есть шанс.

Никки взглянула на потрясенных и испуганных ученых. У нее не было никаких иллюзий относительно того, как нелегко будет справиться с таким ужасным неприятелем.

— Нам нужен жертвенный яд для стрелы. — Задача казалась ей невыполнимой, внутренности скрутило от ужаса. Кровь сердца любимого? Голос ее был холоден: — Вот только я никого не люблю.

Мрачное, но честное заявление. Ее единственной настоящей любовью, единственным человеком, которого она когда-либо любила, был Ричард Рал. Она отдала ему свое сердце со всей страстью, которая теперь преобразилась, но не угасла. Вначале любовь эта была темной, ложной, но к Никки пришло прозрение. Она повзрослела и усвоила свой урок, в конце концов признав, что Ричард будет любить лишь Кэлен. Эти двое принадлежали друг другу особым образом и ни за что и никогда не могли быть разлучены.

Никки давно это осознала. Она по-прежнему любила Ричарда всем сердцем, но по-другому. Она отправилась в Древний мир, чтобы служить ему, исследовать его новую империю, заложить основу для новой золотой эпохи… даже если это означает, что она будет очень далеко от него.

Она не верила словам Рэд о спасении мира ради Ричарда, но теперь увидела, что ведьма права. Сначала Поглотитель жизни, а теперь безумная Виктория, которая собирается поглотить мир и опустошить Д'Харианскую империю. Никки должна сделать все необходимое, чтобы одолеть врага, но для этого нужна кровь сердца ее любимого.

Она любила Ричарда и не могла думать ни о ком другом.

Никки должна сделать выстрел. Никто другой не имеет необходимой силы, чтобы встретиться с Викторией. Натан потерял контроль над своим даром, а ни один из этих ученых-любителей и дилетантов Твердыни даже близко не стоит со способностями Никки. Это предстоит сделать ей.

Но… кого она любила? Действительно любила? Ричард...

Это невозможно. Она не может спасти мир ради Ричарда, если для этого ей придется убить его. О, если бы он знал о ситуации и действительно понимал, что стоит на кону, то без раздумий согласился бы на все условия. Никки не сомневалась, что он разорвал бы свою рубашку и подставил грудь, чтобы колдунья могла взять кровь из его сердца. Ричард охотно дал бы Никки необходимое — кровавый яд, который остановит Госпожу Жизнь. Но он был на другом краю света.

Никки ни за что не убьет Ричарда, она не сможет этого сделать. Сама мысль наполняла ее ужасом. Она вспомнила, как была раздавлена, когда остановила его сердце, чтобы он мог отправиться в подземный мир спасать Кэлен. Ричард умолял ее, и Никки не смогла ему отказать.

Но теперь… Пожертвует ли она целым миром лишь для того, чтобы Ричард мог прожить немного дольше? Звучало глупо, но колдунья знала, что выберет Ричарда. Живот скрутило в узел.

Должно быть, где-то далеко в Темных землях сейчас хохочет Рэд.

Кровь сердца любимого.

Никки слушала стоны ученых, зная, что все они напуганы, но не так отчаянно, как она сама. После трудных поисков ребра дракона она ожидала обрести оружие против Виктории. Но этого оказалось недостаточно, и теперь последний компонент казался просто недостижимым. Никки не знала, что и делать.

Натан сидел на полу, глядя на бледное безжизненное лицо Мии. Он убрал с ее лба бледно-каштановые волосы.

— Мне очень жаль, моя дорогая. — Со страдальческим выражением лица старик вытирал лоб девушки вечно влажным и прохладным платочком, который она подарила ему перед путешествием в юдоль Кулот.

Никки бросила взгляд на Чертополох, которая чудом не пострадала — у нее была лишь царапина на ноге.

Перед Никки возник Бэннон, у которого все еще кровоточила рана на лбу. Он опустил на пол острие своего бесцветного меча и утер кровь, очевидно, собирая все свое мужество. Он поднял подбородок и посмотрел на Никки.

— Я, колдунья. — Он сделал прерывистый вдох. — Это должен быть я. — Юноша сунул пальцы под ворот своей рубашки и разорвал ее, обнажая грудь. — Я знаю, что вы заботитесь обо мне. Я видел, как вы смотрели на меня после того, как мы вместе сразились с Поглотителем жизни. Вы похвалили меня за то, что я оказался полезен. И я видел, что натворила Виктория… что она уже сделала с Одри, Лорел и Сейдж. — Грустная решимость наполнила глаза юноши. — Если я смогу спасти мир, отдав свою жизнь, тогда я с радостью пойду на это. Достаньте свой кинжал и возьмите кровь моего сердца. — Он тяжело сглотнул. — Оно все равно принадлежит вам. — Он запрокинул голову и закрыл глаза, приготовившись к смертельному удару.

Смутившись, Никки хмуро посмотрела на него.

— Не будь дурнем. — Она оттолкнула юношу. — Это не сработает, и у меня нет на это времени. — Оставив удрученного Бэннона, колдунья направилась в палаты архива, надеясь найти другой ответ в одной из книг заклинаний — другой способ.

Внутри нее поселился страх. Что, если после всего пережитого в ее жизни нет человека, которого она любит?

Глава 73

C усердием истового помнящего Никки рылась в своих знаниях, перебирала выученные заклинания и взывала к силам, украденным у убитых ею волшебников. Другое решение должно существовать.

Колдунья хотела остаться наедине с ворохом своих мыслей, поэтому вышла из здания под большой навес главного грота. Она смотрела на укромные каньоны и жилища в небольших нишах на противоположном утесе. Все эти люди жили в своем укрытии на протяжении тысячелетий, охраняя секретный архив. Наверно, они были в безопасности от угроз внешнего мира, пока юная Виктория случайно не сняла маскировочный саван, открыв великую библиотеку.

Знания архива были довольно опасны, но еще опаснее были дилетанты, возомнившие себя волшебниками — они не понимали сил, которые по глупости высвобождали.

Наступил вечер, и уединенные каньоны казались мирными и спокойными, словно не подозревали о чудовищном потоке жизни, накатывавшем на другую сторону плато. Никки должна остановить Викторию, которая превратилась в чудовище. Колдунья знала, как повергнуть Госпожу Жизнь, но не знала, как заплатить цену, сколь бы высокой та ни была. Задача была неразрешимой.

У одаренной колдуньи был лук из ребра дракона, стрелы и сила воли. Никки была готова встретиться с Госпожой Жизнь и убить ее. Но у нее не было жертвенного яда. Никки отказывалась смириться с тем, что решения нет. Она никогда не отступала.

Залы Твердыни наполнились напряжением; ученые пытались найти способ помочь. Натан оплакивал смерть Мии, и Никки знала, что волшебник сделает все, чтобы уничтожить Викторию и ее безудержную плодовитость. Но у него не было магии… а дикая и неконтролируемая обратная реакция оставшихся крох может причинить еще больше разрушений, чем Виктория.

Должно быть что-то еще…

Затерявшись в своих мыслях, Никки смотрела на тихий каньон. Пастухи, фермеры и садовники занимались своими делами, ожидая того, что случится дальше. Защищенные, миролюбивые, безмятежные.… Тяжкий груз давил ей на плечи. Эти люди рассчитывали, что колдунья всех спасет, потому что ни у кого другого не было нужных способностей.

Однако сама Никки сомневалась, что у нее есть нужная способность — способность любить. Как смешно и трагично! У нее были обширные знания, великая магия, множество умений и украденная сила, но великой слабостью Никки оказалась простая человеческая эмоция, на которую способен любой ребенок.

Глаза защипало, пока она смотрела на тайный каньон, где множество людей мирно жили на протяжении поколений. Никки хотела сохранить дом для обитателей Твердыни, и особенно для Чертополох. Девочка многое пережила и потеряла.

В детстве Никки любила своего отца, хотя ее убеждали в обратном. Не понимая глубины его приверженности своим работникам, делу и будущему, Никки наблюдала за работой отца в оружейной. Она отмечала уважение рабочих к нему, но не отдавала должного его умениям — благодаря извращенному влиянию матери.

Мать заставляла Никки чувствовать себя бесполезной, кормя девочку изнурительной философией Ордена до тех пор, пока Никки не захлебнулась ею, принимая за прекрасное угощение.

Лишь когда Ричард снял повязку с ее глаз и показал, как разбить эти пожизненные оковы, Никки поняла, как отец был предан своему делу и сколько вреда нанес ему Орден; поняла, что украл у нее Орден своей искаженной философией.

Но отец Никки давно умер, Орден уничтожен, а Джеганя она убила лично. Никки не могла переделать прошлое. Вместо этого она должна смотреть в будущее. Теперь, выполняя новую миссию во имя Ричарда, которую Никки приняла всем сердцем, она могла спасти мир от Госпожи Жизнь… если только найдет способ использовать свое оружие.

Из каменных ворот главной башни появилась встревоженная Глория. Она помахала Никки:

— Колдунья! Мы искали вас.

В Никки затеплилась искорка надежды. Она была готова схватиться за любую соломинку.

— Вы нашли другое решение? — спросила она.

Круглые щеки Глории сдулись, когда она с силой выдохнула.

— Нет-нет, колдунья. Просто сирота попросила отыскать вас. Она сказала, что это чрезвычайно важно.

Никки мгновенно насторожилась.